Октагон

«Особенно опасно смешивать алкоголь с одиночеством» © Уильям Фолкнер

Пасмурные дни по-особенному хороши. Кажется, что всё вокруг покрыто серебром. Потемневшим от времени, застывшим, незыблемым, сохраняющим баланс. Айлин всегда остро ощущала необходимость внутреннего равновесия. Это чувство дарили любовь и защита. Раньше так. Еще полгода назад у неё было всё это, но потом что-то поменялось в Роджере. Синяки прятались за тональным кремом, а припухшие глаза объяснялись недосыпом. Банально и страшно. Она стала вздрагивать, когда Рождер приходил вечером домой; все внутренности сжимались в комок стоило только услышать, как в замочной скважине скрежещет ключ, и затем щелчок поворота механизма. Он извинялся много раз. Говорил, что это потому, что сильно любит её. Что ревнует ко всем, что устаёт и у него нервы не к чёрту. Но он любит её. Любит извращённой любовью с переливами фиолетовых гематом. — Айлин, — позвали её, — обслужи постоянного клиента. Неизменная серая кепка, слегка сдвинутая набок и отеческая улыбка. — Чего желаете, мистер Конлон? — она улыбнулась в ответ, достала маленький блокнотик с карандашом, изобразив деловитую заинтересованность. Пэдди всегда заказывает одно и то же. — Кофе. — Тосты к нему, быть может? Чуть перекошенный рот дёрнулся в усмешке. — Только кофе. Всё остальное здесь я не советую советовать. Айлин кивнула и через мгновение вернулась с прозрачным чайником в руках. — Зачем платить за то, что можно приготовить гораздо вкуснее дома? — вполголоса поинтересовалась она. Пэдди тяжело вздохнул, разворачивая газету. — Когда ты старик и совершенно один, прийти в забегаловку и посидеть с чашечкой кофе — это отличный способ убить время, которого и так не много осталось. Заодно развеюсь. Вот с тобой поговорил, например. — Мы и вечерами говорим иногда, — она аккуратно налила в чашку напиток. — Нет. То совершенно другое, — взгляд старика потускнел на секунду. — Здесь я — посетитель, а ты — официантка. И мы перебросились парой фраз. — И уже не так одиноко? Он не ответил, только закивал, придвигая газету поближе. Он разгадает кроссворд, растянет удовольствие на час или чуть больше, а потом отправится домой. Старческим, шаркающим шагом. Возможно, выберет какой-нибудь другой маршрут, чтобы побыть вне дома как можно дольше. У трезвости есть огромный минус, который несомненно можно считать плюсом. Ясность в голове и чёткое понимание того, сколько времени ушло впустую, сколько поступков, которые совершал будто не он, и столько поступков, которые следовало бы совершить, но духу так и не хватило. Он проиграл этой жизни и теперь единственное, что ему осталось — воспоминания и сожаления. *** — До последнего посетителя? — Да. Вот сейчас тот чувак дожует сэндвич, и мы сможем закрыть претендента на звезду Мишлен. Рози хихикнула, совсем легонько ткнув локтем в бок Айлин. — Рози, — прошептала девушка, всё усерднее протирая стойку тряпкой, — ты слишком внимательно смотришь на него. Кусок поперек горла встанет, он подавится… — Придётся оказывать первую помощь, — подхватила подруга, склонившись к Айлин, игриво повела плечам. — Дыхание рот в рот. — Прекрати, — шикнула на неё Айлин. — Он услышит. — И что? Посмотри, какие у него губки. И сам милашка. Он не казался ей милашкой. Угрюмый увалень в куртке поверх толстовки мышиного цвета с шапкой, натянутой по самые глаза с синеватыми тенями под ними. У него дрожали руки и Айлин казалось, что парень не совсем трезв. Он сосредоточенно жевал, уставившись в одну точку перед собой. Ему было плевать, что он ест: бутерброд или кусок асфальта. Всем своим видом он демонстрировал, что вообще на всё плевать. За окном уже стемнело — в отражении были видны две фигурки за стойкой. Одна высокая, другая гораздо ниже. Пространство забегаловки, уровня дерьмовой среднестатистической, становилось размытым в аккурат на границе столика за которым сидел последний посетитель и равнодушно уничтожал еду. — Кстати, как там старикан Пэдди? Не пристаёт к тебе? — Нет! Что ты говоришь такое?! — Да шучу я. Шучу! — Рози засмеялась громче обычного и парень обернулся. Одарил обеих таким же равнодушным, но тяжёлым взглядом. Достал купюру и, оставив на столе, вышел. Нетвердым шагом, и пропал за дверью в темноте. Айлин сняла передник, а когда вернулась из подсобки свет в помещении уже был погашен и освещался только уличными фонарями. — Зато чаевые оставил, — Рози набросила на плечи кофту. — Идём, уже давно пора закрывать. Завтра у неё выходной, и жизнь кажется не настолько паршивой. Она была благодарна провидению или высшим силам, которые познакомили с Пэдди Конлоном. Спокойный, тихий человек, доживающий свою жизнь, но у которого было своё прошлое. Как у каждого. Он сумел поменяться, и это главное. Айлин поднялась по ступенькам, открыла дверь и застыла. В гостиной на кресле спал человек. Тот самый поздний посетитель. В руке у него осталась зажата бутылка со спиртным в измятом бумажном пакете. Рядом с креслом валялась пробка. Он был полностью одет, только без шапки, и в приглушённом свете торшера черты лица поблескивали испариной, волосы прилипли ко лбу, а полные губы приоткрыты. Он вырубился моментально. — Пэдди, — осторожно позвала Айлин, ступая как можно тише. Наблюдала за парнем, опасаясь как бы не проснулся. Ещё раньше он не показался особо дружелюбным, а теперь, когда явно прикончил бутылку виски — и подавно. Поэтому пускай лучше спит. — Айлин. Она нерешительно стояла в прихожей, не смея шевелиться. Снова неприятное чувство страха — того, что всё может разрушиться — начало затапливать её. — Что-то не так? — это единственное, что пришло ей в голову сейчас. Пэдди выглядел расстроенным, озадаченным, а таким она его ни разу не заставала. — Да…нет, — и он умолк, оборачиваясь на парня в кресле. — Это… Он замялся снова, стаскивая с головы кепку. — Это мой сын. Томми.