Private Caller

Фрэнк Моррисон не мог спать — в царстве Сущности не существовало такого понятия. Из всех вещей, искусно воссозданных жестоким божеством, блаженство покоя Оно обошло стороной. Несомненно, это был сознательный выбор. Нет покоя нечестивым. Несмотря на это, парень чувствовал, что этот момент был самым близким ко сну с тех пор, как он оказался в Тумане. Он держал глаза закрытыми, уткнувшись головой в подушку, не утруждаясь тем, чтобы прикрыть свою наготу пыльным одеялом, несмотря на подкрадывающийся холод. Смутные голоса его Легиона в конце концов затихли, а затем их шаги удалились в разные части коттеджа. Теперь, когда отдаленные разговоры его друзей исчезли, стало легче игнорировать его горести. Шепоты Сущности были всего лишь глухим бормотанием, его страх и тревоги успешно отодвинулись на задворки сознания. Временный покой. Казалось, прошло несколько часов, когда Фрэнк наконец-то зашевелился. Его изнуренное тело протестовало против резких приступов боли, и он зашипел в ответ. Он осмотрел повреждения усталыми глазами и увидел фиолетовые синяки на бедрах и запястьях. Нахмурившись, он потрогал языком распухшие уголки рта и тут же пожалел об этом. Если жгучее ощущение что-то и означало, то, должно быть, были явные красные следы, оставшиеся после кляпа. — Проснись и пой, спящая красавица. Несмотря на знакомый приятный голос Гоуст Фэйса, он заставил Фрэнка вздрогнуть, и он резко повернул голову в сторону звука. Он думал, что другой убийца давно ушел. Вместо этого, Гоуст Фэйс сидел в кресле в углу комнаты. Он был полностью одет, если не считать маски, лежавшей у него на коленях, и, казалось, его позабавила реакция парня. Похоже, ему было достаточно комфортно, он подпер голову рукой и закинул ногу на колено. Зная Дэнни, Фрэнк мог с уверенностью предположить, что он всё это время наблюдал за ним без сознания. Жутко, но что еще было нового? Фрэнк потер глаза и спросил слабым и недоверчивым голосом: — Блять. Ты всё ещё здесь? Дэнни приподнял бровь и насмешливо ответил: — Тебя обычно трахают и бросают, Фрэнк? Фрэнк закатил глаза от такого намека и проворчал: — Обычно люди не прячутся по углам, наблюдая за мной, как ебанные психи. Гоуст Фэйс, как и всегда, казался равнодушным к его оскорблениям. Он подмигнул и закончил заигрывающе: — Тогда они многое теряют. Парень раздраженно прищелкнул языком, но с трудом скрыл улыбку, появившуюся на его лице от комплимента. Неловкость от того, что он единственный был обнажен, и холод от ледяного воздуха в комнате заставили его потянуться за своей брошенной одеждой, раскиданной по кровати. Одеваясь, он изо всех сил старался скрыть боль, но сомневался, что она прошла мимо внимательных глаз Дэнни. Меньше всего его беспокоили ноющие конечности. Теперь, когда ничто не отвлекало его, его спор с Джули всплыл на передний план, а вместе с ним — боль и предательство. Он сидел на кровати, заметно встревоженный, глядя на свои дрожащие пальцы. Он разрывался между желанием броситься на Джоуи и желанием убежать от всех своих проблем. Большее расстояние до другого парня заставило его склониться к последнему варианту. Но не потому, что он был трусом. Нет. Он встретится с ним позже, только… Не сейчас. Кроме того, это послужило бы им хорошим уроком, если бы они хоть раз были вынуждены справляться без него. Конечно, они пожалеют, когда узнают, что он ушел. Приняв решение, Фрэнк повернулся к гостю: — Хэй, Гоусти… Если Дэнни и заметил его смятение, то не подал виду. Он просто повернул голову с легкой улыбкой. — М? Парень хотел казаться небрежным, даже импульсивным. Едва уловимая дрожь в его голосе, вероятно, выдавала боль, которую он испытывал. — Давай свалим отсюда. К большому облегчению Фрэнка, в голосе второго убийцы звучало любопытство, если не сказать, что он был в восторге от этого предложения. — О? Куда, Фрэнки? Парень не думал так далеко вперед и смущенно потер шею сзади, прежде чем пожать плечами: — Не знаю, куда угодно, лишь бы не здесь. — Он поджал губы, обдумывая варианты. Был только один, имеющий смысл, поэтому он выжидательно предложил с надеждой в глазах. — Как насчет твоего местечка? Дэнни моргнул, словно парень сказал нечто странное: — Моё местечко? Фрэнк нахмурился, неопределенно жестикулируя в сторону Гоуст Фэйса, когда он уточнил, немного раздраженный тем, что ему пришлось это сделать: — Да. Твое царство, или что там. Мужчина усмехнулся и покачал головой, слегка пожав плечами: — Извини, Фрэнк, но у меня нет ничего подобного. Парень почувствовал, как у него упало сердце, когда его плохо продуманный план рухнул в одно мгновение. Он полагал, что у каждого убийцы есть место, которое он может назвать своим. Больная пародия на их прошлые жизни, чтобы слоняться там в промежутках между испытаниями. Казалось невозможным то, что у Гоуст Фэйса его нет. Где этот человек проводит всё своё свободное время? Фрэнк коротко выпалил: — Что это еще, блять, значит? — Он недоверчиво нахмурился, не сводя глаз с Дэнни в поисках каких-либо признаков обмана. — Когда тебя затащило сюда, был только ты? Гоуст Фэйс снисходительно кивнул, словно понимая, насколько абсурдно это всё звучит, прежде чем объяснить разумным тоном: — Я часто переезжал, Фрэнк. Когда трупы начинали накапливаться, а мне надоедало мучить полицейских и публику, я просто брал и уезжал из города. Начинал всё заново с новой личностью. — Он ухмыльнулся, явно гордясь своими методами. — Вот так меня и не поймали ни разу. Дэнни задумчиво оглядел комнату, рассеянно барабаня пальцами по колену. — У меня нет особенного места как у вас, ребята. У Сущности нет ничего, что можно было бы воссоздать для меня, где я чувствовал бы себя как дома. — Он вздохнул. — Убийство — единственное, что когда-либо что-то значило для меня. Фрэнк подумал, что, возможно, последнее заявление было сказано с сожалением. Однако Дэнни снова повернул к нему свои темные глаза, и садистский блеск в них свидетельствовал об обратном. Гоуст Фэйс склонил голову вбок, расплываясь в яркой, радостной улыбке, которая граничила с безумием. Он сделал широкий обводящий жест вокруг них, звуча абсолютно ликующе: — И здесь это никогда не кончается. Фрэнк вдруг понял, что Дэнни не ощущал себя пойманным в ловушку в этом адском лимбо, в отличие от него и его друзей. Он хотел быть здесь. Это прозрение, каким бы тревожным оно ни было, было не тем, на чем сосредоточился Фрэнк. Он был слишком погружен в свои мысли, раздавленный подтверждением того, что ему больше некуда идти. Даже не пытаясь скрыть разочарования, опустив глаза, он прошептал: — Дерьмо… Широкая улыбка Дэнни исчезла, сменившись озабоченным хмурым взглядом. Поняв, наконец, это настроение, он встал со своего места и присоединился к парню на кровати. Он положил руку на его поникшее плечо и нежно уткнулся носом в изгиб его шеи. Фрэнк позволил ему, но не подался навстречу теплым прикосновениям. Старший убийца говорил ободряюще, его ровный голос был полон обещания: — Я никуда не уйду, Фрэнк. Мне здесь нравится, и мне нравишься ты. — Гоуст Фэйс наклонился ближе к его уху, чтобы прошептать, проведя рукой в перчатке по бедру Фрэнка. — Наверное, можно сказать, что я готов осесть здесь? Парень еле слышно застонал, чувствуя, как горят его щеки, и без особого энтузиазма оттолкнул другого, чтобы скрыть свое смущение. Во всяком случае, заявление Гоуст Фэйса казалось эгоистичным и намеренно избегающим истинной причины грусти Фрэнка. Красивые слова, питающиеся эмоциональной хрупкостью. И всё же, Фрэнк Моррисон слышал только одно: Дэнни поклялся оставаться рядом с ним. Он не собирался оказаться брошенным, как много раз прежде. Он был желанным. Он нашел того, чьи глаза замечали и смотрели на него. С обожанием. С похотью. Ему нужно было поверить, что это правда. Потому так он и сделал. И снова Фрэнк не смог сдержать улыбки, тронувшей уголки его рта при этой мысли. Он повернулся, чтобы посмотреть на другого убийцу, качая головой, когда рациональность взяла верх, и он действительно обдумал это. — Ты не можешь просто, блять, жить здесь, Дэнни. Другие заметят. Дэнни ухмыльнулся, озорно прищурив глаза, и парировал: — Раньше не замечали. Это вызывало еще больше вопросов, но тревожный подтекст мог подождать. Фрэнк ощутил, как невидимые щупальца Сущности тянутся к его сознанию, призывая его на испытание. Парень в татуировках вырвался из рук Гоуст Фэйса, схватил оружие и надел окровавленную маску, бормоча себе под нос: — Мне нужно идти… Дэнни остался сидеть на кровати, наблюдая за тем, как Фрэнк готовится, и тоскливо вздыхая, словно уже скучая по его присутствию: — Я буду ждать. Он по-волчьи улыбнулся, шлепнув парня по заднице, когда тот проходил мимо него к двери. — Убей их всех, малыш. Фрэнк удивленно хмыкнул в ответ, прежде чем добродушно ударить по похотливой руке своим ножом и ответил: — Отъебись. Как будто мне нужны советы какого-то извращенца. Без дальнейших церемоний он покинул свою комнату и своего гостя и закрыл за собой дверь так тихо, как только мог. Меньше всего ему хотелось столкнуться с кем-то из своего Легиона, поэтому он решил избежать главного входа и вестибюля. Убедившись, что путь свободен, он вышел через балкон второго этажа и бесшумно спустился по пустой наружной лестнице. Когда убийца зашагал по заснеженной тропинке прочь от домика, его внезапно охватило необъяснимое чувство страха. Возможно, он подсознательно помнил о таящейся угрозе, которую представлял Майкл Майерс. Коварный маньяк, возможно, всё ещё где-то на территории курорта, поджидает в засаде. Разумное объяснение. И всё же, Фрэнк нутром чувствовал, что дело не в этом. Тогда в чем? Фрэнк остановился как вкопанный и осторожно оглянулся через плечо. Дэнни стоял перед окном его спальни и ждал его. Мужчина снова надел свою фирменную маску и просто стоял, наблюдая за ним. Они смотрели друг другу в глаза в течение короткого, напряженного момента. Затем Гоуст Фэйс безобидно поднял руку и игриво помахал на прощание, слегка наклонив голову. Типичный юмор Гоуст Фэйса. Это должно было заставить парня улыбнуться и закатить глаза. Почему у него мурашки по коже? Фрэнк отвернулся от коттеджа и двинулся вперед, навстречу черному туману, готовому поглотить его и унести к месту жертвоприношения. Он изо всех сил старался сосредоточиться на предстоящей бойне и не обращать внимания на грызущую его, казалось бы, иррациональную тревогу. Чтобы заставить замолчать тоненький голосок, зловеще настаивающий на том, что что-то не так, он надел наушники и включил микстейп так громко, насколько это было возможно.

***

Фрэнк Моррисон, по понятным причинам, беспокоился о начале испытания, и без того мучительного после секса. Болезненной реакции после его дикого бешенства уже было достаточно, он не нуждался в дополнительных помехах. К счастью, благодаря таинственным восстанавливающим силам Сущности, всё это исчезло вскоре после того, как он был перенесен в место охоты. Жуткое чудовище, должно быть, хотело, чтобы он был в наилучшем состоянии, дабы выполнить его приказ. Оказалось, что убийство — лучшее средство от угрюмого настроения. Его подпитывали мучительные крики выживших, тщетно пытавшихся увернуться от его грязного ножа, вонзающегося им в спины. Они были достаточно громкими, чтобы их можно было услышать через играющую у него музыку. Он представил себе, что эти крики — крики Джули и Джоуи. Он представил себе, что они принадлежат Клайву. Его матери. В конце концов, всё это превратилось в безумное беспамятство, и он был весь в крови. Никто не сбежал. Сущность была удовлетворена. Фрэнк Моррисон всё ещё чувствовал, как остаточный адреналин бежит по его венам, когда вернулся в полуразрушенный дом. Он бесцеремонно распахнул тяжелую входную дверь, громкий удар возвестил о его возвращении. На этот раз ему не придется тайком возвращаться в свою комнату. Он был за конфронтацию. Похоже, что его желание обещало исполниться; его приветствовал знакомый вид Джоуи, сидящего у камина. Темнокожий парень, казалось, был испуган громким появлением, но облегчение омыло его лицо, когда он увидел своего молодого лидера. — Фрэнк, чувак… — Джоуи быстро вскочил на ноги, чтобы встретить приближающегося друга. Фрэнк всё ещё не снял маску. Если бы снял, Джоуи, конечно, поколебался бы. Он бы увидел, как ярость исказила черты лица старшего парня. Он мог бы заметить, как перепачканные кровью кулаки сжались, трясясь от ярости. Вместо этого, Джоуи, казалось, был рад его видеть. Даже благодарен. Как будто он с нетерпением ждал его возвращения. Он нетерпеливо продолжил, с выражением обеспокоенности на лице: — Что, черт возьми, произошло, пока меня не было? Джу не хотела мне ничего говорить, а Сьюз была — Слова Джоуи были прерваны внезапным и жестоким ударом в челюсть. Сильный удар отбросил его назад, и он болезненно упал на спину. Выражение крайнего шока могло бы показаться забавным при других обстоятельствах, но Фрэнк был не в настроении смеяться. Из-за этих комически широко раскрытых глаз, казалось, что Джоуи скорее удивлен, нежели обижен. К счастью, то, как он обхватил лицо, указывало на то, что боль, должно быть, тоже вполне ощущалась. С разбитой губы Джоуи уже капала кровь, а тупая пульсация в перебинтованных костяшках пальцев, доказывала, что удар был жестким, как Фрэнк и планировал. Хорошо. Джоуи даже не потрудился встать. Он всё ещё пытался понять, что с ним произошло. Наконец, разъяренно и недоверчиво он вскрикнул: — Какого хуя?! Фрэнк усмехнулся и встал над телом другого парня, презрительно глядя на него сверху вниз, прежде чем вытащить свой боевой нож. Он направил лезвие на него, шипя через стиснутые зубы: — Мне бы убить тебя, лживый ты кусок дерьма. Джоуи, казалось, не боялся оружия, направленного на него, но он выглядел расстроенным при мысли о том, что ему угрожает его друг. Он поднял глаза и сочувствующе закричал: — Ты совсем умом тронулся?! — Это в достаточной мере раздражало, он действительно выглядел так, будто понятия не имел, почему парень в татуировках был рассержен. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Фрэнк усмехнулся, и, прищурившись, присел рядом с ним на корточки, его голос был низким, в нем звучала угроза: — Джу сказала мне. Джоуи беспомощно моргнул, а затем сел, чтобы встретиться с ним взглядом и сердито нахмуриться. — Что сказала? Наконец, Фрэнк снял маску и бросил ее за спину. Он хотел, чтобы их глаза встретились. Он хотел, чтобы другой видел степень его ярости. Чтобы он знал, насколько это серьезно. Он понизил голос и наклонился поближе, чтобы убедиться, что Джоуи внимательно слушает: — Она рассказала мне, как вы двое трахались у меня за спиной. Выражение понимания, появившееся на лице Джоуи, было мгновенным и неоспоримым. Это было единственным доказательством, в котором нуждался Фрэнк. В этом и была беда Джоуи; эти большие карие глаза просто не могли лгать. Он не был похож ни на него, ни на Джули. Парень не умел скрывать своих чувств. Фрэнк, напротив, сохранял каменное выражение лица, чтобы скрыть волну боли, нахлынувшую на него при полученном подтверждении. Возможно, наивно, но часть его всё ещё надеялась, что их роман был выдумкой девушки. Что она жалким образом лгала, чтобы сбить его с толку и спровоцировать конфликт. Он подождал минуту, гадая, попытается ли его друг отрицать это. Неудивительно, что у Джоуи не хватило наглости откровенно солгать ему в лицо. Это было не в его стиле. Вместо этого, он только стыдливо отвел взгляд, разинув рот, словно хотел произнести какое-то кроткое извинение, но закрыл его, так ничего и не сказав. Жажда физического насилия у Фрэнка поутихла. Он мог бы ударить Джоуи еще раз, и тот, вероятно, позволил бы ему это, не сопротивляясь в знак раскаяния. Однако он не хотел отпускать его так легко. Он хотел быть как можно более жестоким и понимал, что сейчас слова ранят Джоуи больше всего на свете. Парень в татуировках склонил голову вбок с насмешливой ухмылкой, его голос сочился ядом: — Зачем ты это сделал, пидор? Неужели тебе настолько сильно хотелось еще раз попробовать мой член, что ты готов был отлизать любую пизду, в которой он побывал? Джоуи поморщился от грубых слов, их мерзкое намерение явно подействовало на него. Он вздохнул, побежденный, и покачал головой, прежде чем снова посмотреть на него. — Фрэнк, это не то, что ты думаешь — Фрэнк захохотал, подняв брови, прежде чем грубо толкнуть его в грудь, прерывая поток его слов. Он язвительно возразил: — О, так ты не трахал мою девушку? Джоуи позволил толкнуть себя безо всякого сопротивления, но, к большому удивлению Фрэнка, его взгляд упрямо ожесточился при этих словах. Он коротко бросил. Оборонительно: — Она не твоя. Праведность, с которой он ответил, разозлила Фрэнка больше всего. Как будто у другого парня было какое-то чертово право ощущать моральное превосходство в этой ситуации. Тем более, что Джули была его. Как и он. И Сьюзи тоже. Он долго и упорно трудился, чтобы превратить их в свой Легион. Он был тем, кто превратил их в безжалостную банду, которой они стали. Они все принадлежали ему. Или он так думал. Прежде чем Фрэнк успел ответить, Джоуи продолжил. Его голос заметно смягчился, взгляд ушел в сторону, и он печально пробормотал: — Ты сам так сказал, помнишь? Фрэнку потребовалось мгновение, но он вспомнил. Это были выходные, когда мать Джоуи уехала из города. Без присмотра старших, они могли свободно распоряжаться пустым домом, как им заблагорассудится. Джоуи редко кого приводил к себе, так как у его работящей матери был довольно напряженный график, и она возвращалась домой неожиданно. Поэтому ее запланированное отсутствие казалось возможностью, которую они не хотели упускать. Девушки были заняты и не смогли приехать в субботу вечером, но Джоуи был более чем счастлив пригласить Фрэнка. Он всегда был так счастлив делать что-то вместе с парнем, которого боготворил. Фрэнк, в свою очередь, обрадовался возможности побыть с ним наедине. В конце концов, прошло уже несколько недель с тех пор, как он начал работать над своим другом. Маленькие мимолетные прикосновения и небрежные взгляды, когда никто не видел. Ничего слишком откровенного, но достаточно, чтобы привлечь его внимание. Чтобы заставить его задуматься. Чтобы ему стало любопытно. Прошло всего несколько часов, прежде чем прикосновения начали задерживаться дольше, чем обычно, и взгляды стали более провокационными. Было несколько банок пива, но не больше, чем всегда. В самый раз, чтобы немного расслабить их. Чтобы послужить потенциальным отрицанием, если всё пройдет не так гладко. Как раз в тот момент, когда всё начало раскаляться, когда им обоим стало ясно, что они движутся к категорически менее платоническим вещам, Джоуи заколебался и спросил его: Разве Джули не его девушка? Фрэнк рассмеялся и легко отразил вопрос, сказав ему, что это не так. Болтал какую-то ерунду о том, как он и Джули могут быть парой, не будучи связанными какими-то общепринятыми стандартами. Не нужно беспокоиться о долбанных мелочах вроде ярлыков и моногамии. Этого было достаточно, чтобы убедить другого. В конечном итоге, это не заняло много времени. Разумеется, Фрэнк находил Джоуи привлекательным, он был не слепым, но дело было не в этом. Он заставил Джоуи отсосать ему потому, что хотел убедиться, что может. Другой был явно неопытен, но как и всегда желая похвастаться, он стремился угодить и довольно быстро учился. Когда он закончил, Фрэнк глубоко поцеловал Джоуи, и, как бы запоздало, помог ему кончить взамен. Старший подросток сразу же похвалил своего друга за его работу. Осыпал его ободрением, что глотал его так же жадно, как и он его член. Остаток ночи они провели в той же непринужденной манере, что и всегда. Они смеялись так же легко, как и до того, как пересекли черту. Единственное, что изменилось, так это то, что Джоуи смотрел на него с еще большим обожанием, чем раньше. Фрэнк даже не думал, что такое возможно. В конце концов, Фрэнк объяснил, что никто не должен знать о том, что они сделали. Даже девушки. Они не были педиками, само собой, но никто этого не поймет. Это был их секрет. Джоуи согласился с Фрэнком, как и всегда. Это было идеально. Джоуи будет держать рот на замке, а Джули ничего не узнает. Они оба будут преданы ему, и ничто не ограничит его в том, чтобы культивировать их привязанность. После стольких лет Фрэнк не думал, что его манипуляции обернутся против него. И всё же, каким бы очевидным ни было его собственное лицемерие, он видел явный изъян и в рассуждениях Джоуи. Фрэнк невесело усмехнулся, кивая в шутливом согласии с горькой улыбкой на лице: — Да, хорошо. Я понял, Джо. — Он пожал плечами, разумно продолжая. — Джу официально не моя девушка, так что никаких угрызений совести. Затем он сузил глаза, резко схватил его за воротник и притянул к себе, прошипев обвиняющим тоном: — Поэтому ты сказал мне это в лицо, верно? Как и ожидалось, на лице другого парня появилось явное выражение вины. Судя по нахмуренному лбу и страдальческому выражению лица, возможно, эта тайна всё же не давала ему покоя. Джоуи покачал головой, и, отцепив его руку от себя, извиняющимся тоном объяснил: — Слушай, я хотел… — Несмотря на неумолимый взгляд, которым Фрэнк пригвоздил его, Джоуи продолжал. — Я знаю, что тебе, наверное, плевать, но, как бы там ни было, это случилось не тогда в Ормонде. Это было здесь, и это… просто произошло. Джоуи грустно усмехнулся и пожал плечами. — Джу не хотела, чтобы я кому-нибудь рассказывал. Я решил, что многим ей обязан. Вместе с дополнительными деталями в голове Фрэнка сложилась более четкая картина. Их тайное свидание проходило в этом безнадежном подвешенном состоянии, в мрачной вечной ночи, под убаюкивание кошмарных шепотов Сущности. Когда Джули по-настоящему начала отвергать Фрэнка. Временные рамки теперь имели немного больше смысла, но, в конечном счете, Джоуи был прав. Ему было плевать, когда это произошло. В конце концов, всё, что имело значение, это то, что он потерял контроль над Легионом. Разумеется, Джули и Джоуи были друзьями задолго до того, как Фрэнк переехал в Ормонд и увлёк собой обоих. Он знал, что Джоуи уважает ее и заботится о ней, но в своем высокомерии никогда не верил, что его преданность может быть разделена поровну. Фрэнку никогда даже в голову не приходило, что если она попросит Джоуи сохранить тайну от него, то он действительно сделает это. С каких пор Джули начала обладать той же властью, что и он? Он был их лидером, а не она. Эта мысль вызывала тошноту, и Фрэнк, конечно же, еще не закончил с тем, чтобы вынуждать Джоуи чувствовать себя плохо из-за этого. Тем более, что предательство пролегало глубже, чем просто переспать с его бывшей. Фрэнк вздохнул и снисходительно предложил: — Ладно, я понял. Обещания друзьям очень важны, Джо. — Он склонил голову набок, резко нахмурившись. — За исключением того, что ты не против проболтаться Джу о том, что отсасываешь у меня… Теперь он сменил тон, его взгляд смягчился, превратившись в обиженный, его глаза сверлили Джоуи. Резкость в его голосе сменилась разочарованием, слова, сказанные шепотом, были едва слышны: — Даже после того, как ты поклялся хранить это в секрете. Судя по растерянному выражению лица Джоуи, слова, вызывающие чувство вины, возымели свое действие. Темнокожий парень покачал головой, в его голосе звучало скорее сожаление, чем защита: — Фрэнк, чувак, говорю тебе, всё было совсем не так. Она сказала, что уже знает. Поэтому я подумал, что ты сказал ей… — Выражение отчаяния на его лице казалось искренним, но этого явно было недостаточно, чтобы заслужить сочувствие старшего парня. Джоуи облизал кровоточащую губу и тихо сдулся — И… Я… Фрэнк стиснул челюсти от такого откровения, его кулак сдержано сжался. Вот так и сложился последний кусочек головоломки. Должно быть, у Джули были какие-то подозрения. В конце концов, она была умна и наблюдательна. Разумеется, ей никогда не добиться прямого ответа от Фрэнка, и она прекрасно это знала. Но это ничего; ей просто нужно было получить подтверждение от Джоуи. Фрэнк представил себе это так четко, словно сам был там. Должно быть, она выжидала, когда они останутся наедине, и сказала Джоуи о том, что знает, что он делал с Фрэнком. Бросила неопределенное обвинение и просто посмотрела в эти глаза, которые не умели лгать. Само собой, в этот момент уже не имело значения, если бы Джоуи начал отрицать это, потому что она поняла бы. Немного прохладных речей, чтобы убедить его, что она всё равно знает, и просто ждала, пока другой парень признает оставшиеся детали. Джули использовала виды видавший трюк, и Джоуи попался на него, как простой неудачник, каким он и был. Это было смешно. Хорошо ещё, что их не успели арестовать за убийство уборщика; копам было бы одно удовольствие общаться с ним. Взгляд Фрэнка был жестким, он решительно закончил за Джоуи: — И ты подтвердил это, как ебучий идиот. Джоуи, должно быть, осознал всю степень своей ошибки, в его словах сквозило раскаяние: — Фрэнк, мне очень жаль. Я знаю, что ты злишься, но клянусь, я не — Парень в татуировках больше не хотел слушать его извинения. Это действовало ему на нервы, и ему надоело. Порывы ярости призывали его снова толкнуть Джоуи на пол. Сесть на него сверху и избить до потери сознания. Он просто слишком устал, чтобы сделать это. Ему было слишком противно. Он встал и повернулся, чтобы уйти, но прежде чем сделать это, бросил мрачный взгляд на Джоуи через плечо. Фрэнк усмехнулся единожды, подчеркнуто заявив: — Ты ведь знаешь, что она просто использовала тебя? — Он улыбнулся Джоуи, как какому-то жалкому существу, и жестоко закончил. — Ей всё равно. К его удивлению, настала очередь Джоуи усмехнуться. Это был сухой смешок, который не затронул его глаз. — Знаешь, это забавно… — Он потер шею сзади, и, покачав головой в забавляющем его изумлении, встал на ноги. — Она сказала то же самое о тебе. Его улыбка погасла, а голос стал твердым и торжественным: — Но мне не хотелось в это верить. — Парень пожал плечами и продолжил с душераздирающей простотой и серьезностью. — Потому что я знаю, что вы, ребята, мои друзья, и пошел я нахуй, верно? Фрэнка эти слова не тронули, потому что для него они больше не имели значения. Он не мог рассчитывать на любовь Джоуи так, как прежде, и больше не станет. Его резкий ответ отразил этот факт. — Да. Пошел ты нахуй. — Он закончил с холодной решимостью, прежде чем полностью отвернуться. — Гребанные предатели мне не друзья. Он услышал, как другой парень непреклонно кричит ему вслед: — Фрэнк, постой — Фрэнк не остановился. Он уже поднимался по лестнице, не оглядываясь, и с шумом захлопнул за собой дверь спальни.

***

Фрэнк недолго оставался один. Спасибо Богу за это. Оставшись наедине со своими мыслями, ничем не отвлекаясь, он мог бы начать сомневаться в себе и своих действиях. Возможно, он слишком много думал о том, что значит для него его Легион. О своих проблемах с одиночеством. О своих механизмах преодоления и вытекающей из этого жестокости. О том, что значила для него любовь. О своей подсознательной потребности создать суррогатную семью. Парень не слышал, как Дэнни пробрался в его комнату. Второй убийца, как и всегда, был невероятно тихим, но Фрэнк учуял его. Ошеломляющий запах одеколона окутал его, когда обтянутые кожей руки обвились вокруг него. Хватка Гоуст Фэйса означала смерть и страдания его бесчисленных жертв, но Фрэнку она казалась спасательным кругом. Сейчас он так отчаянно нуждался в присутствии Дэнни, что согласился бы на все, о чем бы тот ни попросил. Какая-то часть его самосохранения надеялась, что другой не осознает этого, но это было ничтожно по сравнению с его непосредственной потребностью в нем. Фрэнк прижался к телу мужчины и почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в спину. Поначалу парень был озадачен, но вскоре осознал, что это. Это была камера Дэнни.