Загнанные в ловушку

      Их было свыше десятка и все они, как один, гонимые ненавистью и голодом, жаждали разорвать испуганного неожиданностью Лань Юаня на куски.        Чудища оказываются не робкого десятка и не смотря на то, что ощущают мощь, исходящую от юноши, совсем не боятся, их это наоборот даже раззадорило, и твари начинают погоню за юным заклинателем.       Их безжизненные глаза смотрят только на свою добычу и Сычжую от этого становится совсем не по себе. Протяжный вой мертвецов все ближе и ближе, он настолько противный, что у Юаня сдают нервы, и он непроизвольно скрипит зубами. Сердце ускоряет свой темп, как только парень понимает, что они, черт побери, догоняют его! Он оборачивается и видит, что их движения отнюдь не неуклюжи, как у обычных тварей, они точные, быстрые и целенаправленные! Эти существа среднего класса и было правильным решением бежать к Цзинь Лину, ведь в одиночку их побороть адепту, у которого недостаточно опыта для этого, не выйдет.        Даже живот крутит от одного только вида этих полуразложивших мертвецов. Но Сычжуя больше волнует тот факт, что в этом лесу есть столько лютых мертвецов. Он всерьез задумывается над этим, даже позабыв о дороге. И в этот момент юноша понимает, что слишком много думать — вредно. Его меч снижает высоту и упирается прямо в землю, от чего парня просто выбрасывает вперёд и он, пролетев пару метров, успешно смягчает свое падение умелым перекатом.       Медлить нельзя и поэтому младший Лань сразу же встаёт на ноги и не оглядываясь продолжает бежать вперёд. Ему достаточно протянуть руку и непослушный меч возвращается к нему. Впервые Юань испытывает настолько ярый страх. За все свои приключения, такого выброса адреналина, наверное, не было никогда. Да и приключений особо не было, одна занудная учёба, которой голубоглазый посвещал все свое время.       Поэтому Сычжуй просто теряется. Забывает обо всем на свете. Мозг, кажется, решает отказать ему в содействии и отдает на попечительство инстинктов. А инстинкты гласят только одно: "БЕГИ, ПОКА НЕ РАЗОРВАЛИ НА КУСКИ"        К счастью, Лань Юань замечает впереди знакомый силуэт своего "напарника", который выглядил обеспокоенным, скорее всего, из-за пробирающего до костей воя мертвецов. Голосовых связок у многих не было и поэтому они могли лишь истошно выть.       — Цзинь Лин! Беги! Доставай лук, но все равно беги! Тут несколько десятков лютых мертвецов! И они средней опасности! — вопит голубоглазый, но Цзинь Лин даже с места не сдвинулся, ловко доставая лук. Разумеется, он не станет слушать какого-то там адепта даже не из своего клана. Глупый упрямец. Но стоя на месте, он подвергает себя огромной опасности, поэтому Сычжуй просто не может оставить его на растерзание свирепым тварям. Быстро сократив расстояние между ними, юноша резко подхватывает подростка и стараясь обеспечить ему хорошие условия для стрельбы из лука, усаживает на свои плечи. Однако, это выходит не слишком аккуратно, поэтому младший Лань так удачно утыкается в пах Жуланя. Не время, конечно, думать о таком, но в этот момент парень ощущает мощь ордена Цзинь в размерах и кончики его ушей тут же становятся красными. Ему удается пересадить лучника левее, чтобы хотя бы видеть дорогу, но за такой неловкий инцидент он получает кулаком по голове от Цзинь Лина. И хоть будущий глава ордена не проронил ни единого язвительного словечка, Юань все равно чувствует безумный стыд за свою неаккуратность. Сзади начинают слышаться наполненные гневом и болью вопли тварей, которых Жулань поражает своими стрелами и грохот от падения безжизненных тел, вернее того, что от них осталось.        Руки Сычжуя непроизвольно сжимаются на пояснице, сидящего на нём подростка каждый раз, когда он чувствует напряжение в его теле и расслабляются, когда юный заклинатель слышит свист стрелы и очередной вопль мертвеца.        На самом деле, адепт ордена Лань даже не знает, куда бежать, он просто двигается вперёд со всех ног, стараясь не уронить будущего главу ордена Цзинь на своих плечах. Мысли путаются, пока он отчаянно старается придумать очередной план и опять его привычка слишком много думать приводит к тому, что он не замечает особо смелого мертвеца, который вдруг ускорился и кинулся прямо на него. В отличие от задумавшегося парня Цзинь Жулань сразу же замечает это, резко отпихнув тварь ногой и не смотря на то, что теряет равновесие, все равно выпускает стрелу, что пронзает череп нечисти насквозь. Второму юноше остаётся лишь очухавшись, поддержать его, дабы тот не упал и виновато поблагодарить.        — Ты вообще чем занимаешься?! Мне что, помимо того, чтобы с проблемой справляться ещё и твой зад прикрывать?! — кричит разъярённый рассеянным поведением Юаня Цзинь Лин.       — Я слежу за дорогой и между прочим, играю роль смотровой башни для тебя!        — Ничего ты не следишь, мать твою! Лучше бы свой меч достал! Он же может и без тебя нечисть изничтожить!       — Ой, я забыл про него...       — Забыл?! В такой-то момент?! Пустая башка, я ещё и напоминать тебе должен?! — Жулань дарит юному заклинателю ещё один тумак и больше не желая отвлекаться на него, продолжает поражать стрелами мертвецов.       Сычжуй, все же, достаёт свой меч из ножен и тоже пускает в бой. Ноги уже подкашиваются от долгого бега, да ещё и попутного разговора с Цзинь Лином. Воздуха критически не хватает и перед глазами темнеет, от чего парень покачивается в сторону и настораживает этим подростка на своих плечах. Второму ничего не остаётся, как спрыгнуть с плеч почти потерявшего сознание товарища и выпустив сразу три стрелы, пронзить черепа оставшихся мертвецов.       Юань сразу же спотыкается и обессиленно падает на землю. Грудь его еле вздымается, а воздух глухими хрипами вырывает из разгоряченных лёгких. Ему кажется, что каждый вздох лишь сильнее обжигает все его внутренности, а ещё кажется, что он сейчас прямо здесь закроет глаза и испустит последний дух. Все тело дрожит, и Лань просто не знает, от чего такая резкая слабость, ведь на тренировках он всегда проявлял себя очень сильным и выносливым, а тут вдруг словно все силы кто-то забрал. Все перед глазами расплывается и вскоре превращается в размытые пятна, в ушах эхом раздаются слова обеспокоенного Цзинь Лина, но уже поздно, потому что Сычжуй не может собрать слова из каких-то непонятных ему нечленораздельных звуков. И сознание медленно угасает, веки тяжелеют, а после, наступает темнота.