Двадцать лет разницы

Ты озираешься во мрак Из Зазеркалья в зеркала Твои проник твой главный враг

Ди смотрит в зеркало, и от туда на него смотрит что-то чужое и неправильное, улыбается дикой улыбкой, тычет когтистой лапой Ди в грудь, смеётся, хохочет, упрекает во всём на свете. Тот вытирает слезу, катящуюся по щеке, а враг что-то шепчет, шепчет: "Где бы ты ни был и с кем, я рядом, я иду по пятам, ты не знаешь, когда я заменю тебя" . И смеётся, смеётся. Отходит от зеркала, отворачивается и смотрит на рассыпанные по столу таблетки, на изрезанные руки. Это не он, это всё не он, не Ди, это враг, его главный враг.

"Сзади идёт по пятам Рядом с тобою всегда... Твой главный враг"

Никто не хочет верить, что враг существует, парня заставляют пить какие-то странные таблетки, говорить со странным человеком в кресле. А враг в это время держит его за плечи цепко, шепчет прямо в ухо гадости. Бормочет зловеще и заставляет не пить таблетки и молчать, иначе он всем расскажет по кому тот так тяжко дышит. Поэтому Ди не всё говорит, ему так стыдно, так чертовски стыдно. И враг читает. Читает его голову, его мысли, снова и снова тычет в него когтями и кряхтит, противно и мерзко, что он всё знает, что прочёл его и страшно огорчён им. Ди знает. Знает и боится. Он ещё помнит, как однажды, когда всей семьёй они пошли в зоопарк, мамина рука лежала не на кудрявой макушке его самого, а на смольно-черной и жёсткой шерсти врага. И никто, никто не заметил ничего. Никто не слышал немого крика Ди из пустоты. Пришлось пройти времени, чтобы Ди наконец осознал, что враг проживает всё то же, что и он. Слышит каждый его неровный вздох, смеётся из побитого зеркала на стене гостиной, когда в кресле рядом сидит объект его воздыханий. И Ди стыдится, боится, и, когда он, думая, что врага здесь нет, уже открывает было рот, чтобы задыхаясь высказаться наконец о всём бушующем, и поднимает глаза, то замечает, что приятное лицо мужчины сменяется на ужасную клыкастую морду. Отпрянув, парень убегает к себе в комнату. Враг рядом. Он всё слышит, он всё видит. После очередного сеанса унижений со стороны большого напольного зеркала в комнате, когда парнишка сидел у стены, опутанный чем-то черным, темно-серым, колющим, неприятным, он вдруг почувствовал себя чуть теплее обычного. Плеча коснулась теплая рука, и колкие нити распутались, начали отступать. Он не сразу заметил, что напротив него, на корточках, сидит мужчина. Настоящий, живой и теплый. И сколько Ди ни озирался, врага он сейчас никак найти не мог. Тот мужчина протянул стакан воды и попросил мягко: "Выпей". Ди послушался и скоро стало легче, нити отступили совсем, исчезли в дневном свете, пробивающемся через окно, врага нигде не было. Подняв заплаканное лицо, парень наконец различает в мужчине напротив Чеса, видит его взгляд. Взволнованный взгляд, желающий Ди добра и только. Позади слышится шорох, но не такой, как тот, с которым появлялся монстр. Обернувшись, видит троих людей в дверном проёме. Вытирает мокрое от слёз лицо, потому что стыдится, как вдруг в грудь ему что-то, точнее кто-то, ударяется. Опускает взгляд и различает в крепко сжавшего его в объятьях человека Хэви. Оставшиеся два человека тоже подходят. Смотрят так же, как Чес, и Ди может разглядеть в них маму с папой. Они не бросаются обнимать его, как брат, а только садятся рядом, папа кладёт ему на плечо руку и Ди четко понимает, что да, это его плечо. Чуть подрагивающее и холодное. Его, не врага.

***

Глэм даже после полного выздоровления сына долго не мог нормально воспринимать слово "Враг". В голове сразу всплывала улыбающаяся и безглазая морда с рогами и черной шерстью, которую Ди описывал на приёмах у врача. Он был безмерно рад, что тот прошёл курс лечения, и показывал это по-своему, предпочитая игнорировать некоторые, касающиеся Чеса, подробности, о которых сын упоминал пару раз. Он здоров, и это главное.