По ту сторону воспоминаний

***

      Ты умер у меня на руках. Я не успел спасти тебя. Да и вряд ли я смог бы тебе помочь.       Как глупо и несправедливо: яростно сражаться на поле боя, будучи почти неуязвимым, и умереть из-за того, что тебя пырнул ножом сумасшедший фанатик, считавший «дьявольской химерой, несущей проклятие».       Твоё тело не успело регенерировать из-за недавнего превращения. Оказалось, ты смертен не меньше других, обычных людей.       Этот затуманенный, стекленеющий взгляд. И пронзительное «я…умру?». А потом твоё слабое дыхание остановилось. И мой мир рухнул.       Точно не знаю, сколько времени прошло. Я уже не понимаю, час или сутки. Всё смешалось… Я не могу отличить реальность от иллюзий. Как всё так обернулось?       Всё, что я любил, было обречено с самого начала. И ты жертва моих чувств. Не стоило привязывать тебя к себе. Должно быть, если бы не я, то у тебя был бы шанс прожить долгую и в какой-то мере, счастливую жизнь: завести семью, забыть военное прошлое…       Я так устал от всего: мама, Изабель, Фарлан, Петра, и теперь ты… Я постоянно сталкиваюсь со смертью, но от этого боль утраты не становится меньше.       А за окном снег. Белый пушистый снег.       Несмотря на твою серьёзность, стоило лишь снежинкам закружить в воздухе — ты становился ребёнком: серо-бирюзовые глаза сверкали, ты протягивал руку, стараясь поймать ледяной хрусталь, и радостно смотрел на меня и своих товарищей.       Пусть я и не показывал вида, но мне нравилось наблюдать за этим довольно милым и забавным зрелищем. На меня находила меланхоличная радость.       Такой юный, ещё совсем мальчик, но как поломана судьба. И ты идёшь вперёд, невзирая ни на что… Удивительно, мы столь разные, но в то же время похожи…       Мир ужасно жесток — чем чище душа человека, тем жёстче и хладнокровнее ему придётся стать, иначе он обречён: либо сойдёт с ума, либо умрёт от разрыва сердца.       В такие моменты мне хотелось отгородить тебя от всех бед и проблем, чтобы твоему сердцу не пришлось грубеть. Но мы оба взрослые люди, и жизнь намного сложнее, чем порой хочется.       Излишняя забота коварна — она обнажает слабости. Чем больше ты будешь прятать человека от опасностей, тем серьёзнее они станут, когда ему придётся с ними столкнуться один на один.       И сейчас я смотрю в окно, за которым белая пустота.       — Леви, ты- Я оборачиваюсь.       — А, Эрвин, проходи, — произношу я, смотря на него.       — Ты опять пьешь? — он тихо спрашивает, — Я обеспокоен твоим состоянием. Ты уже три дня сидишь здесь, почти не выходя из комнаты. Безусловно, для нас всех это очень непросто, но… — на этой фразе он замолкает и отводит взгляд.       Я смотрю на стол, на котором стоит тёмная стеклянная бутылка, и мне становится невероятно мерзко от самого себя. «Сильнейший воин человечества»? До чего я дошёл, как низко опустился?       Скорбная улыбка искажает мое лицо. И во взгляде Эрвина читается искреннее сожаление и доля разочарования. Он ещё немного стоит в дверях, так и не входя в комнату, тяжело выдыхает и уходит.       Я подхожу к креслу, сажусь и наполняю стакан. Резкий запах ударяет в нос, и я выпиваю прозрачную жидкость. Снова и снова. На удивление отвратительный вкус. На темном стекле выгравирована надпись «Absentum».       Опустевший стакан выскальзывает из моей руки и звонко разбивается об пол.       «Хах, что-то напоминает,» — слетает с моих уст и гулом разносится по комнате. У меня уже нет желания и сил убирать осколки.       Я закрываю ладонью глаза. Моё тело дрожит, а ком в горле мешает дышать.       Ненавижу себя. Чёртов эгоист. Неизвестно, когда опасность вернётся. Моя обязанность — помогать остальным. Люди проливают кровь за право жить, а я тем временем осознанно убиваю себя.       Знаешь, Эрен, я завидую — ты сумел сбежать из этой адской паутины криков, боли и страданий.       Передо мной снова всплывает образ весёлого мальчишки. Улыбка, способная озарить весь мир. Если бы я только смог увидеть тебя ещё раз…

23 декабря. 22:09