Притворись моей

1

— То есть, ты разозлился на нее, только потому что было лень мыть окна? — Дженни сощурила глаза и отпила значительную часть своего мокко. — Да! — я сделал вид, что не заметил ее недовольство и, улыбаясь, ударил по столу. — Ты знаешь какого это оттирать следы от клейкой ленты? — Нет.       Мы сидели за стойкой около 40 минут и как вчера говорили ни о чем, словно знакомы несколько лет. Почему-то мне было приятно думать так. Думая об этом, я снова странно улыбнулся и предложил ей то, от чего Дженни, которую я знаю, не откажется. — Тогда давай помоем!       Она посмотрела меня с жаждой приключений и оправдала мои ожидания. — Давай.       Так начался первый день наших «отношений».       Я заметил, как листья то взлетали ввысь, то медленно спускались обратно, повелеваясь прихоти ветра, они радовали прохожих своим танцем, как Дженни радовала меня своим усердным оттиранием пятна.       Еще я заметил как облако заполнило солнце, не подчиняясь ветру, оно стояло на месте, когда солнце пыталось выбраться и согреть. Я сравнил это облако с Со А, которая сидела через дорогу и пила милкшейк, пристально смотря на меня. Словно облако солнцу, она мешала мне радовать людей. — Расскажи о чем нибудь, — она устало потерла лоб и посмотрела на меня. — Может, про то, как мы Чимином мыли эти окна в первый раз? — Да, но сначала вопрос, — Дженни глубоко вдохнула и, показывая свое недовольство, положила руки на бока. — Ты говорил, что мы притворяемся, но какой смысл? Со А не приходит и не общается с тобой, и мое присутствие кажется мне бесполезной.       Не знаю как, но почувствовал в этом самозащиту. — Почему ты строишь стену? Из-за чего ты так защищаешь себя?       Она промолчала и я увидел, как она спрятала этот ответ за злостью. — Во-первых, моя дорогая сасен сейчас сидит через улицу, — она удивленно распахнув глаза, проверила правда ли это. Увидев ее, она попыталась показать равнодушие и отвела глаза от нее. — Во-вторых, ты работаешь примерно до 18 и иногда берешь работу на дом, что означает, что ты почти постоянно сидишь дома. Это значит, что тебе не помешает выйти из зоны комфорта.       Я бы давно начал бы ее ругать за ее упущение веселья, уж такой я человек, но побоялся навек ее отпугнуть. Я понял это еще вчера, когда она сказала мне: «Люди, узнав меня, хотели исправить меня и уходили». Я понял, что из-за каких-то людей, вероятность потерять ее у меня велика. Но все равно решил как-то дать ей понять, что я не уйду.       Проблема была не во мне, а в том, что Дженни может отгородить меня от себя любой ценой, потому что не хочет, чтоб ей разбили сердце. Всё было легко, и одновременно сложно. Банально, но это ведь не значит плохо? — Да, но кто сказал, что мне не весело? — она обиженно приподняла подбородок, будто я тронул то, что нельзя, и приблизилась ко мне. — Нормально, но за 4 стенами ты не отдохнешь так, как со мной. — Звучит слишком самонадеянно. — А вот и нет. — А вот и да. — Нет.       Она скрестила руки на груди и с серьезным лицом посмотрела на меня. Я на секунду подумал, что сделал ошибку, смотря на нее в ответ. Ветер поднял с земли оранжевые листья в воздух и вскружил их в очередной прекрасный танец. Ее образ — ее злой взгляд карих глаз, небрежная прическа и уличный стиль с осенней улицей Сеула — я запомню надолго, запомню этот момент, когда Дженни сморщила нос и из ее уст вырвалось то, о чем она не думала. — Попробуй доказать за эти 7 дней. — Хорошо, — я почувствовал, как в меня поселилась ответственность. Такое приятное чувство.       Я подошел к ней, потрепал ее по голове и попытался передать взглядом, что она не пожалеет. — Теперь мой рассказ. После того, как я арендовал здание, Чимин заметил…       Дженни все-таки перестала злиться и начала меня перебивать, прекрасно зная, что ненавижу этого. Весело смеясь, она пыталась поймать звук стеклоочистителя, а я пытался рассказать свой рассказ, но Дженни всячески мешала этому. — У Джина такой же смех, тебе до него далеко-о!       Все же я смог перебороть свою ненависть к перебиваниям и во всю смеялся вместе с ней над ни о чем. — После этого съедим по мороженому? — Однозначно.

2

— Я чувствую: у тебя не получится, — он резко включил кофеварку и угрожающе медленно повернулся ко мне.       А я широко улыбнулась ему и уселась поудобнее, предчувствуя как он долго будет доказывать обратное. И мне стало приятно думать, что я знаю его, хоть немножко, но знаю. — Да как ты смеешь так говорить? И еще так открыто? — он оперся о стойку и подался туловищем вперёд, прямо и с вызовом смотря на меня. — Очень даже смею.       Он долго смотрел на меня, странно усмехаясь и не упуская ни малейшего моего движения, впрочем как обычно. — Я, кажется, заметил Со, — сказав шепотом, он открыто улыбнулся и поцеловал меня на макушку. Мое лицо говорило за меня, что его темные, почти черные, глаза загорелись ярким огнём. — Кстати, шампунь очень вкусно пахнет. Почему я проиграю? — Я тоже так думаю, не зря же я потратила немалую сумму за шампунь, — он понимающе полусвистнул. — Ты не учел то, что я работаю почти весь день. Ты тоже, кстати. — Не проблема, «Scenery» официально закрывается с 18:00, — я просто восхищаюсь тем, как он не усложняет и делает всё максимально спокойно.       Кофеварка звонко перестала работать. Я презрительно сощурила глаза и встала, взяв сумку. — Добавь лед и дай мне мой американо. — Увидимся, и американо вкуснее когда горячее. — Не верю! — Увидимся! — Я не приду!       Я повернулась к нему, увидела как он помахал мне рукой, закатила глаза и уверенно вышла из кофейни.       Так начался второй день наших «отношений».       Время шло быстро, люди громко бегали туда сюда около моего стола, готовясь к выпуску журнала, а я грызу ручку и никак не могу перестать ждать окончание рабочего дня. В блокноте я смогла написать лишь несколько слов. Бардак на столе и бардак в волосах был ужаснее, чем обычно, что говорило лишь об одном: меня сегодня наругает мистер Пак за ухудшение репутации нашего журнала.       Я слегка хлопнула себя по щекам и встряхнула голову, надеясь, что мои мысли успокоятся. Аккуратно разложила все бумаги и привела в порядок свои волосы, нашла все ручки под столом и собрала кучу фантиков. Как вдруг я заметила пустой стакан, где аккуратно было написано «Хорошего дня! p.s. если не будешь стоять на пороге в 18:00, то жди беды».       Кто тянул меня за язык вчера? Почему я это сказала? Наши пути разойдутся через 6 дней, а я уже привязалась к нему и, словно пытаясь сделать так, чтобы он остался, сказала ему «пожалуйста, проводи со мной, как можно, больше времени и не уходи».       Но эти слова, будто стирая все мои сомнения, заставили меня улыбнуться. — Надеюсь, это надолго.       Стакан нашел место в верхней полке. А в блокноте были слова: «Необходимо перестать думать о таком. Нельзя думать о нем…»

***

      Выходя через огромные двери, я не думала, что увижу его, его вне кофейни, у которого шикарная прическа и прекрасный стиль, который, засунув руки в карманы, шагал из стороны в сторону, и делал это максимально круто и спокойно, который совершенно другой: серьезный, тихий. От него источала сила.       Но увидев меня, он сразу стал собой, весело помахал мне и показал на часы, медленно приближаясь ко мне. Время было 18:10.       На меня напало странное чувство, или скорее, предчувствие, которое хотело заставить меня сделать шаг назад и забыть дорогу в эту кофейню. Оно хотело построить стену и спрятать меня за ней, пока он не отстанет, хотело убежать от всего этого, что я, совершенно не раздумывая как вчера, открыла свой рот. — Я ведь не такая, — Тэхен обеспокоенно посмотрел мне в глаза, — я ничего никому не рассказываю в первый день и не здороваюсь ни с кем. Я не дружу с незнакомцем, потому что не знаю какой он в гневе. Я постоянно молчу и не хочу ни с кем разговаривать. Но почему я так легко тебе открылась? Почему пью с тобой кофе и жду встречи с тобой? Почему я постоянно говорю и смеясь с тобой? Это ведь неправильно? — Я не… — И даже если это правильно, то через 6 или 5 дней наши пути разойдутся, и мы будем лишь клиентка и бариста. И моя привязанность, хоть и маленькая, но привязанность разобьет меня… Я ведь знаю все это, но почему мне хочется услышать, что я не права?       Этот человек волшебник, иначе я не могу объяснить как я снова открылась ему. Но самое странное в этом то, что я была уверена, что он меня поддержит. — Я отвечу, но только дай мне время найти правильные слова.       Но эти слова прошлись по мне, подобно острым когтям, что вызвало у меня усмешку, горькую, пропитанную болью, усмешку. — Скажи сейчас, мне не нужны слова, которые мне нравятся, которые… которые полезны тебе! Скажи правду! — Но скажи я хоть что-то не правильно, ты навек отвернешься от меня, — он взял меня за плечи. -Запнусь я в чем-то, ты сразу же убежишь, забудешь мой адрес и спрячешься от меня. Ведь так? — кивнув, я дала волю слезам. — Ты не виновата в том, что не видишь искренность в словах людей. — Почему?..

***

— Почему?.. — словно я ей сказал то, что она ждала, но не ожидала, в ее глазах появились капельки надежды. Я видел, как она противоречит себе прямо сейчас, как пытается найти верный путь. — Ответ ты сама знаешь, но ответь мне на этот вопрос: ты хочешь, чтобы я остался или ушел?       Не пытаясь сказать что-то мудрое или нравоучительное, я спросил прямо, без подходящих для нее и без полезных для меня слов.       Не знаю сколько времени прошло. Ее слезы толстыми струями текли по ее щекам и терялись в ее водолазке, ее тушь давным давно расстеклась по лицу, но она смело смотрела на меня своими красными глазами, и тогда я понял, что она хочет, но, почему-то, не разрешает или не может. — Останься, — страх покинул меня, и я прижал ее к себе как можно крепче, а она рассмеялась. Все ее сомнения развеялись, возможно лишь сегодня, но развеялись, и я снова почувствовал ее тепло, такое приятное и мягкое тепло.       Она посмотрела на меня и в ее взгляде я прочитал «Не знаю для чего, но мы должны поговорить. Но не сегодня, и не завтра. А сейчас прошу останься со мной». — Пошли, я познакомлю тебя с одним очень хорошим человеком.       Я запомню эту Дженни, которая держала меня за подол пальто и шла рядом со мной, которая разрешила себе искренне улыбаться и смеяться, запомню настоящую ее. С очень милыми щечками и яркими глазами. — И с кем же?       Любопытную. — Он мой друг, приехал сегодня и ждет нас в кофейне. — Кто?       Очень любопытную. — Он очень хороший, милый и… — Ты совершенно меня слушаешь!       Наглую и… — Когда это? — Знаешь что? Мне плевать…

…сильную.

      Кто-то наблюдал за ними, испепелял взглядом и находился от них ровно на 6 метров. Вплоть до «Scenery», кто-то был рядом с ними. — А ты нашла себе кого-то, Ким Дженни.       Единственное, что он сказал перед тем как скрыться за углом.

***

— Прости, что так долго.       Перед нами стоял высокий, красивый, примерно моего возраста мужчина в дорогом костюме. У него была шикарная прическа и ослепительно белые зубы. Гордая осанка и сдержанный взгляд. По сравнению с ним, Тэхен был намного расслаблен и неряшлив, но не уступал по красоте. Я только сейчас начала замечать его внешность, раньше смотрела на походку, голос и на движения.       Но меня остановил приятный голос очень хорошего незнакомца. — Я вижу — ожидания не напрасны, — и такая же приятная улыбка. — Привет, я Дженни, а вы?