По обрывкам фраз

Напряжение нитями протягивается в воздухе. Кажется, даже капельки пота цепляются за него и застывают на коже, боясь соскользнуть и разбиться о чёрную шероховатую поверхность стола. Скурено несколько сигарет, и мысли растворяются в табачном дыме под потолком, пока в сознание отбивает пульс только одна яркая вспышка понимания: «проиграл». Не ново. Дайс проигрывается постоянно, в конце концов, в этом вся суть. Чем выше ставка, тем сильнее бурлит кровь в жилах, обретая более осязаемую форму адреналиновой зависимости. Он привык так, и это, пожалуй, правда, нечто на грани – острие ножа, по которому он ступает над пропастью. Последнее, что у него осталось в качестве ставки, лишь собственная шкура да помятая пачка недокуренных дешёвых сигарет. – Больше нечего ставить? – человек напротив скалится так, будто уже вонзил зубы в свою победу и оторвал от неё ощутимый лакомый кусок. Ублюдок. – Да щас! – фыркает Дайс и откидывается на спинку стула, позволяя капелькам пота, наконец, соскользнуть с висков по тонким синим волосам. – Я хочу этот микрофон, и я получу его, даже если это будет стоить мне сраной жизни! Только трусы сдаются на полпути. По маленькой комнатке, где они сидят, прокатывается шепоток волнения. Сопляк, пришедший получить опасную игрушку, только что поставил за неё свою жизнь. Ха, их правда это удивляет! Арисугава криво ухмыляется, постукивая пальцам по лакированной глади стола. Его прожигает острый взгляд, после чего мужчина по другую сторону вдруг начинает громко смеяться. – А ты смелый малый. Зачем тебе так нужен этот микрофон? – Какая разница? – Дайс выпрямляется на своём стуле и чуть щурится, собирая маленькие морщинки в уголках глаз. Их молчаливая игра в гляделки длится несколько секунд прежде, чем он выдыхает: – я люблю острые ощущения, вот и всё. – Если умрёшь, то не испытаешь уже ничего подобного. Карты умело тасуются изящными пальцами дилера, а затем динамично рассыпаются по столу кислотными пятнами багряного азарта на чёрной поблёскивающей в тусклом свете лампы столешнице. Дайс думает, что умереть на пике адреналина – потрясно. Именно в моменты, когда рискует всем, он наиболее жив. Захлёстывающие эмоции и вспышки удовольствия импульсами от нервных окончаний, пыл куража, искрящийся от напряжения воздух, готовый разразиться звоном выигранных монет или же возгласом разочарования от провала – это лучше, чем секс, ему кажется. – Плевать. Играем, – отзывается Арисугава и коротко облизывает кончиком языка пересохшие губы. Атмосфера в комнатушке вновь сгущается, и спёртый пыльный воздух забивается в лёгкие ватой. Ему нечего терять, и это, пожалуй, самое лучшее. Когда ежедневно висишь на волоске, цепляться за вещи бессмысленно настолько же, насколько и за людей. Гипнотический микрофон – не просто вещь, да и не нужен он ему в своём физическом воплощении. Нужны ощущения, которые, как он слышал, способен дарить этот кусок железа, пластика и механизмов, когда в разгар баттла давишь противника градом словесных атак. Трепет этой дурацкой перекачивающей кровь мышцы под рёбрами, всплеск адреналинового экстаза, дрожь в коленях и яростное желание биться до конца – определённо то, ради чего стоит попробовать поставить на кон свою жизнь. Подарит ли это ему ещё более незабываемые впечатления и удовольствие, чем напряжённая игра в покер, ожидание трёх семерок на барабане автомата, звук от рассыпавшихся фишек в ушах? Дайс жаждет узнать. Именно такой жизни он и хочет. И сейчас, будучи на самом краю, когда последний кон отделяет его от смерти в случае поражения, Арисугава действительно может назвать себя счастливым. У него неплохие карты, и лишь только хорошо выработавшаяся привычка держать то самое покерное лицо удерживает от желания расхохотаться в самодовольную рожу противника, потому что мурашки щекочут кожу, рассыпаясь крошками битого стекла по спине. В руках фулл хаус, и Дайс готов вскрываться. Прищуренные глаза настолько внимательно впиваются в каждую деталь, что он может уловить мерцающие в прокуренном воздухе пылинки. И ни одна мышца не дрогнет, чтобы выдать сковывающее тело напряжение. Каменное спокойствие скрывает бурю эмоций и предчувствий внутри. Будет ли он убит или заполучит столь желанную безделушку? Сейчас от одних только чисел на картах зависит вся его судьба, и это будоражит до того, что клыки почти прокусывают внутреннюю сторону щеки. Потрясающе. – Фулл хаус, – торжествующим тоном произносит мужчина напротив, и на стол падают две восьмёрки и три дамы. Дайс дёргает бровью, и на пару секунд в помещении повисает гробовая тишина, будто все звуки выкачали из мира. Абсолютный вакуум, в который вот-вот вырвется поток эмоций. Арисугава громко усмехается, разрывая плотную плёнку напряжения, и роняет на чёрную поверхность собственную комбинацию – две десятки, три туза. – Фулл хаус! Звуки возвращаются и бьют по барабанным перепонкам, шёпот ощущается раскатами молний. Противник издаёт раздражённое «тц!», которое ставит точку в их нелёгком состязании. Дайс почти обмякает на своём стуле, только сейчас понимая, что вспотел до взмокшей на груди кофты. Смертельно хочется выкурить сигарету и испытать действие столь желанного им микрофона, который приятной тяжестью ощущается под шершавыми пальцами. Непримечательный внешне, но таящий удивительные свойства внутри. Сегодня Дайс Арисугава сорвал свой куш и не собирается отступать никогда впредь. Поставить на кон жизнь ради гипнотической игрушки – это не страшно, это будоражит и кипятит его азартную кровь.