Одержимый

Сколько раз омега не пытался выгнать взашей этого черноволосого Саске из своей беспокойной головы, у него никак не выходило. А стала голова беспокойной именно из-за него. Поэтому и сейчас, сидя в удобном кресле и смотря в окно на пасмурное небо, на шатающиеся кроны деревьев, на залитую дождём бетонную дорожку, на зелёные листья берёз, которые липли к наружной стороне стекла - вновь вспоминал черты лица, половина которого скрыта за чёрными волосами и бездонный чёрный глаз. У Саске очень приятные черты лица, по какой же причине он скрывает их за густой чёлкой? Быть может ему так нравится, стиль и прочее, что вряд-ли, как кажется Итачи. Или всё же он что-то пытается скрыть от чужих глаз? Остановив беспорядочный полёт шальных мыслей и фантазии, он правда не мог понять, чем же Саске так зацепил его. После той встречи с альфой прошло уже четыре дня, а Итачи всё ещё не может забыть про нежные ненавязчивые прикосновения пальцев Саске к своим рукам, и до сих пор с недоумением поглядывает на свои руки, погружаясь в приятную ностальгию таких неуверенных объятий и запаха Саске. Прикрыв глаза, омега откидывается спиной назад, опираясь на мягкую спинку коричневого кресла с замшевой обивкой, прислушивается к свисту ветра и стуку дождя по стеклу. За это пусть и недолгое время омега точно убедился в том, что Саске проявляет к нему этот интерес неспроста. Да, он определённо боится напугать Итачи своей настойчивостью, от того умело фильтрует своё присутствие в его жизни, однако Итачи готов признаться, что этого внимания ему чертовски недостаточно. С другой стороны, ему совсем не хочется вешаться человеку на шею, показывать свою одержимость и связывать альфе руки. Не по его это части, набрасываться на человека, что по сути просто проявил к нему дружеское внимание, просто хорошо относится к нему. Ничего здесь странного и интимного нет, тогда с чего бы ему, Итачи, бежать за Саске и бросаться признаниями? За пару дней он успел переварить всю эту кашу как минимум раз двести и в заключении, приписал себя как ведомая ромашка-омежка прямиком в список пропавших без вести. Ну, или сошедших с ума: за такое малое количество времени так часто думать об одном человеке как минимум нездорово, дорога в дурдом словно проложена золотыми кирпичиками, чтобы больной не заблудился, намекая на то, что хозяина болезни уже там ох как заждались. – И чё это мы так киснем, а, мистер-злобный-ёж? - через чур громко вопрошал Наруто, по истине не выкупая причины этой уныло-задумчивой физиономии, от которой то и дело фонило подавляющей аурой. Саске молчал, скривив недовольную гримасу на слова златовласого друга, нервно перематывал пластырем указательный, средний и безымянный пальцы, допуская неровности, накладывая белый пластырь внахлёст. Наруто отлично подметил сегодняшнее взвинченое настроение своего характерного друга и, по совместительству, сокомандника по волейболу. Правда, из-за травмы колена Саске вынужден играть сугубо по выходным, когда его команда собиралась на свободную тренировку в преддверии скорого матча среди префектур, от которого Учиха “успешно“ отстранён. И уж тем более, Наруто отлично понял длинноволосую и обворожительную причину этой его взвинчености. Закончив процедуру, Саске проверяет тугую шнуровку в кроссовках и, швырнув полотенце в Наруто, спускается с трибун и уверенно шагает в сторону команды, члены которой уже готовы к игре, и им остаётся только переговариваться между собой, в ожидании, пока остальной состав доползёт до сетки. Манит перебинтованной рукой Наруто в свою сторону, и тот, не теряя больше ни секунды, подрывается с места и под звук свистка бегом направляется к полю, провожая голубоглазым взглядом жёлто-синий мяч, летящий в левую половину зала. Ускоряет бег и удачно отбивает мяч назад, в сторону чужой команды.