Дышу одной тобой

Утро. Яркое солнце, освещающее комнаты в большом особняке, находящегося далеко от городской суеты, где-то на вершине небольшого холма. По длинному горидору бежит маленькая девочка, радостно улыбается и сквозь звонкий смех еле проговаривает: "Не догонишь, не догонишь!" И продолжает убегать, петляя по этим многочисленным коридорам, то и дело заворачивая в какую-нибудь комнату. Бедный слуги носятся за малышкой Т/и, наровясь поймать и приготовить к приходу гостей - высокопоставленных дворян, хороших друзей главы семейства. Но девчушке это абсолютно не важно, она любила вот так бегать от слуг, которые поражались шустрости шестилетней Т/и. - Юная Госпожа, я вас прошу, остановитесь! - кричала слуга, женщина средних лет, которая, одна из первых, каждое утро догоняла малышку. Она настолько к этому привыкла, что считала это, как за утренний ритуал, без которого невозможно было обойтись. А Т/и в свою очередь привязалась к этой женщине - Мэй, и даже по имени её всегда называла, дёргая за длинную юбку платья, обращаясь к ней своим детским голоском, и просила её дать конфетку. Ведь мама запрещала, говоря, что есть много сладкого вредно. Ну, а что поделать, если хочется? - Что здесь происходит? - послышался голос Госпожи, мамы малышки. Она хоть и была строгой, но справедливой. Хотя Т/и всегда хотелось, чтобы мама дарила ей больше тепла и заботы, потому что ей его не хватало. Госпожа была с ней ласкова настолько, насколько мог ей позволить её волевой и сильный характер. Наверно, именно поэтому Т/и больше тянулась к прислуге, они всегда заботились о ней больше, и, кажется, любили тоже больше. - Извините, Госпожа. Просто малышка...,- Мэй резко прервали поднятой рукой, от чего женщина вздрогнула, опуская голову. - Чтобы сейчас же подготовили Т/и, гости вот-вот придут, а она бегает по дому, - сказав это, Госпожа удалилась, погладив малышку по голове. Т/и насупилась, складывая маленькие ручки перед собой. После чего Мэй подошла к ней, поднимая её и унося в купальню. •••••• - Юная Госпожа, сидите ровно, - нарочито строго сказала Мэй, но всё равно это прозвучало ласково. И Т/и хихикнула, прикрывая свой рот крохотной ладошкой. Она не могла сидеть спокойно, когда ей заплетали волосы, стараясь распутать сплетённые от сна тёмные пряди. Спустя какое-то время в дом пожаловали гости, слуги так и бегали возле них, забирая их верхнюю одежду. Т/и сидела в своей комнате, она видела, как они зашли в дом, но желание спускаться вниз к гостям не было. Хотя прекрасно понимала, что за ней обязательно придут и утащат вниз против её воли. От чего малышка вздохнула, слезая с большой кровати. В эту же секунду в комнату вбежала Мэй, наверняка её прислали родители. Они никогда не поднимались сами, а присылали слуг, что заставляло Т/и огорчаться каждый раз. У неё было ощущение, что родителям на неё всё равно, ведь тепло и любовь она получала, казалось бы, от чужих людей. Спустившись вниз, Госпожа сразу подошла к Т/и, опуская свои руки на плечики девочки, чуть подталкивая её вперёд. Отец только подошёл к своё жене, говоря следующее: - Это наша дочь - Т/и, - после чего он улыбнулся и три пары глаз уставились на малышку. Одни из которых были на её уровне и смотрели, как будто свысока. Хотя по росту мальчишка был явно ниже, но и на вид старше. Его родители - Госпожа и Господин Кан посмотрели на Т/и с какой-то снисходительностью, и Госпожа Кан положила свою руку на макушку сына, чуть погладивая. - А это наш сын - Хосок. Он хоть и кажется строптивым, но, на самом деле, очень добрый мальчик, - после этих слов женщина расплылась в улыбке, такой сияющей. Сразу было видно, что она в сыне души не чает. Мальчик только усмехнулся, даже показалось, что ему больше лет, чем есть. После не длительного разговора, все последовали в столовую, присаживаясь за довольно большой стол, на котором уже стояла еда, приготовленная слугами. Т/и, съев пару ложек, отказалась сидеть со всеми и уже хотела выйти из-за стола, но твёрдая рука отца её остановила. - Куда ты? Не уходи, здесь гости. Будет в высшей степени неуважительно, если ты уйдёшь, - сказал отец сурово, но при этом в голосе сквозила нежность. Будто он не хочет быть строгим, но приходится. - Я хочу увидеть Мэй, - пролепетала Т/и и посмотрела на мужчину, слезливо и умоляюще. Он выдохнул и перевёл взгляд на жену, которая, цокнув, кивнула головой. Малышка ярко улыбнулась и выбежала из столовой, направляясь на кухню. Её только проводили взглядом, а Хосок, который всё это время наблюдал за ней, только фыркнул. Оказавшись на месте, она не увидела ту, кого искала, из-за чего уже успела расстроиться, думая, что придётся возвращаться обратно за стол к тем, с кем быть совсем не хотелось. Встав на стул, Т/и выглянула в окно, смотря на чистое небо без единого облака. На улице пели птицы, чему девочка улыбнулась, но заметив, что возле одиноко стоящей вишни на лавочке сидит Мэй, она резко сорвалась с места, выбегая на улицу через дверь на кухне. Подбежав ближе, Т/и увидела мальчика, который сидел рядом с Мэй, оперевшись головой об её плечо. Женщина нежно перебирала пряди его волос и что-то ему пела, тихо так, едва слышно, но как только она заметила малышку, пение прекратилось, и Мэй улыбнулась. - Кто это? - спросила Т/и, указывая на мальчика, который от голоса девочки приоткрыл глаза, не двигаясь. - Это мой сын, - ответила женщина и посмотрела на него, после чего мальчик выпрямился и посмотрел на Т/и, которая стояла и разглядывала его. Она не знала, что у Мэй есть ребёнок. - Поздоровайся с ней, Джин. Она дочь Госпожи. - А, это ты? Та, которая бегает каждое утро и ужасно шумит? - сказал мальчик, складывая руки перед собой, чуть дуя губы. Т/и нахмурилась, отворачиваясь от Джина. Мэй расмеялась, подзывая малышку к себе. - Не обижайся на него, он не со зла, - сказала она, погладив Т/и по голове, после сажая возле себя. - Хорошо, я не буду обижаться, прости, что я такая шумная, - и улыбнулась лучазарно, просияв, словно солнышко, протягивая мальчику свою ручку, - Давай дружить, меня зовут Т/и. Джин удивлённо на неё посмотрел и даже смутился после её слов, чувствуя лёгкий стыд за свои слова, но ладошку в ответ пожал, робко проговаривая своё имя. С этого момента они стали хорошими друзьями, которые часто проводили время вместе. И порой мешали Мэй на кухне, играя в догонялки, сшибая стулья и посуду, из-за чего женщина выгоняла детей на улицу, где они возле той вишни сидели на лавочке, рассказывая выдуманные истории, соревнуясь, у кого интереснее. Но женщина всё-таки была рада, что они подружились, ведь у мальчика, кроме мамы, никого не было, и он чувствовал себя одиноко в этом особняке. Мэй понимала, что когда он вырастет, то разделит участь своей матери, но пока он ребёнок, пусть у него будет детство, как и у всех детей. Пусть он играет и веселиться со своим другом, да, единственным, зато самым настоящим. Но такую радость не разделяли родители девочки, ведь где это видано, чтобы представительница благородной семьи водилась с ребёнком прислуги.