Не мой тип

Он дал себе слово забыть про Рики, как только за тем захлопнется дверь, и довольно успешно его держал. Поэтому, месяц спустя увидев сообщение с незнакомого номера, Энжел далеко не сразу вспомнил, что и кому он обещал. СМС ненавязчиво интересовалось, есть ли у Энжела планы на вечер и не хочет ли он встретиться в том же баре, что и в прошлый раз. Энжел не хотел. Однако не вовремя подала голос совесть и напомнила, что Энжел привык считать себя человеком слова. Даже если слово было дано против воли и под шантажом. Он просто придет на встречу, убедится, что сделка не состоится, а после сбежит под предлогом важных дел, клятвенно пообещал он себе, набирая ответ. В бар он пришел немного раньше назначенного времени и потихоньку цедил джин из стакана, когда за спиной раздалось нерешительное покашливание и кто-то осторожно тронул его за плечо. Энжел обернулся и застыл, некрасиво приоткрыв рот. Рики определенно выполнил условия сделки. Набранный вес удачно распределился по его телу, несомненно добавив ему привлекательности, и Рики больше не смахивал на жертву концлагеря, а выглядел… Вероятно лучшим словом для того, чтобы описать это, было бы “обычно”. Черты улыбающегося лица немного смягчились, и скулы уже не грозили прорезать кожу на лице. Руки и ноги больше не были ниточками, и он даже умудрился наесть себе неплохую задницу. Энжел скользнул предвкушающим взглядом к талии и остался абсолютно разочарованным. На подтянутом теле не было ни намека на живот. - Здесь свободно? - шутливо поинтересовался Рики и, не дожидаясь ответа, присел на стул рядом. Энжел запоздало кивнул. - Плюс 13 кило со дня нашей последней встречи, - похвастался Рики, откровенно рисуясь перед ним. - Теперь я больше не героиновый шик, правда? - Правда, - эхом отозвался Энжел, пялясь в свой джин, так словно тот мог ему чем-то помочь. Ситуация принимала неожиданный и потому весьма паршивый оборот. От того насколько мальчишка был рад его видеть, от того, как сильно он постарался, чтобы выполнить дурацкое условие, которое поставил перед ним Энжел, сам Энжел чувствовал себя самым большим мудаком во вселенной, и потому бессильно злился на Рики. Ну на кой ему дался Энжел? Зачем так стараться ради желания какого-то левого хрена, который переспал с тобой месяц назад? Энжел взглянул на взволнованное лицо Рики и понял, что здесь он ответов не найдет. Мальчишка действительно выполнил условия чертовой сделки и сидел с таким видом, будто Энжел должен был решить его судьбу. - Послушай, Рики… - виновато начал он, и смуглая мордашка мгновенно осунулась. Наблюдать смену выражений на этом лице с радостного предвкушения до мрачного смирения оказалось чертовски неприятно. Энжел в очередной раз проклял себя и тот вечер, когда он напился так, что решил переспать с Рики в первый раз. - Все еще не твой тип, да? - мрачно спросил Рики, поднимаясь со стула. - Подожди! - Энжел успел схватить его за руку. Пару секунд Рики просто смотрел на ладонь, сжимающую его предплечье, и Энжел ждал, что тот просто сбросит ее и уйдет, однако спустя несколько мгновений Рики все же послушно сел обратно. - Я хочу объяснить. Надо было честно рассказать тебе все с самого начала, - сбивчиво проговорил Энжел, все еще сжимая его руку. - Понимаешь, я тебя обманул. - Я заметил - горько фыркнул Рики. - Прости. Дело в том, что мои вкусы… они слегка необычные. - Энжел запнулся и на мгновение отвел взгляд. Признаваться было сложно. Рики же пялился на него так, будто ждал услышать ответ на все вопросы вселенной. - Мне нравятся толстые, - наконец сказал Энжел. - Мне нравится раскармливать своих партнеров, чтобы они набирали вес. И в то утро, у меня на кухне, когда ты объелся так, что не мог сдвинуться с места, я думал, что кончу прямо в штаны. Рики молчал и продолжал пялиться. И под взглядом его внимательных карих глаз, Энжел чувствовал себя особо мерзким. - Ты сейчас выглядишь просто прекрасно, и я уверен, что стоит тебе захотеть... - начал он, но закончить уже не успел. - И это все? - перебил его Рики. Энжел умолк и виновато кивнул. - Тогда я не вижу проблемы. - Но… - Тебе нравятся жирные? Окей. Я не против, сделай меня таким жирным, как только сможешь. Карие глаза упрямо сверкнули, а Энжел охнул и почувствовал, как в штанах весьма заинтересовался его член. - Ты мне нравишься, - сказал Рики. - Ты офигенный, а еда, которую ты готовишь, вообще космос. И если, чтобы встречаться с тобой, мне нужно прибавить пару кило в талии, то я чертовски заинтересован в том, чтобы растолстеть как можно скорее. Хрипловатый мальчишеский голос лился в уши и рисовал в голове прекрасные картины. Энжел представлял себе Рики на двадцать, сорок кило тяжелее. Рики с большим, мягким животом лежащим на коленях. С пухлыми складками на боках и широкими бедрами. Рики, который не может пошевелиться под весом собственного набитого брюха, но при этом не хочет останавливаться. Который просит его, Энжела, помочь ему и сделать его еще больше. Подталкиваемый этим голосом, Энжел плыл по волнам собственного воображения и понимал, что его решимость испаряется, съеживается словно медуза на солнечном свету. - Ты уверен? - спросил он, цепляясь за остатки собственного здравого смысла, пока те еще маячили где-то на периферии. - Еще как, - улыбнулся Рики. - Я мог бы доказать тебе это даже сегодня, если захочешь. Член предвкушающе дернулся в штанах, и Энжел сдался. По правде говоря, еще никогда он не сдавался с таким удовольствием. - Пойдем ко мне, - скомандовал он мальчишке. - Конечно, - Рики с готовностью поднялся со стула, и приобняв Энжела за шею, вкрадчиво шепнул, - Честно говоря, я ооочень голоден. *** Дома Энжел решил, что лучшим выбором для вечера станут спагетти с фрикадельками - блюдо достаточно несложное, чтобы Рики не успел заскучать, пока он возится на кухне, и вместе с тем, обладающее скромной прелестью домашней итальянской еды. Замешивая фрикадельки из свежего говяжьего фарша и тертого пармезана, Энжел не сомневался, что Рики оценит финальный результат. Рики крутился рядом, пока он готовил, пил вино и таскал кусочки сыра, не успевшие попасть в мясо. К моменту, когда подошла очередь томатного соуса, полбутылки красного вина ушла по своему прямому назначению, а темные глаза Рики многозначительно блестели. Сам Энжел, несмотря на выпитый джин, чувствовал себя практически трезвым и довольно сильно возбужденным. Предвкушение разогревало кровь, и знание того, с какой именно целью он опустил в кастрюлю целую пачку спагетти или зажарил на сливочном масле не меньше тридцати фрикаделек, превращало готовку из приятного, но в целом рутинного занятия в совершенно особенный волшебный ритуал. Конечно, рубить базилик или, к примеру, мять томаты со стояком было довольно неудобно. И делу абсолютно не помогал Рики, якобы случайно задевающий его кисть в попытке взять бокал или прижимающийся к спине почти вплотную, чтобы посмотреть, как варятся спагетти. Однако Энжел не мог не признать, что вопреки ожиданиям, сегодняшний вечер доставлял ему глубокое наслаждение. Спустя некоторое время ужин был готов. Добавив в пасту щедрый кусок сливочного масла, Энжел тщательно переложил на большое блюдо все до последней макаронины и открыл вторую бутылку вина. Щедро политые соусом и усыпанные тефтелями, спагетти возвышались на тарелке небольшой горой. Зрелище было впечатляющие, и Энжел невольно задержал дыхание, водружая ее перед Рики, будто подношение. - Да это же один в один сцена из “Леди и бродяги”, - засмеялся Рики. - Мы будем есть из одной тарелки, а когда останется последняя макаронина, начнем жевать ее с разных концов и поцелуемся посередине? Энжел тоже усмехнулся. Он был забавный, этот мальчик. Такой же милый и наивный, как и его фантазии, и с некоторых пор вызывал странное желание потрепать его по волосам. Энжел не стал осаживать себя и действительно зарылся пальцами в мягкий черный вихор на затылке, понемногу тая от того, как, закрыв глаза, Рики доверчиво подставляет голову под его прикосновения. - Нет, глупый, - сказал он, поглаживая мальчишку словно большого пса. - Это все только для тебя. Рики распахнул глаза и с некоторой опаской уставился на стоящее перед ним блюдо. - Но я… тут так много. Я не уверен, что я смогу, - пробормотал он нерешительно, и тем не менее смиренно взялся за вилку. Подобное послушание одновременно восхищало и льстило, и Энжелу очень хотелось, чтобы мальчишке тоже было хорошо. Он почти предложил ему поступить как в прошлый раз - просто остановиться, в момент когда, тот почувствует, что с него достаточно, но в последний момент передумал. - Посмотрим как пойдет? - спросил Энжел, поглаживая гладкую щеку. - Сначала может быть тяжело, и даже немного больно, но так нужно. Ты должен как следует растянуть желудок, а для этого надо есть, даже когда кажется, что уже не хочется. Через некоторое время ты сам почувствуешь, что можешь вместить гораздо больше. Так что постарайся, хорошо? Рики с готовностью кивнул. Подцепив с тарелки спагетти, он решительно направил вилку в рот, и зажмурившись замычал от удовольствия. - Это потрясающе, - кое-как сумел выдавить он с набитым ртом. - Ты хорош в сексе, восхитителен в готовке, пожалуйста скажи мне, что у тебя есть хотя бы один недостаток, а то я начну комплексовать. “Я хочу раскормить тебя, как рождественского гуся - вот мой недостаток” отстраненно подумал Энжел, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как Рики сражается со спагетти. Мальчишка явно страдал привычкой съедать самое вкусное первым, оставляя прочее на потом. Спустя пять минут на тарелке почти не осталось фрикаделек. Энжел цедил вино, любовался Рики, который окончательно разделался с фрикадельками и перешел в наступление на гору макарон, и с легким недоверием понимал, что мальчишка все же сумел его зацепить. Удивительно, как все сумело перемениться всего за несколько часов. Еще сегодня он шел в бар с мыслью о том, что Рики - всего лишь досадный раздражитель, надоедливый щенок, с какой-то стати прицепившийся к нему как репей и игнорирующий даже весьма холодный отказ. Теперь же вид Рики, уминающего его еду, приводил Энжела в необычайно приподнятое состояние духа. Более того, он бы хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Вполне возможно, что Рики ему … понравился? Такой милый, и слегка наивный, настолько послушный, что даже дух захватывает. Энжела пугала и в то же время без меры восхищала готовность, с которой Рики бросался выполнять любое его желание. На гладкой щеке осталось пятно соуса, и Энжел нежно провел по ней пальцем, стирая соус, прежде чем сунуть палец в рот. Рики замер, и Энжел ободряюще ему улыбнулся. - Действительно вкусно, - объяснил он. Гора спагетти уменьшилась примерно на треть, когда Рики снова остановился, и досадливо поморщившись, попытался стянуть вниз пояс джинс. - Мне кажется, я больше не могу, - виновато проговорил он. Энжел подлил ему вина, и пообещал: - Сможешь. Расстегни штаны, и я уверен, что в твоем животе появится еще куча места. Тихонько вжикнула молния, и Рики вздохнул счастливее и свободнее. Энжел подвинулся ближе, опустив глаза к его талии. Из распахнутой ширинки показался край трусов и треугольник смуглой кожи. Прямо поперек живота шла агрессивная красная полоса, оставленная ремнем, и Рики аккуратно растирал ее ладонью. И все же его живот едва округлился, и определенно не шел ни в какое сравнение с прошлым разом. Как Энжел и предполагал, внутри было еще предостаточно места. После короткой передышки Рики вновь вернулся к еде. Параллельно он налег на вино и Энжел наблюдал за ним с молчаливым одобрением. Вино будит аппетит. Чем больше Рики выпьет, тем больше в итоге съест. Стоило пройти первоначальному насыщению, в движениях Рики появилась какая-то механическая настойчивость. Словно он бросал Энжелу вызов, а не получал удовольствие от вкусной еды. Энжел надеялся, что со временем это изменится, ибо взаимное удовольствие - это самая суть. И все же тарелка пустела, медленно, но непрерывно, и чем меньше спагетти оставалось на тарелке, тем более откормленным выглядел Рики, и тем больше и круглее становился его живот. - Я не могу, - простонал Рики еще через полчаса. Теперь он действительно выглядел так же, как в прошлый раз. Круглое пузо выкатывалось из ширинки почти на ладонь вперед. Болезненно жмурясь, мальчишка гладил и массировал его ладонями, но твердый набитый шарик почти не проминался под прикосновениями. - Больно, - пожаловался он, и Энжел положил руки сверху. Рики благоговейно застонал и выгнулся в спине, подставляя живот под прикосновения, а Энжела самого словно прошила сквозь позвоночник вспышка острого наслаждения. Живот под его ладонями был теплым, даже горячим, каменно-твердым, и приятно изгибался, тяжело ложась в ладонь. Энжел описывал медленные круги по натянутой коже и улыбался, представляя, как эта выпуклость перестанет быть такой болезненно твердой, потяжелеет, выдвинется вперед и наполнится мягким упругим жиром, укладываясь на колени теплым грузом. В четыре руки они терли, гладили и ласкали растянутое пузо, пока Рики ерзал и тихонько постанывал, тяжело дыша и безуспешно пытаясь сдержать икоту. - Уже лучше? - спросил Энжел, не переставая гладить, когда дыхание мальчишки выровнялось, а с лица исчезла гримаса боли. Теперь Рики полулежал на стуле, прикрыв глаза и тычась животом под ласкающие руки Энжела, словно обожравшийся кот. Энжел находил это зрелище восхитительным. - Да, намного. - Ты молодец, - похвалил его Энжел. - Ты почти справился, осталось совсем чуть-чуть. В реальности оставшегося на тарелке вполне хватило бы на полноценную порцию, но в сравнении с тем, что уже было внутри Рики, остаток действительно казался совсем ничтожным. Рики зажмурился и беспомощно замотал головой, и Энжел мягко поймал его под затылок. - Давай, малыш, - сказал он самым ласковым голосом, на который был способен. - Ты так хорошо справляешься. Я сам все сделаю, а ты только открой рот, хорошо? Энжел наклонился и впечатал нежный поцелуй, сначала в тонкие губы, а затем прямо в торчащее пузо. Рики тихонько выдохнул, раскрыл глаза и неловко потянулся за новым поцелуем. При виде него такого, круглого, неуклюжего, слепо ищущего ласки, Энжела захлестывала необъяснимая нежность. Он целовал его мягко и бережно. Словно узнавал его, пробовал на вкус. Легко накрывал своими призывно распахнутые губы и тут же отпускал, а, отстранившись, еще долго гладил большим пальцем гладкую мальчишескую щеку. Рики мягко улыбался ему в ответ и пытался повернуть голову, чтобы поцеловать его в центр ладони, а затем вдруг, взяв его за запястье, сам устроил его руку у себя на животе. - Пожалуйста, не переставай меня трогать, - попросил он и послушно открыл рот. Энжел с готовностью накрыл ладонью круглый живот, второй рукой подтягивая ближе тарелку. Тонкие губы покорно размыкались каждый раз, когда он подносил вилку к лицу мальчишки, и каждый раз, когда тот снимал еду, одними губами, словно хорошо воспитанная лошадь, у Энжела сладко и страшно екало что-то внутри. Открывая рот, Рики смотрел только на него, будто удерживал взглядом, и Энжел не мог не смотреть в ответ. Вилка скрипнула по дну, и Энжел вздрогнул, словно очнувшись от морока. Тарелка была пуста, а Рики наконец отвел глаза, вновь тяжело дыша и потирая живот. Каким-то невероятным образом, тот казался еще круглее, и натянутая кожа побелела от напряжения. - Хочу прилечь, - попросил Рики, и Энжел с готовностью вскочил, чтобы помочь ему подняться со стула. Мальчишка жалобно застонал и грузно повис на его плече, едва Энжел вздернул его на ноги. Уставший и растерявшийся от внезапной смены центра тяжести, он слегка покачивался и едва переставлял ноги, придерживая выпуклый живот свободной рукой, словно беременная женщина. Энжел нашел бы это ужасно возбуждающим, если бы ему не приходилось фактически тащить Рики на себе в спальню. Медленно, очень медленно они добрались до комнаты и бережно опустились на постель. Едва оказавшись на спине, Рики схватил его руки и вновь устроил у себя на пузе. - Больно, - прохныкал он. Энжел послушно продолжил описывать круги по горячей коже, поглаживая уверенными равномерными движениями всю поверхность живота. Ладони Рики лежали сверху на его ладонях, и время от времени мальчишка усиливал нажатие, легко вдавливая его пальцы в свои раздутые бока. Задравшаяся футболка сбилась в складки где-то в районе груди, и Энжел цеплялся за нее пальцами проводя очередной широкий круг. В конце концов он просто потянул ее вверх, подцепив за край, и Рики покорно вытянул руки, позволяя Энжелу стащить ее полностью. На свет показалась узкая грудь с резкими росчерками ключиц, однако в отличие от прошлого раза это нисколько не погасило в нем желание. Нынче в острых выступах ключиц Энжел видел обширное поле для действия и с наслаждением предвкушал, как торчащие кости постепенно скроются под растущим слоем жирка, чему он старательно поспособствует. Он наклонился, стараясь не беспокоить раздутый живот, и мягко коснулся губами ключицы. Рики зажмурился и издал странный свистящий выдох. Спустившись ниже к его груди, Энжел с удовольствием заметил, что маленькие аккуратные соски уже затвердели и торчат. Его небольшое тело было настолько чувствительным сейчас, насколько же отзывчивым оно станет, когда Рики располнеет, и уязвимых, чувствительных к ласке местечек станет куда больше? Энжел поцеловал набухший сосок, затем второй и двинулся дальше, покрывая легкими поцелуями твердый холмик торчащего живота. Минуя едва различимую впадинку пупка, он спускался все ниже и ниже, пока не замер над распахнутой ширинкой. Зажмурившись и до боли вцепившись в губу белыми зубами, Рики отвечал на его действия тихими благодарными стонами и цеплялся за его волосы. Он слабо ерзал на постели, и Энжел не сомневался, что если бы не туго набитый желудок, мальчишка давно бы уже терся об его бедро. Ухмыльнувшись своим мыслям, Энжел сдернул вниз резинку боксеров. Небольшой, но ровный и аккуратный член Рики прижимался к круглому животу неловко и как-то боком. Покрасневшая головка оставляла прозрачные следы смазки на растянутой коже. Энжел поцеловал головку, чувствуя на языке приятную горечь, а затем скользнул губами вниз, спускаясь по члену до самого основания. Рики снова застонал, толкаясь бедрами навстречу. Энжел дразнил его, менял ритм, двигаясь вверх и вниз по стволу, то спускался до основания, стукаясь лбом о торчащее пузо, то надолго замирал, посасывая головку, словно шарик мороженого. Каждое движение языка провоцировало волнующие сладкие звуки. Рики приглушенно вскрикивал, когда Энжел забирал его член глубоко в глотку, и сладко мычал, когда тот ласкал напряженную венку. Спальня заполнялась звуками, будто Энжел играл на необычном музыкальном инструменте, и у него голова кругом шла от того, насколько Рики громкий. Ширинка брюк невыносимо давила, и Энжел расстегнул штаны, стиснув в ладони собственный орган. Он дрочил себе в том же ритме, что и ласкал Рики, и был почти на грани, когда в горло ударил тугой поток спермы. Уши резанул сдавленный стон. Чтобы довести себя до разрядки хватило пары движений. - Ты в порядке, малыш? - спросил Энжел, вытянувшись рядом и вновь устраивая ладони на круглом животе. - Как ты себя чувствуешь? Рики ответил не сразу. То ли не сразу пришел в себя, то ли просто наслаждался ощущением теплых рук на своей коже. - Странно, - ответил он и тяжело перекатился на бок, оказавшись лицом к лицу с Энжелом. - Я еще ни разу не ел так много. Меня как будто распирает изнутри. - Тебе не нравится это ощущение? - серьезно спросил Энжел. Рики отчаянно помотал головой. - Это не так, я … - он сделал паузу и в сомнении закусил губу. - Я не уверен. Мой живот болит, и я чувствую себя ужасно огромным и неповоротливым сейчас. Но когда ты смотришь на меня, и когда трогаешь - мне это нравится. Он смущенно отвел глаза, и Энжел успокаивающе провел рукой по его волосам, прежде чем поцеловать в лоб, мягко и почти целомудренно. Рики мягко порозовел скулами и признался: - Хочу, чтобы ты продолжал смотреть и трогать. Рики улыбнулся ему, очаровательно прищурив карие глаза. Выгнув спину, он еще сильнее выпятил вперед свое круглое пузо, и Энжел словно завороженный прикипел к нему взглядом, охотно попавшись на эту неприкрытую попытку соблазнения. Мальчишке хотелось порисоваться, и Энжел с удовольствием поедал его глазами, пока тот растянулся на кровати, демонстрируя себя во всей красе. - Он такой большой, - игриво сказал Рики, осторожно похлопывая себя по животу. Тот отозвался утробным глухим рычанием, и все его напускное кокетство тут же сменилось вполне настоящим жалобным хныканьем - ооох… и тяжелый. - Это всего лишь вздутие. - усмехнулся Энжел, легкими поглаживаниями усмиряя протестующий животик. - Оно пройдет к утру. Придется постараться, но чем больше ты будешь кушать, тем быстрее будешь расти. Уверен, что скоро ты станешь таким крупным, что я не смогу от тебя оторваться. Внезапно Рики перестал улыбаться и, снова нахмурившись, спросил: - Насколько сильно я должен растолстеть, чтобы понравиться тебе? На секунду у Энжела появился соблазн соврать, но он тут же отмел недостойные мысли. Рики заслуживал честности. - Ты уже мне нравишься. Ты милый, забавный и чертовски смелый. Но если мы будем встречаться… Думаю, ты наберешь как минимум сотню. - Сотню… - эхом отозвался Рики. Энжел заметил мелькнувшую в карих глазах легкую тень испуга. - Не волнуйся, - мягко сказал он. - Я не буду заставлять тебя. Если тебе страшно, мы можем прекратить все прямо сейчас. Сегодняшний вечер останется просто однократным и до ужаса странным опытом в твоей жизни… - Нет! - выкрикнул Рики с такой горячностью, что Энжел осекся и растерянно умолк - Я хочу, - добавил он уже тише и спокойнее. - Я буду толстеть для тебя, пока тебе это нравится. Энжел молча притянул его в объятия, и Рики послушно прильнул к нему так близко, насколько позволяло переполненное брюшко. Энжел уткнулся в пушистую макушку, чувствуя нежность и благодарность. Хотелось приласкать и успокоить доверившегося ему мальчишку. Пообещать, что он будет кормить его лишь до той поры, пока тому будет это нравиться, что никогда не сделает ничего, что причинило бы ему вред. Заверить, что тот полюбит это ощущение постоянной заполненности и свое новое растолстевшее тело. Однако когда нужные слова наконец-то нашлись, оказалось что Рики давно уже спит, прижавшись к его груди. *** Звон будильника застиг его посреди странного, но приятного сновидения. Во сне он завел собаку, и та улеглась ему на грудь приятной лохматой тяжестью, опрокинув на спину и щекоча шею пушистой шубой. Утренний звонок раздался в момент, когда Энжел пытался спихнуть с себя пса. С трудом вынырнув в реальность, Энжел понял, что сон был не совсем сном. На грудь действительно что-то давило. Воспоминания о вчерашнем вечере пронеслись перед глазами вихрем цветных картинок, и Энжел благостно улыбнулся. Рики так и спал, свернувшись на его груди, словно бродячий котенок. И это именно его макушка щекотала Энжелу шею во сне. Энжел попробовал высвободить руку, и был награжден недовольным сонным ворчанием. - Уже утро, - шепнул он в аккуратное ухо, наполовину спрятанное под завитками темных волос. - Угу, - согласился Рики, не просыпаясь. И развернулся на другой бок, держась подальше от Энжела и его утренних разговоров. - Будешь вафли и испанский омлет? - спросил его Энжел, выбираясь из кровати. - Угу, - послушно отозвался Рики. Энжел фыркнул, едва сдерживая смех. Твердящий свое “угу” завернувшись в одеяло по самую макушку, мальчишка был очарователен. - Так и будешь спать, пока я не принесу тебе завтрак в постель, как принцессе? - спросил он, наклонившись над одеяльным коконом. - Угу, - в третий раз согласился Рики, так и не приходя в сознание, и натянул на голову подушку Энжела. Тот все-таки не выдержал. На цыпочках прокравшись на кухню, чтобы не разбудить Рики, он дал волю смеху уже там, хихикая словно сумасшедший. Настроение было превосходным. Поставив нагреваться электровафельницу, Энжел занялся приготовлением теста для вафель. Соединив в объемной миске для выпечки яйца, муку, стакан жирного молока и разрыхлитель, он добавил в получившуюся смесь сразу двести грамм золотистого ароматного сливочного масла и внушительную горку сахара, чтобы вафли получились более сладкими и калорийными. Тесто вышло густое и тягучее, словно мед, оно легко скользило с ложки и радовало глаз приятным золотистым цветом. Вафельница с готовностью зашипела, и постепенно кухня наполнилась сладким запахом свежей выпечки. Готовые вафли Энжел посыпал корицей и сахарной пудрой. Слегка хрустящие снаружи и нежные внутри, вафли заманчиво блестели румяными боками и истекали ароматным маслом, остывая на широком блюде, пока Энжел жарил картофель и лук для тортильи. В омлет ушли все оставшиеся после вафель яйца. На щедром количестве оливкового масла Энжел обжарил овощи, залив их сверху яичной смесью с молотым перцем и чайной ложкой сладкой паприки, а затем аккуратно перевернул омлет, чтобы подрумянить вторую сторону. Наконец, завтрак был готов и волшебный запах еды постепенно просачивался за пределы кухни, наполняя собой всю квартиру. Оставив булькать кофеварку, Энжел отправился обратно в спальню, чтобы разбудить Рики, однако, миновав порог понял, что опоздал. Рики уже был на ногах. Стоя в трусах перед большим зеркалом, он внимательно рассматривал свое отражение. - Он снова уменьшился, - с досадой сказал Рики, указывая на свой живот, едва заметив, что Энжел вошел в комнату. Тот скользнул глазами вниз к его талии и вынужден был признать, что Рики абсолютно прав. Вчерашняя округлость исчезла, будто ее и не было, и животик Рики снова выглядел гладким и плоским. - Ничего страшного, - промурлыкал Энжел, обнимая его со спины. - Твоему телу нужно время, чтобы подстроиться под новый режим питания и начать запасать жир. А пока нам следует усиленно тебя кормить. Готов плотно позавтракать? Рики улыбнулся и звонко шлепнул себя по впалому животу. - Еще как готов. Он все еще смущался, когда Энжел выставлял перед ним горы еды и устраивался поодаль. Однако понемногу привыкал есть под внимательным взглядом Энжела. Взяв вилку, он решительно приступил к штурму тортильи, и несмотря на то, что под конец омлет проходил в него с трудом, спустя двадцать минут и две чашки кофе тортилья была побеждена. Рики икнул, и уже привычным движением надавил на живот, чтобы спустить воздух. Его дыхание потяжелело, а живот вновь слегка округлился, однако Энжел прекрасно помнил, что он еще даже близко не подобрался к своему лимиту. - Давай сюда вафли, пока я не передумал. - страдающим голосом сказал Рики. Энжела не нужно было просить дважды. Щедро полив вафли шоколадным соусом, он с почтением водрузил тарелку на край стола так, чтобы Рики не приходилось тянуться через преграду переполненного желудка. Устроившись на противоположном конце стола и готовый в любой момент подскочить, чтобы передать Рики шоколадный соус, фруктовый джем или стакан молока, Энжел наблюдал за тем, как он ест, словно турист, завороженный редким природным явлением. Плавные движения Рики гипнотизировали его. Тот аккуратно орудовал ножом и вилкой, отрезая кусочек вафли, макая его в лужицу соуса и отправляя в рот, повторяя эту незамысловатую последовательность действий раз за разом. Время от времени он останавливался, чтобы помассировать живот или спрятать в ладони невольную отрыжку, однако затем плавные движения вновь возобновлялись, и горка вафель на тарелке медленно, но неотвратимо таяла. - Малыш, не перестарайся, - обеспокоенно заметил Энжел, когда на тарелке остались две последние вафли, - Я не хочу, чтобы тебя стошнило. Глаза Рики осоловели, а движение вилки ко рту стало совсем уж механическим. Наполненный живот выпирал вперед плотным раздутым шариком, так что Рики придерживал его свободной рукой. - Я в порядке, - пробормотал Рики, и, болезненно икнув, остановился, чтобы перевести дух. - Хочу доесть. Чем больше съем сейчас, тем больше поместится в следующий раз, верно? - Верно, - улыбнулся Энжел. - Если будешь продолжать в том же духе, то очень быстро поправишься. Рики слабо кивнул и принялся за еду. У оставшихся вафель не было ни шанса против его решимости.