В Цзянху повсюду удивительно

— Что произошло? — Шэнь Цяньлин был поражен. Цинь Шаоюй помог ему сесть: — Все еще нездоровится? — Я в норме, — Шэнь Цяньлин забеспокоился. — Скорее расскажи мне, что случилось за последние три дня! — В тот день, когда ты потерял сознание, я не пошел на банкет Хэ Фэна, — сказал Цинь Шаоюй. — Тогда все и произошло. —… Даже драббл должен иметь начало, кульминацию и конец! Молодой воин, ты рассказываешь на отвали! — Сначала ты расскажи. Как так случилось, что ты потерял сознание? — Цинь Шаоюй взял его за руку. — Тем вечером я помылся и хотел сходить за тобой в кабинет, но когда встал, ощутил боль в груди, а потом перед глазами почернело, и я потерял сознание. — Шэнь Цяньлину удалось сесть. — Но сейчас все в порядке, так что скорее расскажи мне, что же случилось на банкете в честь дня рождения Хэ Фэна! Только это сейчас важно! — Как ты и предполагал, в деревне Черного Ветра в тот вечер действительно была устроена засада, — сказал Цинь Шаоюй. — Правда? — удивился Шэнь Цяньлин. — Но ведь ты был уверен, что он ни за что не пойдет на конфликт с последователями истинного пути. И в этом был смысл! — Так и есть, — сказал Цинь Шаоюй. — Но я по невнимательности упустил из виду другую возможность. — Какую еще другую возможность? — Шэнь Цяньлин не понимал его. — Вся деревня Черного Ветра была заражена гу и находилась под их влиянием, — рассказывал Цинь Шаоюй. — Поэтому их действия нельзя было рассматривать с точки зрения разумных людей. Шэнь Цяньлин от ужаса с силой втянул в себя холодный воздух. — Хэ Фэн совсем обезумел, — сказал Цинь Шаоюй. — Под предлогом празднования собственного дня рождения, он собрал вместе всех глав крупных школ, а сам тайком приготовил горючее масло и взрывчатку. Празднование уже длилось примерно час, когда все адепты Черного Ветра ни с того ни с сего словно одержимые принялись с ревом буйствовать и рубить всех направо и налево. Когда я услышал взрывы и выскочил посмотреть, вдалеке уже стоял столп дыма и пламя взвилось до небес. — Неужели Хэ Фэн решил умереть сам и утащить всех за собой? — в ужасе спросил Шэнь Цяньлин. — Он слишком самолюбив, вряд ли он пошел бы на такое, — говорил Цинь Шаоюй. — Я подозреваю, что его кто-то использовал. Возможно, изначально он считал, что, провернув дельце, сможет одним шагом взлететь на небеса, однако не ожидал, что сам окажется в ловушке и станет пешкой в чужих руках. — Это сделала демоническая секта? — предположил Шэнь Цяньлин. — Почти наверняка, но пока нельзя сказать точно, — произнес Цинь Шаоюй. — Теперь Хэ Фэн убит, прочие адепты Черного Ветра тоже мертвы, а те, кто остался жив, обезумели и не говорят ни слова, так что весьма трудно вытащить из них что-нибудь полезное. — А все остальные в порядке? — Шэнь Цяньлина охватило беспокойство. — Несколько человек получили незначительные ранения. Все напуганы, боятся, что кто-то из них тоже впадет в безумие, — Цинь Шаоюй вздохнул. — Но ведь там было так много глав различных сект, почему же пострадали только последователи Черного Ветра? — изумился Шэнь Цяньлин. — Даже если их владение боевыми искусствами высоко, они не могли укрыться от неожиданного взрыва и пожара, — говорил Цинь Шаоюй. — Кроме того, адепты Черного Ветра находились под влиянием гу и были подобны ожившим мертвецам: сколько бы их ни ранили, они впадали только в большее безумие и, казалось, совсем не ощущали боли. У Шэнь Цяньлина мороз пошел по коже. — В водной деревне Цяньу царит настоящий хаос, нельзя было позволить тебе поправляться там, — сказал Цинь Шаоюй. — Поэтому я и отвез тебя сюда, на подворье должно быть спокойнее. — А как Инь Ушуан? — вновь спросил Шэнь Цяньлин. Цинь Шаоюй заулыбался: — Да неужели? Ты о нем беспокоишься? Кто тут беспокоится?! Я просто так спросил, ок, да?! Шэнь Цяньлин пришел в ярость. Мы соперники! — В последнее время его дела идут не слишком хорошо, — сказал Цинь Шаоюй. — В конце концов, все эти школы прибыли в деревню Цяньу для того, чтобы помочь ему в поисках, и теперь, когда произошло такое, кто-нибудь обязательно будет вымещать на нем свой гнев. —… — Но он достаточно хладнокровен, поэтому вряд ли станет принимать это близко к сердцу, — продолжал он. — Я слышал, что он уже послал кого-то за деньгами в принадлежащие им ближайшие торговые компании и ювелирные мастерские, чтобы выплатить школам некоторую компенсацию. — Хладнокровие еще не значит, что сердце у него как ледышка, — сказал Шэнь Цяньлин. — Младший брат похищен и не найден до сих пор, а теперь его без причины ругают, и он еще должен платить. В такой ситуации даже более хладнокровный человек — и тот бы вышел из себя. — В таком случае… — на губах Цинь Шаоюя промелькнула тень улыбки: — не стоит ли мне пойти и утешить его? — Да я же тут просто ерунду болтаю, — тут же нашелся Шэнь Цяньлин и схватил того за руку. — Инь Ушуан сейчас наверняка очень спокоен и весел, так что не ходи и не докучай ему. Я вовсе не собираюсь наблюдать, как красавица льет слезы в твоих объятиях! Это же просто ужасно! Цинь Шаоюй громко расхохотался, а затем протянул руку и крепко прижал его к себе: — Ты такой милый. Шэнь Цяньлин, лицо которого уткнулось в чужую грудь, едва не задыхался и насилу сумел оттолкнуть этого пылкого мужчину. Цинь Шаоюй дал ему немного свободы, а затем склонил голову и запечатлел легкий поцелуй в уголке губ. Глаза его полнились нежностью. Такими темпами все очень скоро перерастет в яростное лобзание! Шэнь Цяньлин незаметно перевел его внимание на разговор: — И что же тут мило? — Приятно слышать, как ты снова щебечешь. — Цинь Шаоюй вновь обнял его. — Когда ты был без сознания, я назвал тебя поросенком, а в ответ меня даже никто не бил. Шэнь Цяньлин заворчал. Сам свинья! — Проголодался? — спросил Цинь Шаоюй. Стоило упомянуть об этом, и желудок Шэнь Цяньлина громогласно заурчал. Похоже, что голоден. — Я не ел целых три дня! — Шэнь Цяньлин продемонстрировал ему пять пальцев. Цинь Шаоюй прижал большой и средний и серьезно проговорил: — Три — это вот столько. —… Не время докапываться до мелочей! Какой надоедливый! — Хозяин дворца… — В этот момент Фань Янь распахнул дверь, увидел Шэнь Цяньлина, сидевшего на кровати с перстами орхидеи*, и немедленно похвалил: — Госпожа поистине грациозна! П.п.: «с перстами орхидеи» — жест женской руки в традиционных танцах, когда большой и средний палец соединены, а остальные три пальца подняты. Шэнь Цяньлин посмотрел на него смущенно и униженно. Тебе жить надоело?! — Стучись, прежде чем войти! — холодно бросил Цинь Шаоюй. — Если только не хочешь вновь убирать отхожее место. Фань Янь принял серьезный вид: — У подчиненного срочное дело. — Какое у тебя может быть срочное дело? — пренебрежительно спросил Цинь Шаоюй. Фань Янь ощутил, как его самоуважение было подорвано. — Ну говори же, в чем дело? — Цинь Шаоюй вперил в него взгляд. — Мне кажется, что последние пару дней Правый страж как будто в дурном настроении, — произнес Фань Янь. Все лицо Цинь Шаоюя выражало презрение: — И это срочное дело? Фань Янь прочистил горло: — Правый страж занимает важное положение, поэтому, естественно, хозяин дворца должен заботиться о нем. — Закончил? — спросил Цинь Шаоюй. Фань Янь кивнул и посмотрел с ожиданием. Цинь Шаоюй безразлично произнес: — Тогда можешь катиться. Храбрые глаза Фань Яня наполнились слезами: — Но ведь в последнее время Правый страж становится все более и более неразумным! Ты же хозяин дворца, разве ты не хочешь разобраться в этом?! — О? — Цинь Шаоюй приподнял бровь. — В таком случае поведай, что же в его поведении неразумного? Фань Янь тотчас стыдливо покраснел. —… — Шэнь Цяньлин. Этот образ Кинг-Конга косящего под лоли воистину пугал! В голосе Цинь Шаоюя сквозил холод: — Немедленно убери это тошнотворное выражение с лица. Как можно быть таким жестоким?! Стеклянное сердце мастера зала Фаня оказалось разбито вдребезги. — Я по доброте душевной поделился с ним едой, а он закричал, чтобы я убирался прочь! — Молодец, — сказал Цинь Шаоюй. Фань Яня охватило скорбное негодование: — А еще он вломился в мою комнату, когда я совершал омовение! Твою мать! Шэнь Цяньлин безмолвно вздрогнул. Такую сцену даже страшно представить! — Чтобы обесчестить тебя? — спросил Цинь Шаоюй. Если бы! Фань Яню хотелось биться о стену. — Он побросал в воду всю мою одежду и постельное белье, а потом еще не позволил слуге приготовить для меня новое! Шэнь-сяошоу бесчувственно расхохотался. Цинь Шаоюй тут же пришел в прекрасное расположение духа: — Кажется, я должен вознаградить Яо Цяня серебром. — Почему? — Фань Янь не мог поверить услышанному. — Только потому, что он издевался надо мной? — Разумеется нет, — сказал Цинь Шаоюй. — Потому что он заставил смеяться Лин-эра. —… — Фань Янь. Как пережить этот день? Шэнь Цяньлин посмотрел на него смущенно: — Ну что за вздор ты болтаешь? Мастер зала Фань пришел к тебе по делу. — Что это за серьезное дело — ходить и жаловаться за спиной? — презрительно бросил Цинь Шаоюй. Фань Янь был возмущен до глубины души: — Это же, очевидно, доклад об истинном положении дел! — Все-таки сходи посмотри, — сказал Шэнь Цяньлин. — В конце концов, он же твой подчиненный. — Хорошо, — Цинь Шаоюй ущипнул его за щечку. — Только ради тебя. Фань Янь в глубине души удрученно вздохнул. Судя по тому, как хозяин дворца безропотно слушается жену, он действительно имеет все задатки безголового императора.* П.п.: безголовый император — образное выражение, обозначающее невежественного правителя, глупого, распущенного и безнравственного, совершившего много преступлений против страны и народа. После ухода Фань Яня Цинь Шаоюй взял возлюбленного за руку: — Я попрошу кого-нибудь приготовить еды. Полежишь пока тут? — Угу. — Шэнь Цяньлин кивнул. — Куда ты пойдешь? — Встречусь с Яо Цянем. — Цинь Шаоюй помог ему лечь. — Скоро вернусь. — Не беспокойся обо мне, — Шэнь Цяньлин потянул его за прядь волос. — Дела важнее. Цинь Шаоюй слегка улыбнулся и наклонился, поцеловав его в щеку: — Хороший мальчик. А в комнате в конце коридора Яо Цянь сидел за столом и гадал по восьми триграммам.* П.п.: Восемь триграмм — расширенная теория пяти стихий, где каждая триграмма определяет сторону света. Используются они для ориентации на местности, в гадании и фэншуе. Пять стихий (металл, дерево, огонь, вода и земля) — силы, порожденные при взаимодействии инь и ян. В современном понимании мы бы называли это познаниями в математике, физике и химии. Цинь Шаоюй остановился перед открытой дверью и протянул руку, чтобы постучать. — Хозяин дворца. — Яо Цянь пришел в себя, отбросил вещь, которую держал в руках и вскочил на ноги. — Что ты делаешь? — Цинь Шаоюй небрежно взял со стола черепаший панцирь. — Кое-что рассчитываю, — ответил Яо Цянь. Мастер зала Фань, которому, конечно же, до всего было дело, прильнул с другой стороны двери и принялся подслушивать. Цинь Шаоюй и Яо Цянь в один голос сказали: — Проваливай. Обливаясь кровавыми слезами, Фань Янь пополз прочь. Его сердце готово было разорваться! — Что рассчитываешь? — Цинь Шаоюй сел за стол. Яо Цянь замешкался и так и не ответил. — Говори, — приказал Цинь Шаоюй. — Слушаюсь. — Яо Цянь наконец набрался смелости. — Я читаю судьбу хозяина дворца и молодого господина Шэня. — О? — брови Цинь Шаоюя приподнялись. — Давай расскажи, что же ты узнал. Яо Цянь покачал головой: — Подчиненный не смеет говорить. Слова Цинь Шаоюя обдавали холодом: — Ты сказал половину, так разве не ждешь, что я спрошу? Яо Цянь произнес со вздохом: — Подчиненный боится, что хозяин дворца разгневается. — Говори! — Терпение Цинь Шаоюя явно было на исходе. — Недавно подчиненный читал по звездам, и ему показалось, что судьба молодого господина Шэня несколько… потемнела, — храбро выпалил Яо Цянь. Лицо Цинь Шаоюя вдруг стало мрачным. — Хозяин дворца, не сердитесь, — сказал Яо Цянь. — Подчиненный не осмелился бы болтать пустое, если бы не был уверена хотя бы на семь из десяти. — Что значит «судьба потемнела»? — Цинь Шаоюй уставился на него. Яо Цянь ответил: — Это означает, что линия судьбы хозяина дворца слишком сурова. Лицо Цинь Шаоюя стало еще страшнее. — Хочешь сказать, что это я угнетаю его?! — Подчиненный не смеет, — Яо Цянь склонил голову. — И что же тогда будет? — спросил Цинь Шаоюй. Яо Цянь немного помолчал и произнес: — Подчиненный не смеет сказать. — Говори! — Цинь Шаоюй в ярости ударил по столу. — Хозяин дворца, не сердитесь! — В комнату вбежал Фань Янь. Яо Цянь почти неслышно проговорил: — Если все продолжится, то отведенное молодому господину Шэню время будет истощено хозяином дворца. В тишине его слова прозвучали раскатом грома. Фань Янь чуть было не обмочился от страха! Как можно, не задумываясь, говорить такое?! Все же знают, что хозяин дворца души не чает в госпоже, а ты болтаешь такую чепуху, практически приговорив молодого господина Шэня к ранней смерти! Закрой рот и скорее проси прощения! — Яо Цянь! — Цинь Шаоюй, само собой, был в ярости. — Подчиненный лишь заботится о хозяине дворца и молодом господине, — не сдаваясь продолжал Яо Цянь. — Да-да, Правый страж сказал это из лучших побуждений, хозяину дворца не нужно сердиться! — Фань Янь всячески извивался, в надежде умерить гнев Цинь Шаоюя. — Спокойствие, только спокойствие! — Но хозяину дворца не нужно принимать это близко к сердцу, — вновь заговорил Яо Цянь. — Хотя судьба определяется Небесами, но она не является неизменной. — Можно изменить? — Услышав это, Фань Янь облегченно вздохнул. Об этой ключевой детали явно нужно было упомянуть раньше! Если бы хозяин дворца в гневе огрел тебя пятерней, ты бы тут же испустил дух! Было бы очень обидно! — Говори! — В лицо Цинь Шаоюя по-прежнему было страшно смотреть. — За затоном Двенадцати звеньев имеется гора Ханьши, — сказал Яо Цянь. — На горе стоит храм Пуду, а его настоятель — монах, достигший просветления. — Ну и что? — спросил Цинь Шаоюй. — В судьбе молодого господина Шэня слишком много воды и не хватает дерева. Если хозяин дворца сможет в кратчайшие сроки добраться до настоятеля и попросить у него освещенную деревянную утварь, то это на какое-то время защитит его судьбу, — сказал Яо Цянь. Фань Яня одолевали противоречивые чувства. Скажи это кто-то другой, он бы тут же обрушил свой гнев на болтуна. Но сейчас говорил Яо Цянь, и потому ему пришлось проглотить свои слова. Цинь Шаоюй все еще чуть хмурился. — Подчиненный также уповает на то, что хозяин дворца и молодой господин Шэнь будут вместе до седых волос, — говорил Яо Цянь. — Но это действительно судьба, предопределенная свыше. Даже если вы частично сомневаетесь, вы все равно не можете совсем не верить. Цинь Шаоюй встал и направился к двери. — Вернемся к разговору позже. — Хозяин дворца, — произнес Яо Цянь ему вслед. — Вопрос касается благополучия и безопасности молодого господина Шэня, поэтому прошу хозяина дворца отнестись к нему серьезно! Цинь Шаоюй свернул за угол и толкнул дверь в комнату Шэнь Цяньлина. Проводив его взглядом, Яо Цянь глубоко вздохнул. — Так все сказанное правда? — с любопытством спросил Фань Янь. — Естественно! — Яо Цянь бросил на него сердитый взгляд. — Ты смеешь сомневаться во мне?! Фань Янь обиделся: — Конечно нет! Яо Цянь захлопнул дверь прямо перед его носом. Фань Янь с горечью поскребся в нее. Это недостойное место было воистину скверно! Хотелось все бросить и бежать! — Что там с Яо Цянем? — спросил Шэнь Цяньлин, увидев вошедшего Цинь Шаоюя. — Хочешь знать? — Тот присел на край кровати. — Ну естественно, — Шэнь Цяньлину стало неловко. — Стал бы я спрашивать, если бы не хотел? — Сказал, что мне нужно подняться на гору за городом и воскурить для тебя благовония, — сказал Цинь Шаоюй. — Это немного укрепит твои жизненные силы. Шэнь Цяньлин не знал, смеяться или плакать: — Что, и все? — Я тоже в это не верю, но попросить бодхисаттву о помощи не будет лишним. — Цинь Шаоюй ущипнул его за нос. — Пускай все охраняют здоровье моего Лин-эра. Шэнь Цяньлин изумился: — Ты в самом деле хочешь пойти? — Если это поможет сделать тебя здоровым, я и сам согласен пойти в монахи, не говоря уже о том, чтобы воскурить для тебя благовония. — Цинь Шаоюй поцеловал его руку. —… Сидевший на корточках за дверью Фань Янь прищелкнул языком. Это звучало так трогательно! Надо взять на заметку и как-нибудь использовать при случае! — Где Хуа Тан? — снова спросил Шэнь Цяньлин. Раньше, когда он болел, она была рядом, проверяла его и ни разу не подвела. — В этот раз последователи многих сект были ранены и местных целителей не хватает, поэтому Хуа Тан вызвалась им помочь, — сказал Цинь Шаоюй. — Но она уже назначила тебе лечение, так что ты сможешь принять лекарство сразу, как оно будет готово. — Нелегко ей приходится, — произнес Шэнь Цяньлин. — Жаль, что Чжу Цинлань не способен оценить счастье, которое на него свалилось. — Сердцу не прикажешь. — Цинь Шаоюй велел слуге принести еды. — Прежде поешь. — Почему совсем не пахнет? — Шэнь Цяньлин повел носом. Разве от свежеприготовленной пищи не должен во все стороны распространяться аромат? Цинь Шаоюй приподнял крышку с супового горшка. Внутри находилась миска совершенно белой рисовой каши. И больше ничего. Шэнь Цяньлин шокировано спросил: — И это все? — Хуа Тан сказала, что следующие три дня тебе можно только постную рисовую кашу и приготовленные на пару яйца, — сказал Цинь Шаоюй. — Прочее лучше убрать, пока ты не поправишься. Сунув ложку каши в рот, Шэнь Цяньлин тяжко вздохнул. А он ведь только что фантазировал о тушеных поросячьих ножках в соевом соусе! Ощущение, будто в один миг оказался сброшен с небес в преисподнюю! Однако за последние три дня у него во рту не было ни крошки, поэтому Шэнь Цяньлин и простую кашу съел до последней рисинки и даже попытался облизать миску. Цинь Шаоюй смотрел на это сквозь смех и слезы, а затем взял того за подбородок и наградил поцелуем. — Не прибедняйся. — Ты же не даешь мне еще поесть, — Шэнь Цяньлин икнул, встал с постели, чтобы прополоскать рот, а затем вновь забрался под одеяло. —… Какой ленивый. — Голова кружится, когда встаю, — пожаловался Шэнь Цяньлин. Цинь Шаоюй, не раздеваясь, прилег рядом: — Если кружится, тогда поспи. Шэнь Цяньлин повернулся на бок, взял его за руку и переплел их пальцы: — Я правда потерял сознание из-за ледяного яда? Цинь Шаоюй кивнул: — Ледяной яд слишком долго спал в твоем теле, поэтому сейчас он может в любой момент проявить себя. — Но почему в этот раз не больно? — недоумевал Шэнь Цяньлин. Цинь Шаоюй посмотрел на него: — Потому что мы занимаемся сам знаешь чем. Шэнь Цяньлин удивился: — Так это правда помогает? — Ну а как иначе? — задал встречный вопрос Цинь Шаоюй, обнимая его. — Молодой воин, да ты же лучше любой исцеляющей пилюли! — Шэнь Цяньлин обвил руками его шею и изогнул бровь. — Как насчет того, чтобы порезвиться еще пару раз? Кто знает, может, даже не приедятся ехать к Южному морю! Соберем пожитки, махнем в земли Шу и поженимся! Ну прямо идеальный расклад! — Ты только пошел на поправку, разве я могу взять и наброситься на тебя? Думаешь, что твой муж зверь? — Цинь Шаоюй сжал в ладонях его ягодицы. — Кроме того, я не могу полностью исцелить тебя и с каждым пробуждением действие ледяного яда будет усиливаться. Мы должны ехать к Южному морю. — Ну ладно. — Шэнь Цяньлин прижался к нему и зевнул. Пока мы вместе, не имеет значения, куда идти. На следующий день Цинь Шаоюй встал, чуть забрезжил рассвет, и, взяв с собой Чжао У, отправился на гору Ханьши. Шэнь Цяньлин не знал куда себя деть от скуки. Он сидел за столом и листал книгу, посмотрел ее, потом задремал, но время все равно шло медленно. — Когда он вернется? — невзначай спросил он во время обеда. Они так друг друга любят, что не могут разлучиться ни на миг… Темные стражи про себя вздохнули, а затем наперебой заговорили: — Непременно вернется вечером! Если молодому господину скучно, он может общаться со своими подчиненными! Шэнь Цяньлин смутился: — Спасибо, но не нужно. Темные стражи хором вздохнули. Почему их сразу отвергли? Компания тотчас приуныла. — Если молодой господин Шэнь пожелает, подчиненный может составить вам компанию после обеда во время прогулки, — сказал Яо Цянь. — Все же лучше, чем скучать в комнате. — Нет нужды. — Шэнь Цяньлин заулыбался. — После обеда я хотел устроиться под деревом и почитать. — Хорошо. — Яо Цянь кивнул. — Так или иначе, если молодой господин заскучает, он может в любое время обратиться к этому подчиненному. — Я! Я сейчас очень скучаю! — воодушевленно заявил Фань Янь. Лицо Яо Цяня стало каменным. — Проваливай. —… — Шэнь Цяньлин. —… — Темные стражи. Фань Янь впал в уныние. Ты не мог хоть немного сохранить ему лицо? Кто захочет иметь с тобой дело, когда у тебя такой гнилой характер? Ты же просто мегера! _____________________ Перевод: EzkinM