В Цзянху повсюду удивительно

— Который час? — Шэнь Цяньлин проснулся от шума и распахнул мутные глаза. — Еще рано, — Цинь Шаоюй укрыл его одеялом. — Будь хорошим мальчиком, поспи еще. Шэнь Цяньлин свел брови: — Есть хочу. Похлопав его по ладони, Цинь Шаоюй встал и направился к двери. — Куда ты? — встрепенулся Шэнь Цяньлин, вцепившись в него, и принялся ворчать. Ни дать ни взять — котик. — Попрошу приготовить для тебя поесть, — Цинь Шаоюй присел на корточки у кровати. — Я никуда не денусь, сразу же вернусь. Чувствуя головокружение, Шэнь Цяньлин отозвался "гм" и послушно отпустил его руку. Во дворе с мечом в руках сидел Чжао У. Заметив появившегося в дверях Цинь Шаоюя, он поднялся и поприветствовал его. — Возвращайся и передай Хуа Тан, что этим делом теперь будете заниматься вы вдвоем, действуйте на свое усмотрение, — сказал Цинь Шаоюй. — Узнайте, что случилось с Ли Бохао. Будет лучше, если вы объединитесь с местными властями, чтобы выяснить, что же происходит в семье Ли. — Да! — Чжао У бросил взгляд в направлении комнаты. — Молодой господин Шэнь в порядке? — Действие ледяного яда уже утихло, в ближайшее время не должно ничего случиться, — ответил ему Цинь Шаоюй. — Сейчас я не могу покидать его, поэтому расследование ложится на ваши с Хуа Тан плечи, вам придется постараться. — Хозяин дворца очень серьезен, все это и так входит в обязанности подчиненного. — Чжао У принял приказ и удалился. Цинь Шаоюй подозвал слугу, велев приготовить для Шэнь Цяньлина и подать горячей еды. — Съешь что-нибудь. — Цинь Шаоюй помог ему сесть. — Подожди. — Шэнь Цяньлин не находил в себе сил: стоило сесть, и у него тут же закружилась голова. — Все еще плохо? — спросил Цинь Шаоюй. — Все-таки не буду есть. — Шэнь Цяньлин снова упал на кровать. — Голова кружится. Цинь Шаоюй наклонился и слегка коснулся его лба своим. — ... — Шэнь Цяньлин. Ублюдок, решил воспользоваться мной, пока я тут умираю?! — Сядь и посиди немного, хорошо? — Цинь Шаоюй взял его за руку. — Посидишь, и головокружение пройдет. — Не боишься, что я все выблюю? — протестовал Шэнь Цяньлин. — Но ты же не можешь совсем не есть. — Цинь Шаоюй приподнял молодого человека и заставил его откинуться на свою грудь. — Что произошло прошлой ночью? — вдруг вспомнил Шэнь Цяньлин. Он совершенно точно стоял на утесе и наблюдал за боем, как вдруг ни с того ни с сего потерял сознание! Еще и ледяной яд изводил всю ночь, а проснулся он необъяснимым образом в долине Цюнхуа! С какой стороны ни посмотри, это все ненаучно! — Голова больше не кружится? — Цинь Шаоюй погладил его по спине. — Давай поедим. — Ну уж нет! — Шэнь-сяошоу был очень принципиален и решительно схватил его за щеку. — Говори! Хозяин дворца Цинь чмокнул его в губы. — ... — Шэнь Цяньлин. Твою мать, да ты же просто уклоняешься от темы! Хорошенько поразмышляв с минуту, Шэнь-сяошоу вдруг воззрился на него с совершенно свирепым видом. Цинь Шаоюй нахмурился: — В чем дело? Шэнь Цяньлин в ярости сжимал кулаки: — Я вспомнил! Ты вырубил меня! — ... — Это было подло! — Шэнь Цяньлин вцепился в его ухо. — Что случилось потом? Мужчина повалил его на кровать. Даже если ты на сто процентов уверен, что, сбрасывая кого-то со скалы, сможешь поймать его, лучше все же об этом не рассказывать. — Ай! — Шэнь-сяошоу ударился головой о деревянную спинку и не преминул пожаловаться: — У меня же голова кружится! — Мгм. — Цинь Шаоюй прижал его руки к подушке, лицо выражало удивительную нежность. — ... Подождите! Все это кажется немного неправильным и очень уж смахивает на типичную сцену из сопливой третьесортной мелодрамы! В следующее мгновение герои должны слиться во французском поцелуе, а затем начнется то, что произойти не может ни в коем случае! — Ну что ж мы не едим-то... Ум! — Не успел он закончить предложение, как его уже заткнули. Шэнь-сяошоу таращился перед собой выпученными глазами, а голова кружилась еще сильнее. После короткого поцелуя Цинь Шаоюй слегка приподнялся и встретился с ним взглядом, который Шэнь Цяньлин как мог пытался избегать. Его уши предательски пылали. Ничего не было! Цинь Шаоюй, однако, чуть усмехнулся, приподнял его подбородок и вновь глубоко поцеловал. Ресницы Шэнь Цяньлина затрепетали. Он подался навстречу. В этот момент даже воздух между их губами показался горячим. — Лин-эр, — мягко прозвучало в промежутке. Голос Цинь Шаоюя, ласкавшего его ухо, стал глубоким и хриплым. Шэнь Цяньлин обнял его за шею, сердце стучало, как безумное! В этот момент он вдруг ясно ощутил, как чей-то серьезный агрегат весьма недвусмысленно упирается в его ногу. Сквозь тонкую ткань штанов он даже мог почувствовать исходящий от сего орудия жар! Твою мать! Нельзя с такой скоростью становиться твердым! Это ненаучно! Покраснев до самых корней волос, Шэнь Цяньлин оттолкнул его и закутался в одеяло. Цинь Шаоюй обнял его сзади, послышался его тихий смешок. Шэнь Цяньлин отчаянно пытался уменьшиться. Если ты посмеешь принуждать лао-цзы, то сдохнешь вместе со мной! — Поедим? — спросил Цинь Шаоюй. Шэнь Цяньлин натянул одеяло на голову. — Злишься или смущен? — Цинь Шаоюй ущипнул его за живот. — Я хочу спать, — еле слышно пробубнил Шэнь Цяньлин. — Сначала поешь, а потом спи. — Цинь Шаоюй стянул с него одеяло, обнял и вновь поцеловал. Шэнь Цяньлин отвернулся, краснея от ушей до самой жопы. Да что же это, ни конца ни края! Надоел до чертиков! — Я велел приготовить твои любимые яйца на пару с креветками, — говорил Цинь Шаоюй, помогая ему одеться. — Хм. — Шэнь Цяньлин опустил голову, завязывая свой пояс, и между делом произнес: — Ты так и не сказал, почему вырубил меня прошлой ночью. — ... Столько всего произошло, почему тема разговора до сих пор здесь?! — Говори! — Шэнь Цяньлин лягнул его. — Естественно, потому что хотел защитить мою женушку. — Цинь Шаоюй являл собой невозмутимости. — Фэн Цзюе практикует грязное боевое искусство, из-за чего во время боя его одежда разрывается на клочки. Я боялся, что он осквернит взор моей женушки. Шэнь Цяньлин застыл с открытым ртом: — Правда есть такое боевое искусство?! — Естественно, — кивнул Цинь Шаоюй. — Стоял там, в чем мать родила. Охвативший Шэнь Цяньлина весь спектр чувств внезапно стал слишком сложным для описания. Не отдавая себе отчета, он тут же вообразил Фэн Цзюе в серебряной маске, бегущим нагишом по бескрайней пустыне, с болтающимся во все стороны перчиком! Вскрикнув, он бросился в объятия Цинь Шаоюя. Вашу мать! Неудивительно, что это демоническая секта! Такое зрелище кого угодно в гроб загонит! — Что случилось? — Цинь Шаоюй ущипнул его за шею. — Не дай ему похитить меня! — Шэнь Цяньлин накрепко вцепился в него всеми конечностями, изображая осьминога. — Иначе я тебя с собой заберу в могилу! — Хорошо, — в голосе Цинь Шаоюя слышалась улыбка. — Я не позволю ему похитить тебя. Не в этой жизни. — И кто из вас вчера победил? — спросил Шэнь Цяньлин. — Конечно же я, — сказал Цинь Шаоюй. — Ты схватил его?! — Шэнь Цяньлин уставился на него широко открытыми глазами. — ... — Цинь Шаоюй не нашелся что сказать. — А, он сбежал... — догадался Шэнь Цяньлин. Цинь Шаоюй вздохнул: — Мне было слишком сложно биться с ним одной рукой. Шэнь Цяньлин растерялся: — Почему только одной рукой? — Потому что другой я держал женушку. — ... — Это неважно, — Цинь Шаоюй ущипнул его за нос. — Все впереди, однажды я его поймаю. — Угу, — Шэнь-сяошоу протянул вперед руку и скомандовал: — Хорош болтать! Идем есть! Хозяин дворца Цинь подхватил его на руки и стремительно направился к столу. Шэнь Цяньлин закатил глаза. Мой скакун воистину превосходен! — После того как поешь, отдохни немного, а потом я отведу тебя на горячие источники в горах, — Цинь Шаоюй налил ему суп из бычьего хвоста. — Разве ты не поедешь в поместье Ли? — полюбопытствовал Шэнь Цяньлин. Даже если Фэн Цзюе сбежал, все еще остается Ли Бохао! Почему у тебя такой вид, будто ты на каникулах в пляжных шортах?! — Лень об этом волноваться, — сказал Цинь Шаоюй. — Сейчас, когда твой ледяной яд еще не до конца утих, тебе будет полезно отдохнуть в горячем источнике. Лень волноваться?! Шэнь Цяньлин едва сдерживал смех и слезы. — Ты же хозяин дворца, совершенствующийся! — Хуа Тан и Сяо У позаботятся об этих пустяках, — Цинь Шаоюй кормил его острой вяленой говядиной. — Самое важное для меня — это ты. Лицо Шэнь-сяошоу покраснело, будто наливное яблочко. Это было слишком трогательно! Цинь Шаоюй смотрел на него с улыбкой. — Как остро! — Шэнь Цяньлин высунул язык и принялся его обмахивать, его лоб покрылся испариной. — ... Шэнь Цяньлин потянулся к стаявшей на столе миске с белым супом-пюре, после чего сделал из нее большой глоток. — Эй! — Цинь Шаоюй попытался остановить его, но было уже слишком поздно. — Уа-а-а! — Шэнь-сяошоу носился по всей комнате. Цинь Шаоюй почерпнул ложку тофу в коричневом сахаре, погнался следом и, догнав, скормил: — Он же на соке маринованного перца, зачем ты его выпил? — Черт знает! Я думал, что это уха! — сокрушался Шэнь Цяньлин. — Почему вся еда на этом столе такая острая?! — Острый перец может прогнать холод, — Цинь Шаоюй подал ему чашу с прохладной сладкой водой. — К тому же ты ведь с юных лет жил в Шучжуне, Цяньфэн и дорогая теща говорили, что ты обожаешь острое. Шэнь Цяньлин шумно опустошил чашу и вяло отмахнулся: — Больше никогда не давай мне такой острой еды. Цинь Шаоюй нахмурился: — После потери памяти у тебя даже вкусовые предпочтения изменились. Потому что раньше это был вовсе не я! Я с детства ел только пресную пищу! Шэнь Цяньлину было так плохо, что невозможно было передать, все что он мог — это смотреть на хозяина дворца, придав лицу самое милое выражение, на какое способен. Хозяин дворца Цинь был поражен в самое сердце: — Всякого, кто осмелится накормить тебя острой едой, я порублю на кусочки. — ... Молодой воин, ты и правда свиреп! Еще и красавец, что ни словами сказать, ни пером описать! Пребывая после еды в прекрасном расположении духа, разомлевший Шэнь Цяньлин взял за руку Цинь Шаоюя и пошел с ним в горы, наслаждаться красотами природы, а затем понежиться в горячем источнике для парочек. Вот оно, счастье! — Когда вы уедете? — спросил Е Цзинь, заглянувший к ним с наступлением сумерек. — Что-то случилось? — нахмурился Цинь Шаоюй. Е Цзинь кивнул: — Я собираюсь отправиться в дальнее путешествие. — О, ну тогда счастливого пути, — сказал Цинь Шаоюй. — ... — Будь осторожен в дороге! — наказал Шэнь Цяньлин. — ... Неудивительно, что они вместе! Одинаково бесстыжие! — Мы тут еще надолго? — спросил Шэнь Цяньлин, когда Е Цзинь ушел. — До тех пор, пока не решится вопрос с поместьем Ли, — Цинь Шаоюй очищал кедровые орешки и кормил его. — Кстати, ты еще помнишь про те девять духовных камней, которые ты так хотел? — А? — Шэнь Цяньлин опешил, личи выпало у него из рук. — Я нашел еще один, — Цинь Шаоюй ущипнул его за щеку. — Он ведь еще нужен тебе? Шэнь Цяньлин на мгновение замер, а затем кивнул: — М. — Он у Хуа Тан, через несколько дней будет у тебя, — сказал Цинь Шаоюй. — Все еще хочешь собрать все девять? — Это просто развлечение, только и всего, — Шэнь Цяньлин склонил голову, сделав глоток воды. Его сердцебиение участилось. — Ты поможешь мне найти все? — Разумеется, — Цинь Шаоюй ухмыльнулся. — Если женушка того пожелает, я достану для нее луну. Как гладко ты стелешь любовные речи. Шэнь Цяньлин среагировал моментально: — Тогда я хочу луну. — ... Шэнь-сяошоу злорадно посмотрел на него. Десять секунд спустя. — На помощь! — это была настоящая подстава. Ты же сам сказал, что можешь достать луну, так чего же теперь тычешь в чужой жирок?! Какая подлость! Достал! Минуту спустя Цинь Шаоюй подхватил на руки Шэнь Цяньлина, глаза которого были полны слез, и, совершенно довольный, понес его домой мыться и отходить ко сну. Этот день действительно... был очень хорош. Никакого тебе бесконечного хаоса Цзянху, ни закулисных интриг, только чаша отличного вина и красавец в объятиях. Цинь Шаоюй редко так расслаблялся, поэтому целыми днями напролет ходил за Шэнь Цяньлином. — Иди и займись своими делами! — Шэнь Цяньлин негодовал, что его донимали даже в процессе чтения. — Какими делами? — спросил Цинь Шаоюй. Шэнь Цяньлин на мгновение задумался. — Ну, например, поддерживать мир в сообществе боевых искусств, нести в него любовь, надежду и истину... ну или что-то в этом роде! — Не пойду, — сказал Цинь Шаоюй. — У меня нет таких амбиций. — ... К чему этот горделивый тон? — Пойдем после обеда на рыбалку? — Цинь Шаоюй сжал его запястье. — Нет, — отказался Шэнь Цяньлин. — После обеда я хочу спать. Цинь Шаоюй кивнул: — Тогда будем спать вместе. Шэнь Цяньлин возвел глаза к небу и глубоко вздохнул. Нельзя очертя голову погружаться в эту странную форму любви! Да даже признания никакого не было! А, тьфу-тьфу! На самом деле, лао-цзы все это совсем не волнует! В порыве негодования Шэнь-сяошоу наступил ему на ногу. — ... — Цинь Шаоюй. — Хозяин дворца, — издали к ним приближалась Хуа Тан на лошади. — Что произошло? — спросил Цинь Шаоюй. Хуа Тан повернулась и спешилась: — На самом деле, каждый день много чего происходит. Только вы здесь, в озерах вина и лесах из мяса, не знаете об этом! — Я налью тебе чаю, — Шэнь Цяньлин оказался весьма понятливым. — Вопрос с поместьем Ли решен? — Цинь Шаоюй приподнял бровь. — Да, — сказала Хуа Тан. — За последние годы у демонической секты повсюду появилась куча доносчиков, среди них был и Ли Бохао. Цинь Шаоюй кивнул. Он, казалось, совсем не был удивлен. — Дело с цветочным вором изначально возникло вовсе не для того, чтобы заманить хозяина дворца и молодого господина Шэня, — сказала Хуа Тан. — Ли Ботянь всегда находился у власти в семье Ли, и о Ли Боцзине господин Ли всегда очень заботился, из-за чего Ли Бохао чувствовал себя обделенным. Сговорившись с демонической сектой, он согласился работать на них при условии, что те помогут избавиться от Ли Ботяня и Ли Боцзиня, чтобы он мог прибрать к рукам власть в семье Ли. Цинь Шаоюй холодно усмехнулся: — Такой юный, а сердце уже так коварно. — По их первоначальному плану, после возникновения скандала с цветочным вором Ли Бохао должен был вмешаться и решить проблему, заработав себе влияние, — продолжала Хуа Тан. — Однако он не ожидал, что на его пути возникнут хозяин дворца и молодой господин Шэнь. Узнав об этом, Фэн Цзюе подговорил нескольких человек помочь Ли Бохао подсыпать яд, чтобы пострадало еще больше людей. Заодно он отправил своих подчиненных пустить слух на рынках и улицах, что хозяин дворца бездействует. Он хотел выбить нас из равновесия и заставить ловить фальшивых цветочных воров... касательно того волосатого здоровяка, говорят, что он выпил воду, что предназначалась для другого. Ему просто не повезло. — Зачем же тогда сам Ли Бохао принял яд? — нахмурился Цинь Шаоюй. — Ему пришлось, — на лице Хуа Тан появилась ледяная ухмылка. — Фэн Цзюе боялся, что хозяин дворца что-то заподозрит, поэтому и его тоже заставил принять яд. Это была лишь уловка. — Что-то еще выяснили? — спросил Цинь Шаоюй. Хуа Тан прошептала ему на ухо несколько слов. Лицо Цинь Шаоюя стало настолько страшным, что при взгляде на него по спине бегали мурашки. ____________________ Перевод: EzkinM