Империя

      Вы когда-нибудь задумывались о том, что не все в этом мире такое, каким кажется на первый взгляд? Что в мире жестокости, лицемерия и просто банальной несправедливости намного больше, чем доброты, понимания или честности?       К примеру, виконт кричит на всю улицу о том, что грязный сквайр толкнул его. Все тут же голодными шакалами набросятся на бедолагу с осуждением и презрением. А ведь сквайр действительно был не виновен. Он шел по другой стороне улицы, как его заметил виконт, у которого дома появились определенные проблемы.       Или другой пример: императорская семья. Вот Его величество подобрал низкородную женщину, и из-за её красоты взял себе в наложницы. И вот Луна империи, Её Высочество императрица. Сильная, величественная, стойкая, ставящая судьбу империи превыше всего, но униженная поступком супруга. До этого был всего один император, взявший себе наложницу, но даже он никогда не говорил о ней со своей императрицей. В конечном итоге, император убивает супругу, из-за лживых слов наложницы, недовольной своим положением.       Наша героиня не стала исключением «не та, кем кажется». С виду тихая и слабая девушка девятнадцати лет. Вполне симпатичная, с серыми глазами и густой копной каштаново-алых волос. Даже фигура красивая, хрупкая, но не угловая. Девушка, что дрожит от страха даже при виде червя или гусеницы. Та, кто не в силах выдержать без дрожи пристального, «долгого» в несколько секунд взгляда мужчин. Жалкое зрелище, не правда ли? Но будете ли вы думать так же, если я скажу, что эта замухрышка-официантка третьесортного захудалого ресторанчика местного барона на самом деле дочь того самого императора и ныне покойной императрицы? Добавим еще то, что это никчемное существо, что хуже помойной крысы еще и герой войны? Да, эта хрупкая и дрожащая девушка была не только кронпринцессой с правом наследования трона, но еще и маршалом империи, и единственной обладательницей титула эрцгерцогини.       И тут возникает вопрос: «что должно было случиться, что из могущественной третьей Звезды, она стала забытой и покинутой всеми оборванкой?». Все произошло тремя годами ранее, когда нашей принцессе было шестнадцать. тот день должен был стать днем, когда империя начнет процветать еще сильнее, чем при правлении императора Кайлуса, но все будет совершенно наоборот. Этот день положит начало падению императорской семьи, и империи вместе с ней.       Утро того дня встретило Александру Беатрис де Кастильо яркими и теплыми лучами солнца, нашедшими щель в изумрудных занавесках, и громким щебетанием птиц. Девушка проснулась на рассвете, за несколько часов до прихода горничных. Все это время она лежала в непривычно мягкой и теплой. Война только-только закончилась, буквально день назад, но девушка до сих пор не могла поверить в это. Ей казалось странным то, что все так тихо и спокойно. Не слышно криков, скрежета скрещенных мечей, даже магических взрывов. Все это казалось ей сном. Она сейчас проснется, и снова пойдет на поле боя проливать кровь своих врагов, но вместо этого в комнату постучали, и вошли горничные. Женщины осмотрели принцессу, прикидывая, сколько работы их ждет. Из-за волнения, Беато долго не могла уснуть, и совсем мало поспала, о чем свидетельствовали темные круги под глазами. Для самой принцессы это было обычным состоянием. На войне, как-никак, а там не поспишь. Иначе утром уже можешь вовсе не проснуться. Этот простой урок она выучила еще на закате прошлой жизни, которую вспомнила в пять лет. Разница только в том, что там не было ни мечей, ни магии. Лишь огнестрелы да короткий нож.       Пока горничные занимались приведением в порядок кожи и волос принцессы, сама она думала о церемонии. Внешнее спокойствие не означало, что внутри все трепетало от волнения. Все же не каждый день ради тебя меняют закон империи. Даже если этот самый закон будет распространяться лишь на тебя. За успехи и достижения Беатрис, Солнце империи, Кайлус, наградит ее титулом эрцгерцогини. Титулом, который выше титула герцога и существовал лишь во времена первого и второго императоров. Для женщины это, как минимум, небывалый успех. До принцессы было всего две женщины, которых признало общество, что они ни в чем не уступают мужчинам. А это было четыре поколения назад. Да и женщины были простыми крестьянками. В истории императорской семьи не было ни одной женщины, которая брала бы в руки оружие. Которая бы добровольно отправилась на войну и вернулась с победой в столь юном возрасте. Луна империи до сих пор обижена на супруга за то, что позволил третьей Звезде не только взяться за меч, но и за то, что одобрил ее повышение до маршала в возрасте четырнадцати лет. Это при том, что двадцати трех летний кронпринц Клаус отсиживался в безопасном дворце в центре империи. Императрица чихвостила старшего сына все два года, пока любимая дочь воевала за империю. Первая Звезда чувствовал себя униженным, но пойти против матери не смел. Кайлус же не вмешивался в это. Во-первых, потому, что мог сам попасться под горячую руку драгоценной жены, во-вторых — она на него и без того зла. Он искренне не хотел отпускать дочь, но она убедила его своими навыками и знаниями. Маленькая, по его мнению, девочка, была в разы полезнее в этой войне, чем старший сын. Если бы не внешнее сходство, он бы подумал, что Клаус подкидыш. Вариант, что Офелия родила не от него он даже не рассматривал.       И вот, спустя четыре мучительно долгих, для Беатрис, часа, горничные, наконец-то, были довольны видом своей госпожи. Поклонившись, они тихо ушли, оставив девушку наедине со своими мыслями, из которых она за все это время так и не вынырнула.       — Как же неудобно, — тихо сказала она самой себе, — но Ее Высочество расстроится еще сильнее, если я заявлюсь в форме.       Девушка коснулась холодной поверхности зеркала и с некой меланхолией посмотрела на свое отражение. Чистое лицо с легкой косметикой подчеркивающие красоту принцессы, замазанные темные круги под глазами от бессонницы. Волосы, уложенные в высокую прическу, с мягкими спадающими на спину волнистыми локонами, закреплены парой красивых шпилек, привезенных из восточной страны. Подчеркивало стройную фигуру великолепное бежевое платье с кучей маленьких переливающихся, словно утренняя роса, кристаллов. Которое выбирала лично Луна Офелия. Женщина была уверена, что пробывшая на войне два года дочь, оденет на церемонию ничто иное, как свою военную форму маршала. В чем оказалась совершенно права. Беатрис ни раньше, ни сейчас не интересовали платья, украшения, вышивка и все, что делают принцессы и благородные девушки. Она выиграла партию в шахматы сначала у отца, а затем и у матери еще в пятилетнем возрасте, чем получила право на обучение фехтованию, стратегии и прочего бреда, как считала Офелия. Оба родителя рвали и метали, но спустя неделю, видя успехи дочери, все же уступили.       — Ваше Высочество, — в дверь постучала служанка, — уже пора идти.       Девушка молча кивнула и вышла. Идя впереди двух слуг она рассматривала коридоры. За то время, пока ее не было, почти ничего не изменилось. Только настенные бра сменили на магические камни, которые реагируют на движение в радиусе трех метров. И вот, спустя несколько минут неторопливого шага перед девушкой стояли массивные двери с золотыми расписными узорами и вставками различных магических и драгоценных камней. После объявления о приходе принцессы двери распахнулись. С едва слышным вздохом Беатрис вошла в тронный зал, где проводились важные мероприятия. Спускаясь по лестнице она рассматривала гостей сегодняшней церемонии. Дворяне всех титулов от барона до графа все как один склонились в поклоне пред третьей Луной. Никто не разогнулся даже после того, как она прошла мимо них. Некоторые аристократы осмелились лишь повернуть слегка голову и посмотреть на ее удаляющуюся спину. По залу разносились тихие вздохи восхищения от дам, и некоторых мужчин. Кто-то позволил себе пренебрежительно цокнуть языком. Ни на одних, ни на других, Беатрис не обратила ровным счетом никакого внимания. Смотря на величественную фигуру своей дочери, Солнце империи гордо улыбался. Ей всего 14, но она уже похожа на него самого, когда он только взошел на трон. Разница только в том, что он изначально был кронпринцем, и ему было 22 года. Пока император был в своих мыслях, принцесса уже стояла у подножья трона, преклонив колено.       — Первая принцесса и маршал имперской армии, Александра Беатрис де Кастильо, приветствует Ваше Величество Солнце империи, и Ваше Высочество Луну империи.       Не поднимая головы, девушка ждала реакции монархов. Те были, мягко говоря, удивлены. Императрица даже прикрыла дрожащие губы ладошкой, а на ее лиловых глазах выступили слезы. Нежная некогда маленькая Звездочка стала солдафоном. Для матери, так отчаянно желавшей дочь, это было кошмаром наяву.       — Встань, дочь моя. — раздался по залу голос императора Кайлуса.       Девушка тут же поднялась и выпрямила спину. От взгляда третьей Звезды правителей пробила легкая дрожь: жесткий, пронзительный и холодный. Прямо как подобает маршалу империи, который только вернулся с войны, пролившей реки крови. Но никак не принцессе. Взяв себя в руки, император-отец все же начал церемонию.       — С этого момента и впредь, принцессе Александре Беатрис де Кастильо за военные заслуги и подвиги присуждается титул эрцгерцогини. И, кроме того, по этой же причине я награждаю ее правом наследования трона.       Голос монарха эхом проносился по тронному залу. По окончанию его речи наступила тишина. Буквально через несколько секунд дворяне зааплодировали. Среди возгласов поздравлений, чуткий слух Беато уловил мужской голос:       — Она не нормальна. Ни как женщина, ни как принцесса.       Девушка подняла руку, призывая к тишине. Все тут же смолкли. Принцесса посмотрела на родителей, и получив молчаливое разрешение, спокойно подошла к высказавшемуся мужчине. Тот нервно сглотнул, прекрасно понимая, почему третья Звезда подошла к нему, но при всем страхе перед ней, напускной индюшачий вид не растерял.       — Виконт Блер, милорд. — девушка слегка наклонила голову в приветственном жесте, — Позвольте попросить вас повторить сказанные вами только что слова.       Голос и взгляд девушки ясно давали понять, что возражений она не потерпит. Скрипя зубами, мужчина едва слышно повторил. С тем же спокойным выражением лица, Беатрис приказала ему повторить еще раз, но громче. Чтобы каждый находившийся в зале услышал. Голос виконта обрел больше уверенности, но и это не устроило девушку. Это продолжалось до тех пор, пока мужчина не прокричал во все горло, гневно брызжа слюной.       — Испокон веков уделом женщин было рукоделие, да сохранение семейного очага! Воевать — дело мужчин! Меч — оружие мужчин! Ты всего лишь жалкое подобие женщины!!!       Снова наступила звенящая в ушах тишина. Все выглядели ошарашенными, и даже несколько испуганными. Все, кроме Кайлуса и Офелии. Принцесса все так же была спокойна. Во время гневной тирады виконта Блера у нее на лице не дрогнуло ни единого мускула. Даже когда на ее лицо попадали его слюни, выражение лица не изменилось. Император вскочил с места, но перед тем, как он что-то успел сказать, Офелия его остановила. На губах императрицы прямо-таки сверкала предвкушающая веселье улыбка. Солнце империи тут же сдался и сел. Ярость от довольной, и даже в какой-то степени счастливой улыбки любимой супруги, прошла. На смену ей появилось только желание расцеловать свою дочь, за то, что она позволила ему увидеть, наконец, улыбку ее матери. Ну, и провести ночь в покоях своей драгоценный Луны.       — Что ж, речь вышла вполне сносной, но видно, что вы мало репетировали. — заговорила Беатрис, — Я с вами, милорд, полностью согласна. Искусство меча, защита империи, война — это действительно то, чем женщины заниматься не должны. В таком случае позвольте спросить: где все эти два года были ваш первый и третий сыновья? Второго я знаю лично, но не смогла удостоиться чести лицезреть других двух. Насколько я помню, призывались юноши от 18 лет.       Широко распахнутыми глазами виконт Блер смотрел на Беато. С дрожью в голосе и заиканием он ответил, что они оба были тяжело больны.       — Тяжело больны? — принцесса впервые за весь вечер улыбнулась., но от этой улыбки внутри мужчины все похолодало, — А ведь вы, в какой-то степени правы! Зависимость от женщин и алкоголя у одного, и наркозависимость и мужеложство у другого… Это, несомненно, невероятно тяжелые болезни, я не смею спорить с вами, милорд. В таком случае, почему они до сих пор не отданы под наблюдение специалистов в так же специальное для таких случаев учреждение?       Беатрис в открытую издевалась и щедро лила сарказмом на виконта. То, что он так усердно скрывал, то и дело срываясь на других, теперь известно всей высокой аристократии. И очень скоро об этом узнают все в империи, вплоть до подзаборной пьянчуги на окраине. Этот позор не смыть даже через несколько поколений. Которых, к слову, в будущем не будет.       На этом, еще раз поклонившись родителям, Александра Беатрис вышла из зала с победоносным видом. После ухода девушки все внимание переключилось на виконта. Со всех сторон посыпались насмешливые перешептывания. Униженный мужчина зло скрипнул зубами и поспешил ретироваться, но стража не дала ему это сделать. Он тут же взревел о том, что эти «зеленые щенки» не знают, с кем связались. На это высказывание все снова замолчали, ожидая реакции монархов. Которая не заставила себя ждать. Нежный, но насмешливый смех Луны словно полился по залу.       — Виконт Адам Блер, ты осознаешь где и кому ты это говоришь?       Ледяной взгляд Офелии будто разъедал затылок мужчины. Повинуясь приказу, стражники привели активно сопротивляющегося виконта к подножью трона. От яростного взгляда императора и ледяного вечно доброй и милой императрицы, не по себе стало не только провинившемуся, но и всем присутствующим. Атмосфера стала настолько мрачной и тяжелой, что, казалось бы, воздух пропал вовсе. Несколько слабонервных дам в туго затянутых корсетах благополучно свалились в спасительный обморок в руки близ стоящих мужчинам. Офелия, с неизменной улыбкой на губах, обманчиво-спокойно спросила, осознает ли виконт тяжесть своих грехов. Мужчина сделал попытку оправдаться, но Луна империи уже начала перечислять: оскорбление члена императорской семьи и героя войны с высшим военным чином, сопротивление имперскому закону, недостойное поведение, оскорбляющее всю империю целиком. На последнем обвинении мужчина особо сильно взъерепенился.       — Смотря на тебя, народ и гости империи могут подумать, что все аристократы такие. Мнение общественности и соседних держав о нас может сильно пошатнуться, и благо, если не дойдет до очередной войны.       Благороднейшая женщина империи перечислила еще несколько пунктов, дойдя до хищений и угнетений людей на своей территории. В открытую заскучавший Кайлус осторожно прервал императрицу и приказал бросить суслика, как он выразился, в темницу. Виконт Блер тут же начал вопить о несправедливости, как Солнце сверху добавил приказ о лишении титула и земель, и изгнание на окраину империи. Именно в ту часть, где были еще день назад военные действия, с предварительным эвакуированием мирных жителей. В конце Офелия добавила, что титул унаследует его средний сын, прибывший вместе с принцессой. Император одобрительно кивнул и объявил о завершении церемониальной части, и начале праздничного банкета. По указу Кайлуса были приготовлены более простые блюда, и знать пришла так же не слишком роскошно одетая. Все же, как-никак, война только окончилась, все пойдет на восстановление северной части империи. Вообще чудо то, что планируемая императором пятилетняя война завершилась всего спустя два года, и затронула только пару деревень на севере, и слегка на востоке. Вскоре закончился и банкет. Мать и отец Беато были расстроены, что дочь не присутствовала на нем, но решили позже навестить ее. Когда все гости ушли, отвесив положенный по этикету поклон, в зале остались лишь монархи, и двое мужчин. Герцог Женевье и Маркиз Ханес во время войны оказывали всевозможную по уставу поддержку, хотя этого особо и не требовалось. Юная принцесса разбиралась со всем быстро настолько, что получить чин маршала не составило никаких проблем.       — Ваши Величества, — герцог поклонился, — я бы хотел от чистого сердца поблагодарить вас за такую принцессу.       — То есть, ты не думаешь, что она ненормальна? — скептически выгнула бровь императрица. Чего уж скрывать, она сама так думала, и даже думает до сих пор. Все же не может материнское сердце спокойно принять, что дочь в разы лучше наследника-сына.       — Прошу простить мою дерзость, — вперед вышел маркиз, — мы оба, действительно, так и думали… Пока четырнадцатилетняя принцесса не уложила нас, пятидесятилетних шкафов, на лопатки за пару минут, даже не вспотев.       В зале повисла тишина. Это было тем, о чем никто не докладывал. По просьбе побитых и смущенных мужчин. Через пару секунд все четверо заливисто рассмеялись. Прошло довольно много времени с тех пор, как они могли вот так, отбросив формальности и титулы, просто посмеяться и поговорить.       — О господи! Брат Дейв, тебя в самом деле уложила на лопатки младшая из племянников?! Я обязана это увидеть!       Давние друзья немного поболтали, как в старые добрые времена, и вернулись к обсуждению дел насущных. На прощание Луна империи выманила у старшего брата обещание провести показательный тренировочный бой здесь, во дворце, на что маркиз только заговорщицки подмигнул и ушел вместе с герцогом.       — Кажется, Фелли начала приходить в себя… — задумчиво пробурчал себе под нос Дейвис.       — Это естественно, друг мой. — все же услышал его Морион, — Для матери нет большего счастья, когда драгоценное дитя возвращается домой целой и невредимой.       Еще более поздним вечером в комнату Беато постучали. За дверью стояла Офелия. В обычном платье, с шалью на плечах, без косметики, что была на ней во время церемонии, и высокой прически. Сейчас она была не императрицей, а просто мамой, пришедшей к своей любимой дочери. Девушка улыбнулась, видя непривычную робость матери, и пропустила ее в комнату. Луна всю ночь болтала с третьей Звездой, отказываясь ложиться спать. Она уже расспросила ее обо всем, и рассказала не меньше, и, казалось бы, больше не было что обсудить, но спать она упорно отказывалась. Офелия до последнего думала, что это все очередной сон. Стоит ей уснуть, как с пробуждением окажется, что дочь не вернулась с войны, оставшись где то на севере, под толщей холодной земли. Никакие заверения Беатрис не убедили мать в обратном. В конце концов, девушка не видела другого варианта кроме как добавить в колыбельную сонной магии. Императрица обмякла в руках дочери, но так и не выпустила из цепких пальцев ночную девушки. Александра Беатрис осторожно уложила мать на постель и накрыла ее мягким одеялом. Подойдя к окну, она со заметила появившиеся из-за горизонта первые рассветные лучи солнца. Сегодня она позволит себе поспать сколько душа захочет. Только сегодня. Предупредив стражу за дверью, что императрица только уснула, и чтобы их не беспокоили, пока не позовут, принцесса легла вместе с матерью под одеяло, и в привычном защитном жесте обняла ее, быстро уснув.