По обрывкам фраз

Рамуде плохо. В горле першит, саднит лёгкие, больно вдыхать. Приступы случаются всё чаще и протекают всё тяжелее. От долгого хриплого кашля — звенит в ушах, от выхарканной крови — кружится голова. Лоб покрыт испариной, тело дрожит в лихорадке. Самое мерзкое и сдавливающее грудь чувство уже отступило, но слабость растекается к кончикам пальцев пробирающим холодком. Свернувшись в чужих объятиях, он жмется к горячему телу, закрывает глаза и вслушивается в шумное размеренное дыхание. Дайс всегда рядом. Сейчас он даже практически не ходит по казино, всё своё время посвящая Рамуде. Обжился в его доме и всеми силами старается сохранить подрагивающий огонёк хрупкой жизни. Лидер не любит уколы и лекарства, даже вкус леденца, растворяющийся на языке временным облегчением его недуга, вызывает уже лишь тошноту. Дайс лечит лучше любых таблеток. Словно кот, который ложится на больное место, он широкими ладонями гладит худую спину, утыкается носом во взъерошенные волосы и согревает своим теплом. Не лезет в душу, не просит Рамуду выворачивать себя наизнанку и сдирать с кожи глянцевую обёртку, просто позволяет быть... таким, каким Амемуре хочется. Дайс чувствует всё это отчаяние и разделяет его, ему не нужны никакие слова, чтобы понимать. Зато сам говорит он много. Обо всём и ни о чём. На кровати, большой даже для них двоих, под тонной одеял, в тусклом мерцающем свете гирлянды, которую Рамуда попросил включить, он болтает о чём-то, что только приходит на ум. Вспоминает их первую встречу, волнение перед баттлами, стычку с ребятами из Матенро, какие-то события своей насыщенной приключениями жизни... Как-то раз он обронил, что до искусства сложения историй Гентаро ему далеко, но Рамуде всё равно нравится слушать. Это успокаивает, убаюкивает, утешает. Его чуть хриплый, такой глубокий и тихий сейчас голос, иногда всё же срывающийся на более привычные звонкие интонации, гипнотизирует Амемуру сильнее любого микрофона. — Дайсу... — прерывает он рассказ Арисугавы о недавней удаче в казино. — Как думаешь, когда-нибудь мы сможем покинуть Японию и поехать в путешествие? Игрок, сбитый с мысли внезапным вопросом, замолкает, Рамуда чувствует на себе его проницательный взгляд, поблескивающий искорками в полумраке комнаты. — Конечно! Почему нет? Если появилась цель — полдела уже есть! Остаётся только воплотить её, — Арисугава негромко смеётся, перебирая огрубевшими ловкими пальцами розовые прядки за ухом лидера. — Ха-ха, у тебя всё так просто, Дайсу. Мне это в тебе нравится, — Рамуда удобнее укладывает щёчку на крепкую грудь. — Жаль, что... Мы можем не успеть. — Эй, не думай об этом! Рамуда игнорирует чуть обиженный тон Дайса, выдыхает и проводит пальчиком по игральной кости на расточке в его волосах. — Вот бы уметь предвидеть будущее... Тогда мы бы заранее знали, сколько времени у нас осталось. Дайс рядом будто бы чуть чертыхается, высовывает руку из-под одеяла и сплетает пальцы с амемуровыми. — Давай так. Времени у нас дохера — всё, что есть у Вселенной. А в будущее заглядывать мы не будем. Нам незачем убиваться по тому, чего ещё не случилось. Рамуда закусывает губу, чувствуя чуть болезненный удар сердца об истерзанные кашлем рёбра. Ах, чëрт. Дайс говорит, что не силён в словах, но тогда почему у него каждый раз получается подобрать именно те, которые Амемуре необходимо услышать? Он жмурится и сглатывает ком в горле. Но это не приступ боли, это подступающие нежные чувства к Арисугаве, которые охватывают всё маленькое тело, согревая душу. Неважно, что ждёт впереди. Главное, что бок о бок с ним будут дорогие люди.