Не мой тип

Предсказание Энжела оказалось в каком-то смысле пророческим. Спустя всего четыре недели он заметил, что Рики больше не носит свои любимые джинсы, сменив их на мягкие спортивные штаны на шнуровке. - Ты решил сменить стиль? - спросил он однажды вечером, когда заглянувший к нему на ужин Рики, аккуратно доставал большой набор кремовых пирожных из бумажного пакета с логотипом известной пекарни, который принес с собой. Застигнутый врасплох, Рики вздрогнул и невольно покраснел. Однако его смущение длилось недолго. Выпрямившись, он расправил на животе тесную футболку и с затаенной гордостью сказал: - Я больше не могу застегнуть ни одни штаны, кроме этих. На секунду у Энжела перехватило дыхание, и он поспешно отвернулся к плите, чтобы скрыть охватившее его волнение. К счастью, шипящей в сковородке свинине в кисло-сладком соусе, не было дела до того, насколько он завелся от этих слов. Рики ежедневно поглощал безумное количество еды, с тех пор как они начали встречаться. Не меньше трех раз в неделю он заходил на ужин, и каждый раз Энжел устраивал ему трапезу, которой хватило бы на пятерых, чтобы за завтраком повторить все по новой. Выходные они чаще всего проводили дома, и тогда Рики продолжал есть весь день напролет. Многочасовой завтрак плавно перетекал в продолжительный обед, который заканчивался как раз к наступлению ужина. Порой они совершали неспешные прогулки в парк, в кино или на выставку. Но и в этом случае Энжел внимательно следил, чтобы желудок Рики никогда не пустовал, безостановочно подсовывая ему то вафельные рожки заполненные шариками мороженого размером с кулак, то капающие ароматным мясным жиром хот-доги, то маслянистый сладкий попкорн. К концу дня Рики неизменно объедался так, что с трудом держался на ногах, пыхтел и морщился, массируя тяжелый тугой живот обеими руками. По будням Энжел ходил в офис и, к сожалению, не мог кормить Рики собственноручно, однако на помощь ему пришли современные технологии. Перед тем как съесть что-то, Рики фотографировал свою еду, и если Энжел считал, что представленного на фото не достаточно, мальчишка покорно покупал еще до тех пор, пока Энжел не был удовлетворен. Энжел ожидал, что пройдет немало времени, пока его усилия принесут видимый результат. Желудок Рики должен был хорошенько растянуться, чтобы подолгу не чувствовать насыщения, а метаболизм замедлиться достаточно, чтобы калории не расходовались впустую, а превращались в мягкий упругий жир. Однако нежное отзывчивое тело мальчишки словно было создано для того, чтобы толстеть под его присмотром. Как и большинство латиносов, Рики оказался из тех людей, кто в первую очередь округляется снизу. Изменения не затронули его лица, и грудь осталась раздражающе узкой. Однако его живот перестал быть плоским, превратившись в небольшое круглое брюшко, почти не различимое под одеждой. А бедра и ягодицы раздались еще сильнее, бесстыдно выпятившись вовне. Аппетитные полушария выпирали из штанов, немилосердно растягивая мягкую ткань, и Энжел крепко подозревал, что хоть спортивные штаны и протянули чуть дольше джинс, но и они были обречены вот-вот сдаться перед натиском откормленного круглого зада. - Почти готово, - объявил Энжел, добавив к тушеной свинине и овощам горку рисовой лапши, прежде чем выключить плиту. Рики промычал за его спиной нечто нечленораздельное, и обернувшись, Энжел понял, что, не став дожидаться основного блюда, тот вовсю лакомится принесенными пирожными. При каждом укусе нежный сливочный крем проклевывался между слоями теста, пачкая пальцы, и Рики старательно облизывал их, стараясь не обронить ни капли и не замечая, что воздушный крем уже успел оставить белый след на гладкой щеке. Судя по количеству пустых ячеек в коробке, пирожное было далеко не первым. Во рту мгновенно пересохло, и Энжел немедленно ощутил, как дернулся в штанах его член, живо заинтересовавшись происходящим. И даже если мальчишка делал это специально, ему слишком хорошо удавалось смотреться одновременно невинно и порочно, с аппетитом поедая пирожные, чтобы Энжел мог устоять. - Значит сегодня ты решил начать с десерта? - с улыбкой спросил он, скрестив руки на груди. Рики сунул в рот остатки пирожного и тщательно облизал блестящие губы. - Ты слишком долго возишься, - пожаловался он. - Я проголодался. Энжел осуждающе поцокал языком. - У тебя совсем нет терпения, - мягко подразнил он, подходя ближе и устраивая ладони на располневшей талии Рики. - Раз ты такой голодный, что не можешь подождать полчаса, пока я приготовлю ужин, то трех маленьких пирожных тебе явно будет недостаточно. Он смял мягкий жирок на животе Рики в пухлую складку, а затем выпустил ее, ведя ладонью по кругу, пока та не спустилась вниз, замерев под резинкой штанов. Мальчишка шумно задышал и расставил ноги. Происходящее явно нравилось ему не меньше, чем самому Энжелу. - Бедный голодный животик, - проворковал Энжел, потираясь членом о крутое бедро, - сейчас я тебя наполню. Рики вскрикнул от неожиданности, когда Энжел опрокинул его спиной на кухонный стол, с силой дернув за шнуровку штанов. Однако сразу же приподнялся на локтях, недвусмысленно выпрашивая поцелуй, и притянул ближе, обхватив его ногами за пояс. У мальчика был вкус сливочных пирожных. Энжел вылизывал его рот, жадный и сладкий, до тех пор пока хватало воздуха, а отстранившись, почувствовал, что упирается прямо в ложбинку между раздавшихся ягодиц. Рики откинулся на спину и, глядя на него помутневшими от похоти глазами, широко развел ноги, словно без слов просил Энжела войти поскорее. В полусогнутой позе едва наметившийся шарик живота мальчишки смялся в несколько мелких складок, еще сильнее оттопыривая пояс штанов. Стояло до звездочек перед глазами. Сдернув штаны с круглой задницы, Энжел сгреб её в ладони. Пухлые ягодицы с трудом умещались в руки, и нежная плоть выпирала между расставленных пальцев. Мягкая… пресвятая Дева Мария, какая же она мягкая. Под тканью штанов совершенно неожиданно не оказалось нижнего белья, и этот факт немного отрезвил Энжела, у которого от возбуждения дрожали пальцы. - Что случилось с твоими трусами? - задал он интересующий его вопрос и в этот же момент осторожно втолкнул в тесный вход сразу два щедро смазанных пальца. Рики ахнул и с силой вскинул задницу вверх, подаваясь навстречу в попытке насадиться глубже. Нетерпеливый, жадный. Пока Энжел безуспешно пытался осторожничать, он вовсю трахал себя его рукой. - Не надел… , - прохныкал он, отплясывая на пальцах.. - Они все… ах!... слишком тесные. Энжел замер. Яркая и сочная картинка встала перед глазами в сверх-четком разрешении: тугая резинка боксеров, которая давит на нежную плоть, оставляя болезненный красный след; и то, как ягодицы и бедра растягивают ткань, и та трещит по швам на упругом откормленном заду совсем не метафорически; Рики пытается примерить что-то другое, в глубине души зная, что это бесполезно - весь его гардероб слишком мал, чтобы вместить его новые формы. Он рванул собственную ширинку, вырвав молнию с мясом, однако едва заметил это. Вселенная сжалась для него до размеров тела, распластавшегося перед ним на кухонном столе. Приставив член к растянутому входу, Энжел толкнулся внутрь, преодолевая сопротивление мышц и чувствуя, наконец-то чувствуя, как плотно сжимают его там, внизу, мягкие стенки. Энжел замер, погрузившись в Рики по самый корень и ощутив тазом бархатную кожу его зада. Грохочущий в ушах пульс требовал движения, подзуживал выйти и вновь с силой вдавить бедра в податливую плоть, однако Энжел держал себя в железной хватке, не шевеля ни единым мускулом. Рики издал разочарованный стон. Поняв, что Энжел не собирается шевелиться, упрямый мальчишка больно вдавил пятки в его поясницу, пытаясь приподняться сам, скользить задницей вверх и вниз по его члену, как до этого делал с пальцами. Однако Энжел не дал ему сделать и этого, крепко удерживая за талию. - Почему? - раздраженно выкрикнул Рики. - Зачем ты остановился? Он с силой сжался на Энжеле раз, другой, буравя его гневным взглядом шоколадных глаз. Покрасневшая головка его члена блестела от смазки, пачкая уютные складочки на животе, и было совершенно очевидно, что мальчишка готов взорваться от нетерпения. Нашарив на столе забытую коробку с пирожными, Энжел придвинул ее ближе. - Ешь, - приказал он, глядя в удивленное лицо Рики. - Я буду двигаться до тех пор, пока твой рот занят. Расчет оказался верным. Рики так сильно хотелось секса, что он мгновенно повиновался, без раздумий сунув в рот первое пирожное. Верный своему слову, Энжел принялся размеренно двигать бедрами, вначале совсем немного, а после все больше наращивая амплитуду. Глаза Рики широко распахнулись, а рот раскрылся в беззвучном “о”. Энжел прицельно терзал уязвимую точку, и у мальчишки не оставалось сил на стеснение или мысли о том, как он выглядит, когда ест. Широко раскрыв рот и раздвинув полные бедра, он жадно поглощал сладости сверху, а Энжела внизу. Одно пирожное… второе… четвертое… Чем сильнее Энжел вбивался в подставленный зад, тем более неряшливым и ненасытным становился Рики. Он сопел и чавкал, поглощая пирожные едва успевая их жевать. Сливочный крем пачкал его лицо и руки, пара капель даже каким-то образом оказалась в волосах. Это было отвратительно. Это было грязно. Безумно. Но возбуждало так, что Энжел до боли кусал себя за губу, чтобы не кончить прежде времени. Ослепленные похотью чувства сбоили, выдавая реальность отдельными фрагментами. Пухлые ягодицы Рики сминались о его бедра при каждом толчке с громким пошлым шлепком. Кухонный стол плаксиво скрипел, шатаясь под их общим весом. Распаленный этими звуками, Энжел торопливо бился бедрами о широкий зад. Ладони сжимались на чем-то мягком, податливом. Энжел даже не понимал, что именно он лапает, но от прикосновения к дурманящей мякоти, вниз по позвоночнику ползла горячая волна. Восьмое… Десятое…Тринадцатое… Мальчишка пыхтел, давясь пирожными. И приглушенно стонал, когда Энжел задевал простату - вязкая масса из теста и крема запечатывала его, словно надежный кляп. Шестнадцатое… Энжел ускорился, понимая, что продержится еще не больше минуты. Тугая задница мальчишки сладко сжималась вокруг него, неумолимо подталкивая к краю. Мокрый, весь в креме и крошке, Рики дрочил себе в такт его движениям, забыв про условие и глядя в потолок стеклянными от возбуждения глазами. До оргазма ему не хватало всего чуть-чуть. Энжел впихнул в распахнутый рот последнее оставшееся пирожное, накрыв член Рики второй ладонью. Мальчишка беспомощно зажмурился и кончил, хорошенько забрызгав себе грудь и живот. Переливающиеся на мягких складках его живота жемчужные капли спермы были последним, что увидел Энжел, прежде чем рухнуть в сияющую пропасть собственного оргазма. - Тот, кто назвал тебя Ангелом, сейчас, должно быть, сильно разочарован, - задумчиво сказал Рики, выходя из ванной. Он сбежал туда сразу, едва рассеялся посторгазменный туман, и к нему вновь возвратилась стыдливость. Взъерошенный, голый, с лицом, измазанным сливками, и подсыхающей спермой на мягком животике и между бедер, с общепринятой точки зрения Рики выглядел совершенно неприлично. И все же при взгляде на столь не куртуазный внешний вид, Энжел чувствовал, как уголки его губ сами собой расползаются в сытой довольной усмешке, словно у обожравшегося сливок кота. Забытая коробка из-под пирожных осталась лежать на столе, и, наткнувшись на нее взглядом, Энжел увидел, что все двадцать бумажных секций внутри были пустыми. Рики слопал двадцать пирожных, каждое по три сотни калорий, менее чем за полчаса. Это почти пирожное в минуту или в три раза больше нормы калорий, требующейся в день человеку его роста. Цифры в мозгу Энжела творили какую-то математическую порнографию, и он не мог не представлять, каким именно образом скажется подобное количество быстрых углеводов на растущей талии Рики. Возможно поэтому мальчишка застал его врасплох, и Энжел не сразу сообразил, что тот имеет ввиду. - Почему? - тупо спросил он, обернувшись. Темные волосы Рики влажно блестели после душа, вокруг бедер было обернуто свежее полотенце, однако Энжел по-прежнему мог видеть свидетельство того, что двадцать исчезнувших кремовых пирожных ему не приснились. Смуглый гладкий живот, значительно круглее, чем прежде, нависал над кипенно-белым краем полотенца плавной дугой. - Потому что ты - настоящий демон, присланный из ада, чтобы искушать меня. - пожаловался Рики. - Я и так ем, словно животное, а ты лишь сильнее провоцируешь. Поверить не могу, что, способен сожрать за раз набор пирожных на двадцать персон. Энжел плотоядно ухмыльнулся и картинно склонил голову, будто ему только что сделали лучший в мире комплимент. В каком-то смысле так оно и было. То, с какой охотой мальчишка поддавался на его провокации и как послушно он раздвигал собственные границы по его, Энжела, желанию, невероятно льстило. Его хотелось смущать и дальше, совращать сильнее и любоваться, как жажда удовольствий, вкусной еды, отличного секса становится все больше день ото дня. Возможно, отстраненно подумал Энжел, в шутке про демона было не так уж и много шутки. - Греши на здоровье, - разрешил он. - Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться хорошей едой. Я бы даже сказал, что неправильно ей не наслаждаться, раз уж у тебя есть такая возможность. Рики промолчал, а Энжелу вдруг отчетливо захотелось привлечь его в объятия. Прижимать к себе его такого, неуверенного и сомневающегося, и ласкать, поглаживать мягкими ладонями нежную выпуклость на его талии, в очередной раз доказывая мальчишке, насколько притягательнее день ото дня становится его растущее тело. В теплом кольце его рук Рики окончательно перестал дуться и едва не урчал от удовольствия. - Энжел, - тихо позвал он через некоторое время. - Ммм? - отозвался тот. Установившаяся между ними тишина была настолько уютной, что казалось кощунством разбивать ее лишними словами. Однако, нарушая умиротворенное безмолвие, желудок Рики негромко заворчал. Мальчишка развернулся к нему лицом, и Энжел увидел, что тот улыбается. - Знаю, это звучит безумно, но мы можем поесть? Весь этот сахар… - Рики поморщился и потер живот, - мне нужно что-нибудь соленое. Энжел поцеловал гладкую щеку, прежде чем выпустить Рики из своих рук. - Конечно, - ответил он. - Пойдем. Посмотрим, что найдется на кухне.