Попутчики

      Несколькими часами позже попутчики миновали Талсу. К удивлению Минхо на этот раз Джинки не изъявил желания погулять по городу, единственное, о чем он попросил, так это заехать где-нибудь нормально поесть. Живя с родителями, он привык к домашней еде, частые перекусы всухомятку во время поездки дали о себе знать неприятными последствиями для желудка. Джинки начал тайно завидовать Минхо: насосался энергии и сидит себе довольный, воду изредка попивает. А ему ж то одно надо, то другое, неудобно. Временами в его голове мелькала мысль, может попросить Минхо сделать себя вампиром? Но он быстро отметал ее, полностью отказаться от вкусной многообразной еды ради сомнительного удовольствия не маяться желудком, и это без учета прочих «неудобств» жизни вампира, Джинки был не способен.       За окном мелькали широкие проспекты, наводненные людьми. Паучья сеть из электропроводов густо оплетала город, светофоры гроздьями свисали на их пересечениях и мигали сотнями трехцветных «фасетчатых» глаз. Сквозь плотно закрытые окна пробивался шум многочисленных машин, а через систему кондиционирования в салон проникал загазованный воздух. Джинки невольно морщился. Несмотря на свое оптимистическое восприятие мира, за время путешествия он пришел к выводу, что мегаполисы мало его привлекали. Серые высотки, громоздившиеся друг на друге, толпы людей и машин, сновавших бешеными муравьями, ему, выросшему в неспешном ритме, было чуждо все это. Наблюдать со стороны интересно, однако вариться самому в этом бурлящем котле изо дня в день казалось чем-то нереальным. Он смог бы жить разве что в пригороде в небольшом частном домике, но уж точно не в клетушке квартиры, со всех сторон окруженный чужими людьми, которые даже не поздороваются с утра при встрече. Тоска по дому становилась все сильнее. Джинки больше не чувствовал той уверенности, с которой отправлялся в путь. Единственным утешением для него на удивление стал Минхо. Вампир трещал без умолку, развлекая попутчика и себя. Складывалось впечатление, что он старался наговориться впрок, а, может, просто любил поболтать, и в лице Джинки нашел идеального слушателя. Джинки был благодарен Минхо за это. Он уже не представлял, как будет дальше жить без вечных шуточек, снисходительных взглядов и заразительного смеха вампира. Вот смеялся Минхо просто поразительно, один в один как гиена! Его глупый захлебывающийся смех в пух и прах разбивал образ крутого парня, за что Джинки обожал его еще больше, Минхо сразу становился как-то ближе, достижимее. Мысли о скором расставании разрывали Джинки. Минхо, сам того не ведая, стал слишком дорог ему.       Минхо тоже коснулись перемены. Сердце его постепенно начало оттаивать, вампир снова ощутил вкус к жизни. Он и не замечал, что последнее время жил на автопилоте. Метался в вечных поисках, ни минуты не сидел на месте, что там творилось за пределами его планов и проблем его мало интересовало. Джинки своим жизнелюбием, мягкостью и в какой-то степени упрямством заставил его не только слушать, но и слышать. Не искать одну материальную выгоду, но просто наслаждаться обществом друг друга и жизнью в целом, находя счастье в малом. В Минхо проснулся мальчишеский азарт. Ему захотелось вытащить своего попутчика из зоны комфорта, подбивая на мелкие проказы. Он пару раз просил Джинки включить видео с простенькими розыгрышами, не требовавшими много времени и сил, которые после они попытались повторить. На робкие возмущения Джинки по поводу, зачем вообще это делать, Минхо коварно улыбался, приговаривая, что раз они все равно не из этого города, то их не найдут, зато будет весело. Вышло, однако, далеко не так удачно, как планировалось, и парням оба раза пришлось убегать от разъяренных жертв шутки. Если Джинки был в ужасе от их общей выходки и предпочел бы уносить ноги от гризли, чем от обиженного ими человека, то Минхо испытывал полнейший восторг. Адреналин плескался в крови, заставляя бежать быстрее, вампир крепко держал за руку своего неуклюжего компаньона, чтобы тот не упал в разгар погони, неловко запнувшись о собственные ноги, и испытывал истинное счастье. Минхо будто вернулся в беззаботное детство, когда был нормальным, когда они с братом точно так же подшучивали над общими друзьями или жутким соседом Бобом, про которого в их шайке ходили страшные байки, а после, истошно вопя от страха и ликования, гурьбой неслись в тайное убежище. Это было просто потрясающее ощущение: теплая ностальгия и… свобода. Мысли о неизбежном расставании и возвращении в свою безликую круговерть Минхо пытался запрятать поглубже, чтобы не портить себе удовольствие от настоящего.       За городом Джинки немного развеялся, пропала давящая атмосфера мегаполиса, к тому же тут уж точно его не заставили бы над кем-то подшучивать, людей-то не было. Хотя последняя просмотренная ими шутейка выглядела вполне безобидно, но парень все равно не мог отделаться от чувства вины перед теми, кого они разыгрывали. В глубине души он признавал, что такие вот выходки привносили свою лепту в копилку приключений, но вслух ни за что не высказал бы эту мысль.       Машина ехала гладко, скорость в ней совсем не чувствовалась, именно поэтому, когда Джинки мельком глянул на спидометр, то на мгновение потерял дар речи.       - Минхо. – Осторожно позвал парень.       - Мм? – Не оборачиваясь, отозвался вампир, голова его слегка покачивалась в такт игравшей по радио песне.       - Ты в курсе, что превышаешь скорость? – Джинки предположил, что Минхо попросту не заметил своей оплошности, слишком увлекшись приставучим мотивчиком, однако его наивным чаяниям не суждено было сбыться.       - Да, а что?       Джинки точно рыбка хватанул ртом воздух. Минхо выглядел абсолютно расслабленным, одной рукой небрежно придерживал руль сверху, даже тут проявляя свое доминирование. Ни проблеска чувства вины в наглом взгляде! Джинки строго насупился, разве можно вот так запросто нарушать правила дорожного движения и совершенно не беспокоиться по этому поводу? Для кого тогда их вообще придумали?       - Но это же неправильно. Немедленно снижай! – Низ живота, тем не менее, скрутило от страха. Если они на такой скорости попадут в аварию, то их потом по кусочкам собирать будут. Если останется что собирать…       - Не будь занудой. Трассы для того и созданы, чтобы на них быстро ездить, а не тащиться полудохлыми черепахами. К тому же, – Минхо игриво подмигнул, – разве тебя не заводит скорость?       - Н-не знаю, – неуверенно промямлил Джинки. Пожалуй, щекочущее чувство, поселившееся внизу живота, было очень похоже на то, что он испытывал, когда… Парень тряхнул головой, нет, он не даст сбить себя с толку! – И вообще, тебя совсем не волнуют штрафы?       - Не-а. – Мигом поскучнел вампир, поняв, что шалость не удалась и его намек возмутительным образом проигнорировали. Кажется, Джинки начал приобретать иммунитет к его подначкам. – Да и кто тут следит? У меня все под контролем. – Самоуверенно заявил Минхо, хмыкнув. – Я еще быстрее могу, хочешь?       - Нет!! – Джинки в ужасе зажмурился и крепко вцепился в дверную ручку. Вампир довольно ухмыльнулся. Если иммунитет и появился, то, скорее всего, весьма слабенький. – Минхо, пожалуйста…       - Ладно-ладно, только не плачь. – С насмешкой отозвался вампир, пугать зайчишку Джинки было слишком весело, чтобы отказывать себе в этом удовольствии, однако скорость он послушно снизил, установив на верхней границе допустимого. Джинки только через минуту решился приоткрыть один глаз, который тут же оголодавшим комаром в теплую летнюю ночь впился в стрелку спидометра. Убедившись, что его просьбу выполнили, парень немного расслабился.       - Останови здесь, пожалуйста.       - Зачем? Приспичило что ли? – То снизь ему скорость, то вообще остановись…       - Ну, можно сказать и так.       Джинки смутился, не говорить же, в самом деле, что затекшая пятая точка настойчиво требовала, чтобы ее размяли как следует? Парень был уверен, что стоит ему заикнуться о столь деликатной проблеме, как Минхо тут же этим воспользуется и предложит свои услуги. В голове вспыхнула картинка, как это могло бы происходить, еще точнее – как это происходило минувшей ночью, от которой парню стало жарко. Черт, а ведь он очень даже не против повторить… Подобная реакция собственного тела пугала. Джинки не имел опыта отношений с парнями и не знал, нормально ли это, испытывать сильное сексуальное влечение к представителю своего пола, когда, казалось бы, Минхо всего лишь облизывал пересохшие губы. Или просто пил воду, плотно обхватив губами горлышко бутылки, делая шумные долгие глотки, а после слизывал кончиком языка пролившиеся мимо капли… Джинки тяжело сглотнул. Фантазии все меньше поддавались контролю, еще немного и он сам бросится на Минхо точно оголодавший вампир. Их продолжительное тесное соседство плохо сказывалось на самообладании Джинки, непристойные мысли на постоянной основе поселились в его голове, чего раньше с ним никогда не бывало. Рядом с вампиром парень ощущал, что плохо соображает, будто что-то подавляло его рациональное «я», делало импульсивным, идущим на поводу у низменных желаний. После прошедшей ночи эффект только усилился. Если утром Джинки еще держал себя в руках, то после нескольких часов пути он себе больше не доверял. Именно поэтому Джинки наотрез отказался переодеваться в машине и воспользовался уборной кафетерия в Талсе, побоялся, что под внимательным взглядом вампира у него окончательно сорвет тормоза, а переодеться ему было жизненно необходимо. Во время предыдущей коротенькой остановки парень неожиданно для себя отметил одну неприятную вещь: климат в штате Мэн сильно отличался от местного, и плотные джинсы, которые дома Джинки спокойно носил все лето, здесь превратились в настоящее орудие пыток. В них было безумно жарко, ткань больно натирала взмокшие бедра, пришлось в срочном порядке выуживать из чемодана шорты.       Пожав плечами, Минхо съехал на обочину и махнул рукой из окна следовавшей за ними машине, мол, проезжайте, все в порядке. Он не был против маленьких причуд попутчика, если только они не занимали слишком много времени.       Джинки вылез из прохладного салона. Жаркий воздух мигом его облепил, солнце немилосердно жгло незащищенную кепкой макушку. Парень по своей беспечности успел позабыть, что без кондиционера сильно потел, футболка мстительно ему об этом напомнила, прилипнув к спине. И плевать ей было на то, что она была преимущественно белой, тончайшей и состояла из стопроцентного хлопка. Отбросив мысли о прохладе, оставшейся позади, Джинки приставил руку козырьком и осмотрелся. Кругом простиралась необъятная рыжая степь, небольшие холмы которой были утыканы пожухлой растительностью. Редкие кустарники и те жалко выглядели со своими скрюченными колючими ветками. Порыв ветра поднял с дороги пыль и бросил ее в глаза. Чихнув, Джинки потер нос. Да уж, негостеприимно. Не дав унынию загнать гвоздь в крышку гроба хорошего настроения, парень начал активно разминаться (футболка, напитанная потом, любовно обвила его тело еще плотнее), а когда после нескольких подходов приседаний ноги предательски задрожали, без страха полез в колкую сухую траву.       - Осторожнее, там могут быть змеи. – Минхо, до этого с комфортом наблюдавший за пыхтением попутчика из прохладного салона, все-таки вылез следом, обогнул машину и осторожно прислонился к раскаленному капоту. Джинки лишь отмахнулся на предупреждение.       - В случае чего у меня есть кому отсосать яд. – Беспечно отозвался он, продолжая продираться сквозь колючки.       - Смотря куда укусят. – Минхо сверкнул улыбкой. Джинки закатил глаза, кто бы сомневался.       Отойдя на несколько метров от дороги и едва не угодив ногой в кроличью нору, Джинки, наконец, остановился. Несмотря на жару, ему стало легче, туман в голове немного рассеялся. Парень повернулся лицом к солнцу, словно цветок подсолнуха, и широко развел руки, будто пытался обнять весь мир. Колючка безымянного растения не оценила его дружелюбных порывов и пребольно впилась в нежное место под коленкой, заставив ойкнуть.       - Знаешь, я немного скучаю по дому. – Парень дрыгнул ногой, пытаясь сбросить назойливое растение. Кожа в месте укола нестерпимо зачесалась.       - Так быстро сдался? – Минхо изо всех сил сдерживал рвущийся наружу смех, дергавшийся в чесоточном танце Джинки выглядел презабавно, пожалуй, переплюнул бы даже маленького Грута*.       - Нет-нет, просто… – Парень, наконец, избавился от колючки и с наслаждением почесался, закатив от удовольствия глаза, после чего вернулся в прежнюю позу солнечного купальщика. – Все такое непривычное. Города совсем другие. И люди.       - Люди такие везде, просто не всегда показывают свою сущность. – Цинично отозвался вампир.       - Думаешь?       Минхо посмотрел на Джинки. Ветер трепал его волосы, надувал парусом свободные шорты, только футболка упрямо продолжала липнуть к телу, обрисовывая силуэт, который вампир не отказался бы еще раз увидеть при свете дня. Однако его внимание привлекло совсем не это. Джинки улыбался. Тепло и ярко. Ярче солнца, от которого сейчас так мило жмурился. Маленькие морщинки крохотными лучиками расходились от уголков глаз, подсказывая, что этот человечек любил часто улыбаться и делал это искренне. Он весь светился неким внутренним уютным светом, от которого на сердце становилось хорошо и спокойно.       - Бывают редкие исключения. – Пробормотал вампир и уже громче спросил. – Что ты делаешь?       - Я пытаюсь полюбить степь, и, кажется, у меня начинает получаться. Мне нравится горьковатый запах трав, он напоминает нагретую смолу. А вот земля пахнет совсем по-другому, жаром и сухостью. Пыль мне не очень нравится. – Джинки снова чихнул и потер нос, а потом запрокинул голову и широко счастливо улыбнулся. – И здесь столько солнца! Дома его почти не бывает. Я люблю лес, но и солнце я тоже люблю, мне его не хватает. Сложно сравнивать.       - Насколько я помню, в этих местах проходит «Аллея торнадо»*, не боишься?       - Хм, а, может, я в детстве мечтал быть Дороти*? – Беззаботно отозвался парень.       - Чтобы ураган приземлил тебя прямиком на злую колдунью? – Минхо развеселился, представив себе, как неуклюже вывалившись из рухнувшего с небес домика, Джинки рассыпается в извинениях перед торчащими из-под фундамента кривыми ногами ведьмы.       - Нет, убивать колдунью мне не хотелось уж точно. Зато побывать в волшебной стране и обзавестись удивительными друзьями, с которыми не страшно пройти ужасные испытания, – Джинки на миг обернулся и сделал круглые глаза, намекая, насколько ужасные испытания имел в виду, – очень даже.       - Допустим, один «удивительный друг» у тебя уже есть. – Минхо скептически улыбнулся, с сарказмом додумав, что необычнее него вряд ли можно кого-то найти.       - И я этому очень рад, – кивнул Джинки.       - Раньше ты был другого мнения. – С легким удивлением отметил вампир. Ему казалось, что он до смерти надоел своему попутчику, но тот в виду своей воспитанности и добросердечности просто не показывал своего раздражения.       - Так то раньше, а теперь все поменялось. Я узнал тебя лучше, и ты меня – тоже. – Как нечто само собой разумеющееся объяснил Джинки.       - Мы не так уж долго знаем друг друга. Неужели тебе этого достаточно? – Нет, этот парень не перестает его удивлять! Он что, настолько наивен и доверчив? Когда-нибудь жизнь пребольно щелкнет его по носу за это.       - Главное не сколько, а как. – Назидательным тоном ответил парень.       - Странный ты. – Протянул вампир.       - Какой есть. – Джинки пожал плечами. – Ну, а кем ты мечтал стать в детстве?       - Астронавтом? – Минхо насмешливо изогнул бровь, клюнет или нет? Джинки беззлобно фыркнул.       - Неубедительно.       - Раскусил. – Ничуть не расстроился Минхо и теперь уже честно ответил. – Пилотом гоночного болида.       - А вот это больше похоже на правду. Чего ж не стал? Гоняешь ты… – Парень возвел глаза к небу, где, оставляя за собой белый след, летел самолет. Минхо проследил за направлением его взгляда и хмыкнул.       - По настоянию матери сменил мечту на более практичную, а любовь к гонкам оставил своим хобби.       - И что же ты в итоге выбрал? – Любопытство Джинки не имело границ, с каждым полученным ответом у него возникало все больше вопросов. Ему хотелось знать, чем жил и дышал Минхо, может хоть так удастся хоть чуточку лучше понять его?       - Ну… – Вампир поморщился. – Учился на управленца.       - У-у-у, скучно. – Джинки скуксился, воздушный замок, что уже успел выстроиться в его голове, мигом растаял. Пожалуй, Минхо со своим обаянием и целеустремленностью легко справился бы с подобной работой, вот только его наплевательское отношение к правилам…       - Вот и я так решил. Доучился, но работать не пошел. – Минхо немного помолчал. – В Лос-Анджелесе много солнца. И океан. Воздух там более влажный, так что климат, думаю, тебе понравится. – Его губ коснулась мягкая улыбка. Да, Джинки определенно пойдет золотистый загар, а песчаные пляжи, окруженные вечнозелеными пальмами, наверняка приведут его в неописуемый восторг. – А за людей не отвечаю.       - Ты там бывал раньше? – Глаза парня засветились, мыслями он уже перенесся на берег океана, ему даже почудился запах морской соли. Да, в Лос-Анджелесе непременно будет лучше, чем в любом другом мегаполисе, встреченном ими по пути! По-другому и быть не может!       - М-м-м… можно и так сказать. – Замявшись, ответил вампир.       - Проездом, да?       Минхо снова неопределенно замычал. Поддавшись внезапному порыву, он оторвался от капота, без труда преодолел колючие заросли и вплотную подошел к Джинки со спины. Руки, живя собственной жизнью, крепко обвили тело парня, прижимая его к вампиру. Устроив подбородок на плече, Минхо тяжко вздохнул, наконец, замирая каменным изваянием. Джинки был таким теплым и мягким… Остановить бы мгновение здесь и сейчас. Минхо вдруг захотелось почувствовать себя хоть чуточку кому-нибудь нужным. Честнее – нужным Джинки. Чтобы тот обнимал не абстрактный мир, но его одного. Чтобы взгляд его лучистых глаз был направлен только на него. Хотелось провести вечность вот так, болтая ни о чем и обо всем на свете. Ненадолго поддаться слабости, наверное, все же не преступление..?       Джинки вздрогнул, невольно опуская руки, но не отстранился. Густой сладкий аромат, не имевший ничего общего с окружавшей их растительностью, мгновенно спутал все его мысли. Минхо обнял его! Без каких-либо пошлых намеков, просто подошел и обнял. Это было так… приятно. Кожа покрылась мурашками, Джинки, повинуясь сиюминутному желанию, прижался еще чуть плотнее и скосил глаза вбок. Минхо смотрел вдаль непривычно задумчивый. Сосредоточенно нахмуренные широкие брови, темные большие глаза, на дне зрачков которых тлеющими углями отражалось солнце, обрамленные длинными ресницами, таким и девушкам завидовать не стыдно. Прямой аристократический нос с хищными «крыльями», упрямо поджатые пухлые губы, а чуть ниже – родинка, которую Джинки раньше не замечал. Если задуматься, он впервые так внимательно разглядывал лицо Минхо. Вампир был красив. Именно той мужественной красотой, от которой перехватывало дыхание. А еще остроумен, бесшабашен, достаточно умен и в какой-то степени добр. Иногда. Даже излишняя самоуверенность и нагловатость его не портили, но добавляли «остроты» характеру. Джинки сглотнул и тоже перевел взгляд на бескрайнюю степь. Может не стоило противиться своим желаниям? Если его тянет к Минхо, то зачем искать причины для отказа? Вдруг у них есть шанс стать друг для друга кем-то больше, чем просто попутчиками? Пока еще есть время…       - Минхо, – тихо позвал он, решаясь.       - Мм? – Рассеянно отозвался вампир.       - Знаешь, я передумал. – Сердце гулко забилось, грозясь проломить ребра.       - На счет чего? – Минхо отвлекся от своих мыслей, почувствовав волнение парня. Он трепетал точно пичужка в его руках.       - Н-ну… – Джинки ниже опустил голову и стал неловко перебирать пальцами. – Я подумал о твоих словах, что больным нужен особый уход, и решил, что в них есть смысл. Вот…       Минхо удивленно поднял брови, не веря своим ушам. Развернул парня к себе лицом и попытался заглянуть под низко нависшую челку. Лицо Джинки пылало от смущения.       - Это ты что, дал официальное разрешение на «внеочередное обслуживание»? – Все же уточнил вампир.       - Ужасно прозвучало, знаешь ли. – Джинки, закусив губу, сделал глубокий вдох, пытаясь унять волнение, однако новая волна аромата свела его попытку на нет. – Если не хочешь, то и не…       - Я-то всегда хочу, особенно когда дело касается тебя. Но с чего вдруг ты изменил свое решение? – У Минхо в голове не укладывалось. Он что-то пропустил? Когда?       - Может потому, что я тоже хочу, – чуть слышно ответил парень. Сердце Минхо пропустило удар.       - Еще никогда в жизни меня не просили об этом в такой милой форме.       - Прекрати смущать меня. – Едва владея языком, пролепетал Джинки. Сознание помутилось, слова превратились в неразличимые звуки, значение имели только губы, произносившие их. Мягкие и чувственные они притягивали взгляд, манили прикоснуться к ним.       - О, нет. Я только начал!       Минхо быстро отошел от шока и перехватил инициативу в свои руки. Если существовал хоть малейший шанс сделать Джинки своим, пускай только физически, пускай на краткий миг, он воспользуется им. Это маленькое, но такое горячее солнце все настойчивее стремилось занять центр его вселенной, сил и решимости помешать ему в этом оставалось все меньше. Гораздо легче было поддаться и уступить. Минхо напористо оттеснил Джинки к машине, не давая опомниться, ловко втолкнул на заднее сидение и залез за ним следом. Дверь захлопнулась, отрезая пути к отступлению. Глаза Джинки лихорадочно блестели. Он хотел сделать этот шаг навстречу. Еще один. И пускай хоть пропасть в конце! Эта его решимость отразилась во взгляде, страстный и беззащитный, от такого контраста сносило крышу. Минхо ухватился за пояс шорт, но Джинки уперся, не давая себя раздеть.       - Нет, Минхо. Не так.       Неожиданно он вплел пальцы в волосы и потянул вампира на себя, заставляя лечь сверху. Сердцем к сердцу. Заглянул в глаза снизу вверх, открыто, без стеснения встречая ошалевший взгляд вампира своим, огненным, решительным. И впервые поцеловал. Мир закружился, наполнившись новым цветом, вкусом, запахом. Целовать Минхо было… сладко. Тот запах, что не раз замечал Джинки, в поцелуе проявился гораздо отчетливее, ярче, он пьянил, лишал рассудка. Пробуждал жажду. От него горело во рту, хотелось целовать Минхо еще и еще. Джинки оказался жаден, обхватив вампира ногами, он максимально тесно прижался к нему и держал в объятиях крепко, не давая и шанса отстраниться. Он рваными толчками терся пахом о пах, несдержанно выдыхая от удовольствия в припухшие от бесчисленных поцелуев губы, тонкая ткань шорт не скрывала эрекции, Минхо отчетливо ее ощущал. Сердце Джинки билось как сумасшедшее, электрические токи возбуждения прошили все тело, воспламенили кровь. Было так приятно, наконец, оказаться в плену, но быть не обольщенным, а обольстителем. Одной рукой Джинки вцепился в плечо любовника, судорожно сжав его пальцами, в то время как второй продолжал терзать волосы, до боли оттягивая жесткие пряди. Он то прикусывал пухлые губы, то мягко прижимался к ним, то вдруг напористо проникал сквозь них языком, чтобы втянуть в еще более глубокий поцелуй. Их языки сплелись в танце, больше похожем на борьбу за главенство. Минхо глухо застонал, поддаваясь, он давно не был ведомым, эта игра будоражила его. Дрожащими руками Джинки уцепился за футболку и потянул вверх, пытаясь стащить ее с вампира. Минхо позволил ему это сделать хотя бы ради глотка воздуха, в груди уже щемило от его недостатка. Вид поджарого тела вызвал восхищенный вздох, в паху стрельнуло до боли, этот чертов вампир действительно оказался сексом во плоти. И сейчас он полностью принадлежал ему. Не удержавшись от соблазна, Джинки сжал упругие грудные мышцы и тихо застонал, он и подумать не мог, что касаться другого парня так окажется настолько приятно.       Подняв пьяный взгляд на Минхо, Джинки потянулся к нему, но вампир не дал снова прикоснуться к своим губам. Вместо этого он сам начал сантиметр за сантиметром зацеловывать лицо Джинки: широкие скулы, мягкие щеки, горбинку носа, очаровательную родинку на подбородке. Руками же, задрав футболку, неспешно ласкал тело любовника: огладил грудь и живот, под бархатистой влажной от пота кожей угадывались не менее крепкие, чем у него, мышцы пресса. После прошелся вверх по бокам, очертив каждое ребро, щипнул темные горошины сосков, постепенно вновь добрался до шорт и, наконец, стащил их вместе с бельем. Ткань затрещала от того, с каким нетерпением и силой ее рванули вниз. Несдержанно рыкнув, Минхо перешел с поцелуями к шее. На нежной коже расцвели багровые цветы страсти, жгучие, болезненные, но такие желанные. Вампир инстинктивно нашел самый сильный узел из энергетических нитей и прижался к нему губами, ощущая манящее биение жизни. Джинки запрокинул голову, еще больше подставляясь. Если б его сейчас попытались укусить, как во снах, он сам бы отдался, не в силах сопротивляться. Гортанный раскатистый рык продрал до костей. Зубы неумолимо сжались, вырвав короткий вскрик боли, но так и не прокусили, остановившись в последний момент. Нити натянулись, замерцав ярче, еще небольшое усилие и… Нет, нельзя. Безмолвно извиняясь, Минхо мягко поцеловал место укуса, одновременно накрыв своей горячей ладонью ноющий член любовника, Джинки выгнулся навстречу, приоткрыв рот в немом стоне. Слишком приятно. Скользящие быстрые движения доводили до исступления, заставляя живот поджиматься в спазмах. Минхо точно одержимый вылизывал шею, глубоко вдыхая запах, пьянея от него. За ушком расцвел очередной засос, вампир, не в силах до конца обуздать зверя внутри, ощутимо прикусил нежную кожу, вновь заставив парня вскрикнуть. Рука двигалась все быстрее, все жестче сжималась на пульсировавшей плоти. Чем ближе Джинки был к разрядке, тем ярче и насыщеннее проявлялся его аромат. Терпение истощилось. Минхо быстрыми жалящими поцелуями переместился вниз и взял давно просившуюся плоть в рот. Он несдержанно застонал от блаженства, едва ощутил ее вкус. Джинки согласно замычал, выгибаясь дугой и проникая еще глубже в податливый рот. Глаза закатились от удовольствия, его сводило с ума то, как глубоко и жадно мог брать Минхо. Джинки судорожно хватался то за ручку двери, то за спинки сидений, то за широкие горячие плечи, оставляя на них красные следы от ногтей, не зная куда деться от переполнивших его ощущений. Ноги дрожали, как у пьяного, и бесстыдно разъезжались в стороны. Он больше не владел своим телом, плавясь от ласк любовника. Вампир быстро двигал головой, жадно отсасывая, теплая слюна, которую он не успевал сглатывать, текла по подбородку, и это было самое сексуальное, что Джинки видел в своей жизни. Напрягшись, Минхо взял максимально глубоко, губами исхитрившись частично обхватить уже поджавшиеся яички. Джинки, взвившись, протяжно на грани крика застонал под ним. Будучи буквально на грани, он вцепился в волосы Минхо и потянул на себя, заставляя оторваться от паха. Вампир угрожающе зарычал, напрягшись всем телом, челюсти на миг окаменели, не желая выпускать «добычу», но он все же уступил. Снова. Только ему.       - Минхо, Минхо, Минхо, – заполошно шептал его имя Джинки, вновь целуя до боли припухшие губы. – Пожалуйста, я так хочу…       В карих глазах было столько мольбы. Лицо Минхо исказила мука, он отчаянно поцеловал в ответ и горячо зашептал:       - Нет, не заставляй меня. Нам нельзя…       Он мягко и вместе с тем решительно вывернулся из ослабевших рук, перехватил их за запястья, чтобы Джинки больше не смог его остановить, и вернулся к прерванному делу. Язык плотно прижался к мошонке, пощекотал ее, после чего губы мягко обхватили каждое яичко по очереди, чуть посасывая. Джинки захныкал и дернул руками, но его держали крепко. Не давая опомниться, Минхо провел языком от мошонки до головки члена и снова втянул его по основание. Как сквозь вату он услышал жалобный всхлип-полустон. Просьба Джинки отрезвила Минхо. В голове теперь билась лишь одна мысль: «Нельзя так рисковать». Чтобы Джинки вновь не начал просить то, чего Минхо не мог дать ему даже под страхом смерти, он пошел на крайнюю меру. Он решился взять больше, чем необходимо. Настроиться на энергетический узел не составило труда, он без того привлекал к себе взгляд своим насыщенным пульсирующим свечением. Минхо осторожно подцепил его и сделал мощный глоток. Чистая свежая энергия потоком хлынула внутрь, заставив волосы на загривке встать дыбом, она наполнила тело вампира до краев. Сил заметно прибавилось. Зрачки расширились, почти полностью затопив собой радужку, отчетливо отливая алым. С каждым глотком остановиться было все труднее. В горле разлилось липкое тепло, ко вкусу напоенного влагой леса добавился другой, животный, принадлежавший физической составляющей Джинки, но от этого не менее восхитительный. Минхо по-звериному утробно зарычал, на миг потеряв разум, выжимая любовника до последней капли. Его пальцы оставили багровые отметины на запястьях и бедре парня, так сильно он вцепился в свою «жертву». Джинки принадлежал только ему и никому больше в этом мире.       Скачок энергии был разительным, Джинки хватанул ртом воздух, глаза его закатились. Сердце до боли сдавило, словно на грудь положили бетонную плиту, тело сковал жгучий холод, казалось, что вот-вот оно покроется инеем. Что-то в груди, единственно теплое оставшееся во всем оцепеневшем существе, отчаянно рванулось на призывный алый свет глаз вампира… Хрипло выдохнув, Джинки отключился. Минхо с трудом оторвался и уткнулся ему в живот, горло раздирала потревоженная жажда, раз спустив с поводка, сдержать ее было крайне сложно.       - Прости-прости меня… – Хрипло шептал Минхо, задыхаясь от боли в горле и груди.       Он весь горел. Он безумно хотел Джинки. Хотел подхватить его крепкие ножки под коленями, широко развести в стороны, заставив бесстыдно раскрыться для себя, и овладеть им. Сначала неспешно и нежно, превратив их первый раз в сладкое, тягучее как патока воспоминание, а после все быстрее и жестче, чтобы Джинки голос сорвал от криков под ним. Но это табу Минхо переступить был неспособен. Джинки… пробудил в нем слишком много человеческого. Минхо давно не испытывал возбуждения, приучив себя воспринимать процесс не более, чем прием пищи, а полноценным сексом не занимался с тех самых пор, как осознал себя вампиром. Особенности «обновленного» организма позволяли длительный период не вести половую жизнь. Однако у каждого срока был свой предел. Джинки заставил вспомнить Минхо, каково это желать кого-то до безумия. Нутро скрутило спазмом, отвыкший организм тяжело возвращался к прежним реакциям. Плохо, очень плохо. Этот ящик Пандоры нельзя было открывать. Нахмурившись, Минхо неуверенно коснулся себя, пах прострелило острой болью, вампир до крови закусил губу, не давая вырваться стону, и упрямо продолжил дрочить себе. Бедра и поясницу свело судорогой, рука едва слушалась. Лицо все покрылось испариной от напряжения, тяжелое дыхание шумно срывалось с закушенных губ. Кровь постепенно разошлась, стало немного легче, даже появились проблески забытого удовольствия. Минхо закрыл глаза. В голове вновь ярко вспыхнул образ стонущего Джинки, державшегося за его руки своими маленькими и дрожащими. Молящий взгляд, розовое от смущения лицо и мягкие округлые бедра, усердно подмахивавшие его глубоким толчкам. Вжавшись лицом в расслабленный живот Джинки, Минхо, едва слышно замычав, кончил. Едкий для его чувствительного обоняния запах наполнил салон автомобиля, тот самый концентрированный яд, который так привлекал к нему «жертв». Его дар и проклятие.       Минхо несколько минут приходил в себя, мысли никак не желали собираться в кучу и продолжали жалить мозг откровенными образами, но он не был бы собой, если б не сумел вновь взять их под железный контроль. Насилу отдышавшись, Минхо достал влажные салфетки и убрал все до последней капли, проследив, чтоб ничего не попало на Джинки. Каким же придурком он себя сейчас чувствовал, подверг опасности того, кого… До боли закусив без того прокушенную губу, Минхо заставил себя собраться. Пора было прекращать все это, пока они не зашли слишком далеко. Его эгоизм, его жадность… даже у них должен быть предел. Нависнув над Джинки, Минхо мягко поцеловал парня в лоб, пока тот, совершенно обессиленный, спал. Вампир замер так на некоторое время, осторожно вдыхал его аромат, с нежностью смотрел на расслабленное, чуть бледнее, чем обычно, лицо, стараясь запомнить его до мельчайших подробностей. Рука замерла над щекой, так ее и не коснувшись, пальцы сжались в кулак до побеления костяшек. Решительно выдохнув, Минхо отстранился, натянул футболку и пересел на водительское место. С этого момента он собирался сжигать мосты.

***

      Форд безустанно мчался вперед. Злобно взрыкивал, когда хозяин, не сбавляя скорости, едва вписывался в повороты, и точно дикий зверь пытался вырваться на свободу из-под дрогнувшей руки. Минхо утробно рычал ему в ответ, даже верная прежде машина отказывалась его слушаться. Педаль газа утоплена в пол, скорость давно вышла за пределы разумного, но ее все еще было мало. Надо еще быстрее, чтобы оторваться от всего этого! Разорвать нити, что с каждой секундой все туже скручивались в стальные канаты и тянули назад, разрывая душу на куски. Жизнь, казалось, летела к чертям. Все, что было выстроено с таким трудом, разрушилось буквально за несколько дней. Минхо и предположить не мог, что его мирок был настолько хрупок и неустойчив, хватило капли человеческого тепла и участия, которые он сам по глупости впустил, чтобы стеклянный замок треснул. Надо было что-то делать. Он был в ответе не только за свою жизнь теперь. И не был уверен по плечу ли ему эта ноша.       До Амарилло – следующей по плану остановки – оставалось несколько часов езды, но Великий закон Подлости вновь подкинул неприятностей. Погода начала стремительно портиться под стать настроению вампира. Изначально маленькое белое облачко, маячившее далеко на горизонте, быстро увеличивалось в размерах, вскоре небо полностью затянуло тяжелыми черными тучами. Из мрачных мыслей Минхо вырвал громкий хлопок. Не успев понять в чем дело, вампир крепче вцепился в руль, машину резко повело, как если бы под колесами вместо асфальта оказался гладкий лед. Скорость была слишком велика, чтобы справиться с управлением. Форд с визгом вылетел в кювет, только каким-то чудом не перевернувшись. Ремень раскаленным жгутом врезался в грудь, Минхо сначала дернуло вперед, а потом резко отбросило назад, так, что он больно приложился затылком об изголовье кресла. В глазах на миг потемнело. Черт, он же не может так глупо умереть? Или может? Все еще спавшему сзади Джинки повезло больше, вампир добротно закрепил его, как волка когда-то, чтобы не съехал с сидения. Будь он не пристегнут, страшно было бы представить, что с ним случилось бы. Однако Джинки продолжал мирно спать, болезненно хмурясь во сне, ни громкий хлопок, ни встряска не разбудили его. Чертыхаясь, Минхо обернулся, проверяя, все ли в порядке с Джинки. Нити слабо светились, отражая низкий уровень энергии, но нигде не провисали. Немного успокоившись, вампир выбрался наружу. Поднялся штормовой ветер, стоять на улице даже под прикрытием автомобиля стало сложно. Резкие перемены погоды в Оклахоме были обычным явлением, что отнюдь не делало их приятными. Минхо, прикрыв глаза от пыли и песка, яростно бросаемые ветром ему в лицо, внимательно осмотрел машину и нашел проблему: пробило колесо, диск не пострадал, но чтоб добраться до ближайшего автосервиса, придется сильно постараться. Вампир вздрогнул от неожиданности, когда на плечо упала первая тяжелая капля дождя. Затем ударила по темени вторая и с мерзким мокрым ощущением скатилась вниз по затылку, Минхо невольно вжал голову в плечи. Прекрасно. Предстояло ехать теперь не только со спущенным колесом, но и при практически нулевой видимости по сырой дороге. Дождь набирал обороты, кожа покрылась мурашками от холода. Глухо зарокотало в небесах, раскатисто и вальяжно, гром не спешил, постепенно накапливая мощь.       - Вот невезуха!       Зарычав от досады, Минхо достал насос, чтобы подкачать колесо. К тому времени, когда ему это более-менее удалось, он вымок до нитки. В носу подозрительно чесалось. Под ногами сплошным потоком текли уже не ручьи, а целые реки с грязными хлопьями пены. В кроссовках чавкала вода пополам с песком. По черному брюху лохматых туч змеей скользнула молния, расколов небо на неравные части, она на миг ослепила Минхо невыносимо-ярким синим отсветом. Следом снова грохнуло, уже гораздо ближе и громче, стекла в машине от мощности звука задрожали. Минхо, с трудом преодолевая ветер, забрался обратно в салон. Джинки, вздрогнув от оглушительного звука, наконец, очнулся, вяло огляделся и, зацепившись взглядом за Минхо, хрипло спросил:       - Что это?       - Гром. Я очень надеюсь, что это просто гроза, а не предвестник торнадо, иначе твоя мечта о приключениях Дороти станет вполне реальной.       - Почему? – Опешил Джинки.       - Потому что мы можем не успеть убраться с дороги, колесо спустило. – Угрюмо отозвался Минхо.       - А запаска?       - Это и была запаска.       Джинки медленно кивнул, принимая ответ. В отлежанном боку стрельнуло, парень неловко отстегнулся и, завернувшись по уши в плед, сел. Он не помнил, как его одевали и укладывали, не знал, сколько времени они ехали, темень за окном сбивала с толку. Он помнил только леденящий холод и бессилие, мгновенно утянувшие его в черную пропасть, в которой не было ничего. Такого раньше не случалось. Ужас пробрал все его существо до костей, на мгновение он действительно поверил, что умирает. За окном снова сверкнуло. Вздрогнув, Джинки сжался в комок. Он с детства боялся грозы. Боялся и нового угрюмого Минхо, что уже осторожно выехал на дорогу. Почему вампир молчал? Почему не обернул все в шутку, как прежде? Неужели так сильно расстроился из-за машины? Или виноват он сам – Джинки – своей выходкой сделав что-то не так? Но как же… Он же видел, что их желание взаимно, так почему Минхо так странно себя вел сейчас? Наконец, сквозь рев ветра и барабанную дробь ливня прорвался мощный раскатистый рокот, от которого волосы на затылке зашевелились. Невольно вспомнилось, что молнии могут ударять в землю, а их форд мчался совсем один по голой равнине – идеальная мишень. Джинки захотелось оказаться в укрытии как можно скорее.       - Минхо, где мы сейчас? – Тихо спросил парень, нервно комкая мягкую ткань пледа пальцами.       - Не знаю. – Буркнул вампир, внимательно вглядываясь в дорогу, утонувшую во мраке, даже мощному свету прожекторов оказалось не под силу разогнать его. Дворники мельтешили по лобовому стеклу точно заведенные. Раздражало.       - Далеко до города? Хоть какого-нибудь? – Продолжал допытываться парень.       - Не знаю! – Рявкнул Минхо, разозлившись. Неужели с первого раза непонятно было?       Джинки снова замолчал, вжав голову в плечи и прикусив язык, он понял, что с вопросами лучше пока не лезть. Минхо неизвестно по какой причине злился на него. Пожалуй, стоило проанализировать все события прошедшего дня, может там крылась разгадка? Вздохнув, Джинки боязливо уставился в окно, за которым практически ничего не было видно, только все более частые голубые отсветы.       Форд ощутимо заносило на скользкой дороге даже при минимальной скорости движения. Минхо пару раз выбирался из салона, чтобы подкачать колесо, когда машина совсем переставала слушаться и начинала вилять точно пьяная. Лишь к ночи им удалось добраться до ближайшего городка. Буря и не думала униматься, грозовой фронт растянулся на многие мили. Местами плохо приколоченные жестяные листы крыш развевались, точно тряпичные, с характерным лязгающим грохотом. Стонущие под порывами ветра деревья гнулись к земле, грозясь сломаться. Перед въездом в гараж автосервиса пикап завяз в раскисшей грязи, обиженно чихнул и заглох, не желая больше заводиться. Работники разводили руками, вам надо, вы и толкайте, а мы в такую непогоду на улицу ни ногой. Джинки какое-то время слушал приглушенные звуки ругани, когда же стало ясно, что им не помогут, молча вылез из салона, чтобы затолкать машину в гараж вместе с Минхо. Ноги скользили в жидкой грязи, не находя необходимой опоры для рывка, за шиворот лились ледяные потоки воды. Джинки то и дело падал на колени, Минхо держался увереннее, но и у него руки дрожали от напряжения. Чертыхнувшись сквозь зубы, вампир пихнул машину изо всех сил, глаза на миг вспыхнули алым одновременно с прочертившей небо молнией. В ту же секунду громыхнуло так, что уши заложило. Джинки зажмурился, с огромным трудом переборов желание сжаться в комок и заскулить. Из ближайших проулков нестройным хором сигнализаций заголосили припаркованные автомобили. Грязь влажно чавкнула и неохотно выпустила одно колесо. Затем второе. В отместку вцепилась в кроссовки, до краев наполнив их жижей из песка и глины, стягивая с пяток. Шаг за шагом парни вытянули форд из ямы и продолжили толкать до гаража, работники автосервиса в самый последний момент раскрыли ворота, до этого наблюдая за потугами будущих клиентов через круглые окошки под защитой стен помещения. От холода и усталости ни рук, ни ног парни не чувствовали. Сдав машину на ремонт, вымотанные, грязные и злые попутчики снова выбрались на улицу, за время мучений им успела примелькаться тусклая неоновая вывеска хостела. Тот находился чуть выше по улице и при ближайшем рассмотрении вид имел весьма плачевный. Одна буква в вывеске отсутствовала вовсе, крыльцо щерилось бетоном в местах побитой плитки, а часть стекол была заклеена пленкой. Внутри здание выглядело ничуть не лучше, чем снаружи: старое, облупившееся, под ногами лежал вытертый пыльный ковер, а в воздухе витал отчетливый запах плесени, но искать другое место попросту не осталось сил. Администратор, тощий сутулый мужичонка с жидкими усиками, окинул поздних посетителей критическим взглядом – парни выглядели довольно жалко, с них на пол успела натечь целая лужа – неприятно хмыкнул и припечатал:       - Мест нет.       - Может, мы сможем договориться? – Минхо попытался спрятать раздражение и злость за маской очарования, для убедительности достав из кармана насквозь промокший бумажник, но мужик оказался на редкость непробиваемым.       - Это вряд ли. – Скрипуче усмехнувшись, администратор демонстративно оперся о стойку и вопросительно посмотрел на предположительных постояльцев. Взгляд его прямым текстом говорил уходить отсюда на своих двоих без лишнего шума и вызова охраны.       Минхо закатил глаза. Ладно, так даже проще, убьет двух зайцев одним выстрелом. Он решительно обогнул стойку, проигнорировав протесты служащего, и скрылся за ней с головой. Джинки удивленно вытянул шею, пытаясь заглянуть. Что вампиру там могло понадобиться? Потом, дернувшись назад, покраснел и тут же побледнел, плотно сжав губы в тонкую линию. Руки у него задрожали. Джинки понял, что там происходило, но очень хотел бы этого не знать. Спустя пару минут чавкающих сочных звуков и одного блеющего стона, парни уже шли в свой номер.       Минхо еще за стойкой незаметно отер рот, едва сдержав рвотный позыв. Он отвык от того, что энергия у всех разная и далеко не вся она ему нравилась. И люди, у которых он ее брал, тоже. Во рту стоял отвратительный привкус обоссанного картона, по крайней мере, именно так вампир себе его представлял, но он упорно выжимал из себя непринужденную улыбку, чтобы не подавать виду, что на самом деле ему не так уж и хорошо. Он слишком расслабился, привык к легкой жизни с постоянным… источником пропитания. О том, чтобы Джинки остался с ним, не могло быть и речи, Минхо не сможет вечно сдерживать его. И себя тоже. В один далеко не прекрасный день они перейдут черту. Пусть лучше сейчас он сделает ему больно, проявив равнодушие и цинизм, чем сломает жизнь, может быть когда-нибудь Джинки осознает это и скажет спасибо. Вампир покосился на парня, тот шел чуть позади деревянной походкой, низко опустив голову. Минхо отвел взгляд, едва слышно выдохнул и, сложив онемевшие губы трубочкой, нарочито громко засвистел бравурный мотивчик.       Джинки споткнулся, но сумел удержаться на ногах, всего на миг он прожег спину Минхо полным боли и негодования взглядом, однако почти сразу же потух. Лоснящаяся довольством физиономия Минхо раздражала его. Нет, даже больше, бесила! Они, конечно, не признавались друг другу в любви до гроба и ничего не обещали, но все же… внутри что-то оборвалось. Джинки чувствовал себя преданным. Неохотно переставляя ноги, он доплелся до их общего номера, дверь в которую Минхо уже успел открыть. Замер на пороге, устало привалившись к дверному косяку, и с едва сдерживаемой горечью в голосе тихо спросил:       - И тебе не противно так сосать у каждого встречного?       За окном в очередной раз сверкнуло. Люстра мигнула, подумала немного, но все же разгорелась снова болезненным мерцающим светом.       - Мне? Отнюдь. И энергию восстановил и ключик получил. Тебе что-то не нравится? – Минхо вольготно развалился на кровати, едва ли тянувшей размером на полуторную, и закинул руки за голову. – Можешь идти ночевать в машине, я не против. Больше места достанется.       - Иди ты… – Засопев, Джинки резко захлопнул входную дверь и скрылся в ванной.       Он не видел жуткой гримасы отчаяния и ненависти к самому себе, исказившей красивое лицо. Не слышал, как крошилось чужое сердце, потому что был оглушен звоном разбившегося своего. Стоя под тугими горячими струями душа, Джинки внезапно осознал, что ревновал. Сильно, страшно, до скрипа зубов. Внутри клокотала обида: то вокруг него увивались и чуть ли не каждые четыре часа лезли с непристойными предложениями, а тут так легко прямо у него на глазах «обслужили» какого-то другого мужика! За ключ от номера! А он ведь открылся Минхо, доверился. Он его… Джинки оборвал себя. Какой же он глупец. Ему в самую первую встречу указали на его место, он всего лишь «еда», не более того. Забавная, наивная и восторженная, с которой можно поболтать и приятно провести время. Так чего же Джинки ждал? Парень крепко зажмурился и съежился в комок, молча глотая слезы. Как же больно…       Когда Джинки выбрался из душа, кутаясь в линялый серый от множества стирок халат, в номере уже никого не было. Шмыгнув носом, он подошел к окну: гроза чуть успокоилась, громыхало теперь где-то в отдалении. Капли дождя выбивали барабанную дробь на тонком подоконнике, расшатывая его еще больше и вымывая из щелей остатки скопившейся грязи. На улице никого не было, свет фонарей выхватывал только бурлившие ручьи, бежавшие вниз по тротуару, да облезлую дворнягу, которая, ощутив на себе чужой взгляд, юркнула в темный проулок. Больше ничего интересного Джинки не заметил. Вздохнув, он забрался в постель и накрылся одеялом с головой, однако так сильно устал, что никак не мог уснуть. Парень ворочался, перекладывался с места на место, даже попытался убрать подушку под ноги, все равно та оказалась каменной и обещала боли в шее наутро, но ничего не помогало. Тогда он начал считать овец, потом слонов, жирафов, цифры, вспоминал математические формулы до тех пор, пока голова не разбухла до размеров перезрелой тыквы. Измученный он раскинулся звездой и уставился в потолок. Широко раскрытые глаза вскоре закололо, перед ними начали мигать черные «мушки», сливавшиеся с тенями в комнате, которые потом перешли в зеленые и лиловые кривые кольца, но парень упорно продолжал пялиться, пока его не начало затягивать в дрему. Тело, наконец, расслабилось и по ощущениям стало весить целую тонну. Джинки был все еще слишком слаб, ему не удалось поужинать, и от этого он чувствовал себя паршиво. Засыпая, он мечтал только о том, чтобы все это поскорее прошло.

***

      Едва Джинки скрылся в ванной комнате, ухмылка на губах вампира увяла. В груди болело. Он все-таки мразь, все, что он умел в своей жизни – только разрушать и отталкивать. Ничего не поделать, так было нужно. Минхо заерзал, кровать оказалась жутко неудобной, местами пружины были сильно продавлены, отчего матрас пошел буграми, которые в свою очередь больно впивались в спину. Промаявшись некоторое время, вампир бросил это бесполезное занятие и со вздохом уставился в потолок. В носу свербело все ощутимее, кажется, он простыл. Болеть, конечно, долго не будет, но все равно неприятно. Перед внутренним взором всплыл образ Джинки в фартучке с рюшами и подносом в руках, над миской с куриным бульоном курился ароматный дымок. Вот парень, обеспокоенно хмурясь, мягко высказывает Минхо за безалаберность, присаживается рядом и протягивает ложку с бульоном, наглядно показывая своими мягкими губками как надо открыть рот. Больной послушно все съедает, а едва Джинки отставляет поднос в сторону, крепко хватает его за руку, опрокидывает на постель и подминает под себя. Сейчас его очередь показывать, какое лекарство быстро поставит его на ноги. Минхо глупо улыбался, представляя все это, но когда осознал, куда завели его фантазии, жестко одернул себя. Нет, так дело не пойдет. Припомнив одну технику, вампир постарался выкинуть все мысли из головы и сосредоточиться на дыхании. Получилось не сразу, но едва ему удалось поймать волну опустошенного умиротворения, как сквозь шум воды пробился какой-то странный звук. Всхлип? Джинки плакал? Минхо мигом соскочил с кровати и, сделав гигантский шаг, успел ухватиться за ручку двери ванной комнаты, прежде чем замер как вкопанный. Почему он хотел утешить Джинки? Он же этого и добивался, чтобы парень возненавидел его, чтобы в его голове даже мысли не возникало о помощи такому эгоистичному самовлюбленному типу, как он. Пальцы неохотно разжались, пришлось приложить усилие, чтобы убрать руку. Вампир развернулся, когда очередной придушенный всхлип ножом ударил его в спину. Черт. Невыносимо. Скрипнув зубами, Минхо сунул бумажник в карман и как ошпаренный выскочил из номера. Скорее прочь из этого места! Пока он не успел передумать и наломать новых дров! Минхо прыжками скатился с лестницы, заставив вздрогнуть от неожиданности администратора, на миг нерешительно остановился посреди небольшого холла, раздумывая над тем, куда ему пойти, а ощутив подозрительный взгляд служащего, решительно направился к нему.       - Чего тебе? – Недовольно спросил мужчина с намеком, что все нормальные люди в это время уже должны спать. Впрочем, гнать не стал, благосклонность на эту ночь странный парнишка заслужил.       - У вас есть бар? Я заплачу. – Буркнул Минхо, доставая бумажник, который парой минут ранее с таким трудом запихал в карман, едва не порвав его. Мужчина хмыкнул, покачав головой.       - Нет. – Глянув на потемневшее лицо вампира, администратор понятливо крякнул. – Поссорились, значит, – проскрипел он и уже громче добавил. – Здесь неподалеку есть неплохое местечко. Цены демократичные, пойло средней паршивости, но залить проблемы сойдет. Ну, так что, подходит?       - Да. Как пройти?       Администратор не спеша вырвал из книги записи, которая, по сути, представляла собой просто большую тетрадь, лист и набросал схематичный рисунок, попутно объясняя, как быстрее дойти до места. Минхо внимательно его выслушал, сухо поблагодарил и, взяв листок, на его место положил пару купюр крупного номинала. Не дожидаясь, пока мужчина заберет свою плату за информацию, вампир вышел на крыльцо. Дождь, все еще беснуясь, поливал как из ведра. Ветер, однако, немного поутих, поэтому потоки воды лились строго вертикально, только холодные брызги разбившихся о поручни и ступени капель долетали до Минхо. Вампир поежился, он успел немного пригреться в номере, снова вылезать под дождь ему не хотелось, но и сидеть там в ожидании Джинки, который непременно постарается спрятать заплаканные глаза и определенно не преуспеет в этом, у Минхо не было сил. Сплюнув под ноги, он неохотно вылез из-под защиты козырька и тут же втянул голову в плечи, ливень заключил неосторожного прохожего в свои ледяные объятия. Раздался оглушительный чих, простуда тоже не хотела упускать своей возможности еще больше испортить настроение. Вампир, сердито шмыгая, пошлепал по лужам, больше не беспокоясь о сухости ног, он не оглядывался по сторонам, смотрел строго вперед. Вскоре его одинокий сгорбленный силуэт поглотила серая пелена дождя. На душе было гадко. Он злился на себя за свою беспечность, за свою излишнюю открытость, знал же, что нельзя, но все равно поддался обаянию милого парнишки. Страшно хотелось обвинить во всех грехах именно Джинки, но Минхо понимал, что его непоседливый попутчик ни в чем не виноват, он просто был слишком добрым и отзывчивым человеком, бескорыстно желавшем ему помочь. К тому же наверняка аура вампира одурманила его… От осознания всего этого становилось только хуже.       Во взвинченном состоянии Минхо добрел до бара, ему хотелось уже не столько напиться, сколько подраться, чтобы выпустить пар. На подъездной дорожке перед заведением в ряд выстроились разной степени внушительности и размера байки «ночных волков», Минхо насчитал около десяти штук. Будь он в настроении, то обязательно рассмотрел бы их получше или даже напросился покататься, несмотря на дрянную погоду. Ему они всегда нравились, и изначально он хотел приобрести именно байк, но мать была категорически против подобной покупки. Чтобы поберечь ее сердце, Минхо согласился выбрать что-то более безопасное, тогда-то он и нашел свой пикап. Однако сейчас вампир только хмыкнул, про себя отметив, что в баре будет слишком шумно, байкеры тихо сидеть не умели. Может оно и к лучшему. Звякнул дверной колокольчик. Помещение встретило нового посетителя теснотой, сигаретным дымом, крепким запахом пота, алкоголя и… чеснока. Минхо невесело усмехнулся, он знал, что так пахли закуски к пиву, однако в свете того, что он вампир, такое «приветствие» показалось ему весьма забавным. Бар выглядел неказисто: никакой отделки и украшений, серые стены, дешевые стулья и столы, несколько громоздких холодильников за обшарпанной стойкой, сверху уставленных бутылками, да небольшой стеллаж. Крошечное помещение было битком набито поздними посетителями, вампир вяло удивился, не лень же всему этому сброду было добираться до бара под проливным дождем ради дрянной выпивки. Хотя кто он такой, чтобы их судить? Сам ведь пришел за тем же. Минхо с трудом нашел свободное местечко у барной стойки, жестом подозвал бармена, и заказал виски. Мужчина – с короткой армейской стрижкой, достаточно крепкой комплекции, чтобы самому при случае выкинуть из заведения затеявших драку, но при всем при этом с простым доверительным лицом, которому так приятно, напившись, изливать душу – бросил на посетителя оценивающий взгляд, сделал выводы, и подал двойную порцию напитка безо льда. Получив утвердительный кивок, мужчина развернулся к очередному посетителю. Минхо ни с кем своими проблемами делиться не собирался, договорился уже, не знал теперь что делать со своей «проблемой», сидевшей в одиночестве в номере. Вампир опрокидывал стакан за стаканом, методично напиваясь, предусмотрительно подсунутые под локоть закуски остались без внимания. Нет, ему нужен был чистый алкоголь, иначе тошнота наступит быстрее опьянения. Постепенно голова приятно опустела, в ушах стоял неясный гул. С непривычки живот полоснуло резью, но вампир упрямо сжал губы, он напьется этой ночью до беспамятства, даже если ему для этого придется несколько раз проблеваться. Люди, сидевшие рядом, периодически сменялись, кто-то пытался познакомиться с симпатичным парнем и завести с ним разговор, но, не получив отклика, быстро отставал, кто-то изначально игнорировал его. Минхо обращал на них внимания не больше, чем на дохлых мух, ему в кои-то веки не было нужды обворожительно улыбаться, притворяться внимательным слушателем, втираться в доверие, чтобы затем отвести окрученную «жертву» в укромный уголок. Он был предоставлен сам себе. От количества запахов замутило, сдерживать позывы получалось все труднее. Бармен напрягся, когда посетитель кое-как сполз со стула, не оставив денег за выпивку. Минхо подал ему знак рукой, что сейчас вернется, и, провожаемый подозрительным взглядом в спину, направился в уборную. Его уже сильно шатало, ноги заплетались, пару раз он натыкался на столы, вяло огрызался на возмущенные возгласы и упорно продолжал свой путь к цели. Он едва успел добраться до кабинки, даже дверь за собой не закрыл, как живот скрутило в очередном сильном спазме. Минхо рухнул на колени как подкошенный. Горло обожгло. Вампир судорожно уцепился за унитаз, чтобы случайно не обмакнуться головой в собственную блевотину. Лицо покрылось липкой холодной испариной, все тело трясло. По ощущениям в живот воткнули раскаленный добела болт с фут* длиной и теперь медленно с особым садизмом проворачивали внутри. Возможно, Минхо и зашипел бы от боли, но рот был занят другим. Полоскало его долго и шумно.       - Ну, ты, парень, даешь! – Донеслось от двери. В помещение вошел байкер такого внушительного размера, что оставалось загадкой, как он вообще протиснулся в дверной проем. – Пить не умеешь что ли?       - Умею, – прохрипел Минхо прежде, чем снова согнулся над унитазом.       - Я вижу. – Мужчина ухмыльнулся в пышную бороду, но от парня отстал, занявшись своими делами.       Сплюнув, Минхо неуверенно оторвался от «белого друга», которому столько времени «изливал душу», и с подозрением прислушался к внутренним ощущениям. Кажется, отпустило. Вампир кое-как встал и на нетвердых ногах добрался до раковины, еще несколько минут умывался холодной водой, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту. Горло и пищевод ныли – забытое ощущение из прошлого, когда все только-только началось. Слишком многое Минхо пришлось сегодня вспомнить. Опьянение почти прошло, на место дурманящей легкости вернулись мрачные мысли и злость.       - Нужно еще выпить, – пробормотал Минхо, глядя на свое серое отражение в забрызганном зеркале, и вздрогнул, когда на плечо ему опустилась лапища размером с лопату.       - Мой тебе совет иди-ка лучше проспись. Если есть юбка, в которую можно уткнуться, то даже лучше, тебе это необходимо. Поругается, конечно, но в постель пустит. – Байкер мирно улыбнулся, не зная, что попал в самое больное место. Минхо взбесился, да что этот тип понимает!       - Убери свои руки! – Вампир смерил доброжелателя презрительным взглядом. – Сам со своей жизнью разберусь, так что засунь свои советы себе в задницу!       - Чего? – Нахмурился мужчина, понимающая улыбка мигом слетела с его лица. Он возвышался над Минхо на целую голову, а вширь превосходил раза в два, но вампира это только подзадоривало.       - Что слышал! – Минхо откровенно нарывался.       В следующее мгновение он ощутил боль в спине, выбитая его телом хлипкая дверь сорвалась с петель и с грохотом рухнула на пол. Минхо буквально вывалился вслед за ней в общий зал, скула, казалось, попросту раскрошилась под сокрушительным ударом байкера. Немногочисленные посетительницы вскрикнули от ужаса, мужчины, наоборот, с интересом обернулись на шум. Завидев разъяренного главаря, вся компания байкеров вскочила со своих мест. Пронзительно заскрипели ножки отодвигаемых стульев, на пол градом посыпались тарелки с закусью и кружки с недопитым пивом, бражный дух раздался сильнее. Минхо все еще был оглушен, именно поэтому он не успел увернуться, когда чужие руки сгребли его за грудки и оторвали от пола, точно пушинку.       - А ну повтори, щенок! – Красные глаза байкера собрались в кучу, что рассмешило вампира.       Злорадно расхохотавшись, Минхо повторил оскорбление, четко проговаривая каждое слово, и добавил парочку новых нелестных эпитетов в сторону байкера и его дружков. На миг в баре установилась звенящая тишина, можно было различить дыхание каждого человека, находившегося в помещении. Бармен едва заметно качнул головой, он сразу понял, что парень бедовый, но понадеялся на случай. Не пронесло. Хрустнули осколки кружки под чьей-то ногой. Этот короткий звук стал своего рода сигналом к началу. Время снялось с паузы и понеслось бешеным галопом. Рассвирепевшие байкеры ринулись в сторону обидчика, сметая все на своем пути. Остальным посетителям не понравилось, что по ним топтались, точно по ровному месту, кто окликом, а кто и за руку останавливал обнаглевших мужчин. Вспыхнула всеобщая драка. Женщины попрятались от подвыпивших дружков под столами и дружно взвизгивали, если кто-то задевал их ненадежные укрытия. Мужчины будто только этого и ждали, когда же найдется повод раскрасить скучный дождливый вечер, с такой отдачей и ожесточенностью они начищали друг другу морды. Минхо прилетел еще один удар в лицо. От его силы он снова отлетел в сторону, быстро перекатился, прежде чем на него свалилась другая пара драчунов, вскочил на ноги и ринулся в гущу боя. Ему было все равно с кем драться, дури в голове и алкоголя в крови осталось достаточно для того, чтобы бездумно махать кулаками, изливая бурлившую внутри злость. «Доброжелатель» упорно пытался до него добраться, взмахами медвежьих лапищ сметая преграждавших ему путь людей, но Минхо достаточно ловко уходил от его нападок, успевая в ответ совершать короткие тычки. Двух полученных от громилы ударов было достаточно для того, чтобы вампир понял – третьего его черепушка точно не выдержит. Под руку подвернулась кружка с пивом, каким-то чудом до сих пор не скинутая со стола. Решение пришло молниеносно. Вылив содержимое на пол, Минхо изо всех сил запустил ее точно в лоб преследователю. Маленькие глазки сошлись на переносице и окончательно закатились. Пока мужчина, покачнувшись, медленно заваливался на спину, вампир пригнулся, увернувшись от чьего-то кулака, и переместился в другое место. Сбитые костяшки саднили, перед глазами плыли кровавые круги, жажда насилия разгорелась только сильнее. Вампир ощерился, взглядом ища кому бы еще навалять. Очередной байкер, заметив его и своего поверженного вожака, с ревом бросился в атаку. Минхо принял защитную стойку, готовясь поднырнуть и встретить обидчика ударом, однако ловкость подвела его: точно бетонный кулак врезался в живот, выбив самый дух. Вампир захрипел от боли, согнувшись пополам. Вдохнуть не получалось. Победный оскал противника вывел его из себя, угли на дне зрачков вспыхнули алым. Ну уж нет! Зарычав взбешенным зверем, Минхо серией жестких ударов отправил мужчину в нокаут.       С оглушительным треском стул развалился от удара о чью-то спину, Минхо отвлекся на звук и пропустил подлый выпад, лодыжку обожгло болью. Вампир зашипел и отскочил в сторону, успев замахнуться, но вовремя остановился, из-под стола на него сверкала глазами чистая мегера, угрожая битой бутылкой. С женщиной Минхо драться точно не собирался. Ее искаженное ненавистью лицо привело его в чувство, он будто увидел собственное отражение и ужаснулся. Неожиданно навалилась усталость. Минхо огляделся. Бар превратился в руины: кругом перевернутые столы, сломанные стулья, битые бутылки и стаканы, капли крови и даже парочка выбитых зубов на полу. Одна особо драчливая парочка умудрилась разбить витрину и вывалилась на улицу, холодная грязная лужа не охладила их пыл, и они продолжили кататься по земле, вгрызаясь друг в друга точно озлобленные дворняги. Минхо представить себе не мог, что его безотчетное желание подраться в конечном итоге приведет к столь разрушительным последствиям. Черт, ему обязательно выговорят и за это при следующей встрече… Минхо сплюнул под ноги, очередных нотаций еще не хватало. Адреналин схлынул, захотелось как можно скорее убраться из этого места. Лавируя между дерущимися людьми и переступая через бесчувственные тела, Минхо добрался до бара, подхватил свой недопитый стакан и одним махом опрокинул его. Треснутые уголки губ обожгло алкоголем. Поморщившись, Минхо взял еще один, чей хозяин в данный момент увлеченно мутузил кого-то, а после перегнулся через барную стойку и бросил пухлую пачку купюр к ногам спрятавшегося в нише бармена. Мужчина выглядел спокойно, он был достаточно умен, чтобы не влезать, драку подобного масштаба своими силами ему было не остановить, поэтому он скрупулезно вел записи в тетради, чтобы потом взыскать с посетителей. Тень над головой заставила его отвлечься от своего, несомненно, важного занятия. Встретившись с барменом взглядами, Минхо произнес:       - За принесенный ущерб.       Развернулся и ушел. Дождь, наконец, закончился. Минхо с наслаждением вдохнул чистый воздух, наполненный мелкой водяной взвесью, после душного угара помещения на улице было хорошо. Тело горело от активной регенерации, ударов Минхо получил не так много и все они быстро заживали, однако все же следовало повременить со своим возвращением в хостел, дабы не напугать администратора опухшей рожей. Осторожно коснувшись саднящей скулы, вампир зашипел, да, гулять предстояло часа полтора, не меньше. Минхо наскоро себя осмотрел и с досадой отметил: одежда превратилась в лохмотья, только и осталось, что выкинуть. Ежась под порывами холодного ветра, вампир уже жалел, что не догадался прихватить косуху поверженного главаря байкеров, она была огромной, хватило бы завернуться в нее целых два раза. Возвращаться за ней в бар он не стал, сунул руки в карманы и медленно побрел по улице. Городок в столь поздний час казался вымершим, свет в окнах не горел, фонарные столбы работали через раз, крысы и те забились по подвалам, оставив разворошенные помойки без своего бдительного присмотра. Раскисшая грязь хлюпала при каждом шаге. Пнув попавшуюся под ноги жестяную банку, Минхо проводил ее взглядом и вздохнул, снова ощутив тупую ноющую боль в груди. Опьянение ему ничуть не помогло, наоборот, нестерпимо захотелось последовать совету «доброжелателя» и уткнуться лицом в одну конкретную «юбку». Наверняка Джинки уже спал и видел сны… Закусив щеку изнутри, Минхо резко развернулся и направился в сторону хостела, дорогу к которому прекрасно запомнил. Прокравшись мимо храпевшего в огороженном закутке администратора, он поднялся на второй этаж, тихонько зашел в номер и замер у порога. Трогательно завернувшись в одеяло гусеницей, Джинки спал на самом краю постели, он хмурился и что-то беспокойно мямлил, видимо, сон оказался не из приятных. В груди разлилось тепло. Такой беззащитный, хотелось заключить его в объятия и оградить от всего на свете. Минхо готов был любоваться Джинки до самого утра, но усталое тело воспротивилось этому желанию, напомнив, что у него тоже были свои первостепенные нужды. Сдавшись, Минхо юркнул в ванную комнату смывать грязь, пот и кровь этого бесконечно долгого дня.

***

      Вишневый форд без водителя несся в пустыне по песчаным барханам, огромным, точно морские волны в шторм. Машина рыбкой скакала по этим волнам, иногда взлетая над землей на несколько метров, а после грузно приземлялась, зарываясь «мордой» в песок. Клубы пыли стояли желтыми столбами, достававшими, казалось, до самого неба, на подернутой «рябью» поверхности барханов оставались глубокие рытвины. Оглушительно громыхала подвеска. От таких горок внутренности пустились в пляс, грозясь перетереть друг дружку в кашу. Джинки сидел на заднем сидении, намертво к нему прикрученный ремнями безопасности, их было так много, что он едва дышал в черном синтетическом коконе, только челюсти лязгали при особо жестком приземлении. Кровавое зарево заката заглядывало в зеркала заднего вида, напоминая алые злые глаза. Они следили за ним, тянулись к нему, но все никак не могли достать. Джинки исхитрился обернуться, рискуя свернуть себе шею, чтобы взглянуть на отсветы, и ему показалось, что далеко позади горела земля, а в огне виднелись каменные врата. Сердце сжалось от ужаса. Он никогда не видел этих врат, но откуда-то ему было известно, что вели они в самое Пекло.       Хлопок двери вырвал Джинки из кошмара. Запах сырости, стоявший в помещении, перебило мощное спиртовое амбре. Шаркая ногами, Минхо прошел в комнату, постоял немного и скрылся в душе: взвыли старые трубы, по железному днищу громко забарабанила вода. Кажется, вампир что-то пьяно мурлыкал себе под нос. Джинки какое-то время прислушивался к этим звукам, присутствие другого человека его успокоило, он не привык оставаться один, дома всегда кто-то был. Убаюканный парень снова провалился в дрему. В груди разлилась тихая радость от того, что Минхо не пропал и, кажется, не попал в очередную переделку, а всего лишь напился в баре. Хм, а вампиры могут напиться? Их не тошнит от алкоголя? Минхо вроде говорил, что его практически от всего тошнит… Мысли лениво текли в сонной голове, постепенно сходя на нет, еще парочку минут, и они перешли бы в сновидения, куда более спокойные и приятные, если б вдруг кровать не прогнулась под тяжестью рухнувшего на него второго тела, Джинки аж подбросило. Заскрипели старые пружины матраса, пахнуло гелем для душа, зубной пастой и алкоголем, за этой мешаниной бьющих в нос запахов сладковатый аромат Минхо едва угадывался. Следующим был рывок одеяла, Джинки едва не свалился на пол, с такой силой его бесцеремонно выдернули из кокона. Однако пронизывающий холод быстро сменился теплом накрывшего их обоих одеяла и жаром тела Минхо. Вампир, недовольно мыкнув, придвинулся еще теснее, чтобы не упасть с края, и закинул руку и ногу на Джинки.       - Грабли убрал, – сонно пробормотал парень и заворочался, пытаясь сбросить тяжелые конечности.       - Не-а, – пьяно протянули где-то над макушкой и нахально сгребли в охапку, так, что вжали лицом в грудь. Чужое сердцебиение загрохотало в правом ухе, Джинки мигом проснулся и уставился на вампира дикими глазами, тот оказался абсолютно голым. Парень задохнулся от возмущения, Минхо что, вообще не знал о личном пространстве?       - Минхо! Какого черта? – Наконец, сумел выдавить из себя Джинки.       - Как хочу, так и сплю. – Догадался о причине возмущения вампир.       - Мне хватит и того, что мы вынуждены спать в одной постели. Живо надевай трусы или я спихну тебя на пол!       - Джинки-и-и, ну, почему ты такой злюка? – Минхо очаровательно надул губки, но раздосадованный Джинки на чары не поддался и попытался отстраниться.       - А ну вон из постели! – Он уперся ладонями в обнаженную пышущую жаром грудь и изо всех сил толкнул, но, казалось, вампир буквально врос в матрас и ни на йоту не сдвинулся с места.       - Не-е-ет! – Стальные объятия усилились, подозрительно хрустнуло где-то в районе поясницы, заставив Джинки испуганно охнуть. – Я замерзну! И заболею! И умру!       - Вот и помирай, мне-то что? – Проворчал парень, он был еще слишком обижен на Минхо, чтобы сочувствовать ему.       - Я не думал, что ты такой злой…       - Я не злой, я доведенный. Надень пижаму тогда. – Парень предпринял очередную попытку отстраниться, ладони вспотели от нервного волнения и предательски скользили по коже. Пытаясь найти более удобную точку приложения силы, Джинки случайно вместо того, чтобы пихнуть вампира, сжал его грудь. Минхо пьяно захихикал от щекотки.       - Я не люблю спать в пижаме! И вообще признайся, что тебе нравится меня лапать. – Упругие мышцы игриво перекатились под ладонями, заставив парня вспыхнуть до корней волос.       - Тогда выпусти меня, я на пол лягу. – Заикаясь, выдавил Джинки, игнорируя предположение вампира, которое оказалось недалеко от истины. Он готов был поступиться здоровьем своей спины, лишь бы оказаться подальше от горячего тела, один аромат которого заставлял его терять рассудок.       - Нет. Ты теплый и греешь! Мне холодно одному спать. – Грудные мышцы продолжали пляску самца, завлекающего самку в свитое заранее гнездышко.       - Чтоб тебя! – Джинки закусил губу, сгорая от смущения, и попытался вовсе убрать руки. Ну, что за ребячество? – Когда ты успел так нализаться? Тебя ж тошнить должно.       - При сильном желании могу напиться. Я зубы почистил если что. – Едва ворочая языком, промямлил вампир, но, при всем при этом, упирался он подозрительно активно для в стельку пьяного.       Парни пыхтели и пихались на кровати, Джинки извивался всем телом, пытаясь вывернуться из стальной хватки, Минхо же упорно сгребал его обратно и подминал под себя, намертво вдавливая собственной массой в матрас. Простынь сбилась комом где-то в ногах, а потом и вовсе слетела на пол. Одеяло, которое тоже было всего одно и полуторного размера, угрожающе затрещало, не оценив активного дележа. Хоть Джинки сражался с отчаянной решимостью загнанного в угол зверя, победил все равно Минхо, так как был крупнее и сильнее. Напоследок шлепнув Джинки по попе, чтобы не смел больше вырываться, вампир тесно прижал к себе парня, обвив его руками и ногами, и почти сразу тихо засопел, счастливо улыбаясь во сне. Джинки, напротив, весь напрягся и вытянулся стрункой, боясь шевельнуться. Минхо был слишком жарким, парень едва мог дышать в его крепких объятиях, а то, что их разделял один лишь облезлый халат, который за время битвы успел порядком сползти с него, и вовсе заставляло мучительно краснеть. Соприкасавшиеся оголенные участки кожи жгло огнем, волнуя кровь. Джинки посмотрел в расслабленное лицо вампира и снова закусил губу. Он никак не мог понять, это над ним так изощренно издевались что ли? Зачем, разбив сердце, продолжать вести себя так? Очередная пьяная прихоть? Между тем мерный стук сердца Минхо убаюкивал, глаза сами собой закрылись. Тепло. Не удержавшись, Джинки уткнулся носом в грудь и жадно вдохнул, на губах расплылась улыбка. Аромат самого Минхо быстро перебил запах геля для душа, голова закружилась, а в паху приятно потянуло, реагируя на близость, но усталость, наконец, взяла свое. Удобнее прижавшись щекой, чтобы лучше слышать убаюкивающий стук, Джинки мгновенно уснул. Он и не знал, что не один поддался маленькой слабости в эту ночь.