Frozen heart as a gift

***

«Пак Чимин из параллельного класса действительно очень странный.» — мысль задерживается в голове у Юнги всего на несколько мгновений, пока он следит за тем, как Чимин собирает выроненные в спешке учебники в портфель и несется к воротам, махая рукой Тэхену. Юнги хмурится, глядя Чимину вслед. Он не мог понять, что заставляло взрослого парня вести себя как маленький ребёнок, постоянно смеяться и шуметь. Чимин раздражает Юнги (хоть он и друг Тэхена), если честно, потому что не входит в рамки, которые Юнги привык загонять себя и всех окружающих. Он странный, этот Пак Чимин, а Юнги не любит странных людей — они приводят его в замешательство, вгоняют в ступор, и, вообще, рушат его правильный, не странный мир. Стоящий рядом Чонгук насмешливо хмыкает, и Юнги выныривает из своих мыслей, переводя взгляд на него. — Готов поспорить, что он еще девственник, — говорит он, продолжая разговор, половину которого Юнги пропустил мимо ушей. — Кто? — приподнимает брови он, и Чонгук кивает в сторону ворот школы — за металлическими прутьями ограды все еще видна растрепанная макушка удаляющегося Чимина. Юнги закатывает глаза, бросая сигарету на землю и придавливая ее носком ботинка. Эта тема ему не только неинтересна — она откровенно неприятна, и Юнги хочется уже смыться домой, но он обещал сегодня зайти к Бэкхену, а свои обещания — особенно перед ним — Юнги держит. Он раздраженно цокает, хмуро глядя на Чонгука. — Мы можем не говорить о сексе и Пак Чимине одновременно, пожалуйста? — просит он. — Чем тебя не устраивает секс? — приподнимает брови Чонгук, не в силах сдержать улыбку. — И Пак Чимин? - поддерживает Чанель. — Особенно одновременно! Парни смеются, но Юнги не смешно — его настолько раздражает этот Чимин, что даже косвенное его присутствие давит на нервы. — Слушай, Юнги, — вдруг начинает Чонгук, перебивая смешки, и, дождавшись, пока Юнги переведет хмурый взгляд на него, продолжает, — не хочешь подзаработать? Все мгновенно замолкают, заинтересованно глядя на загоревшегося энтузиазмом Чонгука. Юнги знает этот его энтузиазм — в прошлый раз из-за него они с Тэхеном от ментов еле сбежали после пару ударов дубинкой и небольшой драки, повелись на "слабо" как дети. Юнги отделался трещиной в ребре, Бэкхен еще полтора месяца ходил с гипсом на руке. Юнги знает этот его энтузиазм, поэтому напрягается. — Подзаработать? — переспрашивает он. — Подзаработать, — кивает снова Чонгук, — и заодно нас повеселить. Чанель нетерпеливо дергает Чонгука за рукав, расплываясь в хищной улыбке, и Юнги кидает на него испепеляющий взгляд — Чанелю, конечно, будет весело, потому что он еще ни разу не страдал от сумасшедших идей Чонгука. — Ты лишишь нашего Пак Чимина девственности и получишь за это косарь, — выдержав драматичную паузу, предлагает Чонгук. Воцаряется гробовая тишина, Юнги кажется, что он слышит перепалку пятиклассников возле автобусной остановки через дорогу от школы. Он недоверчиво прищуривает глаза, пытаясь понять, блефует он или говорит серьезно, а потом смотрит на Чанеля, но тот выглядят не менее растерянными, чем он сам. — Ты сейчас серьезно, хен? Ты предлагаешь мне переспать с человеком за тысячу вон? Иди к черту, — фыркает Юнги и отталкивается от стены, чтобы пойти домой, — теперь даже обещание, данное Бэкхену, не выглядит убедительной причиной задерживаться. — За тысячу баксов, Юнги. Тысячу баксов, если тебе удастся трахнуть Пак Чимина, — спокойно, словно и не сомневаясь в ответе Юнги, уточняет Чонгук, и Юнги замирает. Он не был падок на деньги, но не в этом случае — он задолжал небольшую сумму в казино, но маме об этом не очень хотелось говорить да и ему не хватает всего тысячи долларов. Он чувствует себя продажным, но все же оборачивается, с сомнением глядя на Чонгука. Сомневался он не в том, есть ли у Чонгука деньги, — у него они наверняка были, — а в том, стоит ли соглашаться на эту откровенно не самую умную идею. Его немного раздражал Чимин(правда по непонятно какой причине), это глупо отрицать, но спорить на него, как на какую-то вещь, казалось кощунством даже Юнги. Чимин все-таки живой человек. Со своими чувствами, над которыми он бы так безжалостно надругался. Но ведь Юнги тоже человек. Он был в шаге от того, чтобы сдаться и попросить с позором помощи у папы и мамы, и тут Чонгук предлагает деньги, причем предлагает их за секс. В конце концов, что мешает ему попробовать? Он же не насиловать Чимина собирается, так? Если тот откажется, Юнги просто отдаст Чонгуку деньги. Он чувствует на себе два нетерпеливых взгляда, и ему кажется, что кожа у него от них начинает дымиться. Юнги хмурится и задумчиво жует губу, сам до конца не веря, что действительно раздумывает над тем, чтобы согласиться. Пак Чимин — абсолютный красавчик, одетый вечно со вкусом. Пак Чимина любит в этой школе каждый. Пак Чимин такой притягивающий со своими светлыми вихрастыми волосами, большими свитерами и прожигающим всегда насквозь взглядом. Самоуверенный, весёлый, красивый, неземной. Когда Чимин смотрит на Юнги, у того автоматически просыпается желание смотреть в его глаза очень долго, чтобы он отвел этот пристальный взгляд первым, чтобы не смотрел на него так, словно знает гораздо больше, чем кажется со стороны. В общем-то, Чимин никогда не делал никому зла. Он казался мягким, но одновременно уверенным в себе, наверное, это и было главной причиной того, что именно он стал главным объектом обсуждений в универе. Юнги искренне не представляет, как вообще можно нормально общаться с кем-то вроде него, с шумным, вечно весёлым человеком. Но...Тысяча баксов… — Сколько времени ты мне дашь? — Две недели, — предлагает Чонгук, задумчиво оглядывая Юнги с головы до ног. — Справишься раньше — с меня любое желание. Юнги фыркает, улыбаясь уголками губ, и кивает, протягивая руку Чонгуку, закрывая глаза на ростки сомнения внутри себя. Чонгук пожимает ее с довольным видом и подмигивает смеющемуся Чанелю. Юнги идет молча, пиная камешки, прислушивается к себе в поисках ответа. Зачем ему это? Если бы Чонгук поспорил на кого-то другого, кого угодно, Юнги бы все равно согласился. Даже больше — он бы и не думал. Это было бы даже легче — что такого в обычном сексе? Но ему одновременно хочется и не хочется делать это с Чимином. Легко очаровать того, кто уже от тебя в восторге. Сможет ли он очаровать именно Чимина?

Это похоже на игру. Это просто как игра, и Юнги не привык проигрывать.

И ему безусловно нужна эта чёртова тысяча баксов. За полгода он смог накопить три тысячи долларов для отдачи долга и слишком устал, а Чонгук предложил ему легкий, почти не требующий усилий способ. Есть, конечно, вероятность, что Чимин пошлет его куда подальше (в какой-то степени Юнги на это надеется), но он достаточно самолюбив, чтобы не особо этого бояться. И, плюс ко всему прочему, он достаточно дерьмовый человек, готовый продать кого-то за татуировку. Он не думает об этом споре как о нарушении моральных норм. У него этих норм просто нет. Юнги трясет головой, так и не найдя по-настоящему убедительную причину, которая оправдала бы его. Он задумчиво жует губу, плетясь к воротам. Его терзают сомнения, но сейчас в любом случае поздно отказываться — Чонгук поднимет его на смех, а Юнги не переносит, когда над ним смеются. "В конце концов," - успокаивает себя он, - "я же не сделаю ему ничего плохого." "Только унижу. Он с унижением справится. А я — нет."

***

Юнги ведет пальцем по квадратикам на календаре, задумчиво жуя губу. Две недели — достаточный срок для него, и он бы был более уверен в себе, если бы объектом спора был не Пак Чимин. Он понятия не имеет, как подступиться к нему. Вчера хоть и написал ему в соцсетях, но дальше виртуального общения дело так и не продвинулось. Он трет пальцами лоб, чувствуя себя загнанным в тупик, потому что теперь вчерашняя уверенность в успехе ослабевает. Юнги смотрит в зеркало, прежде чем выйти из комнаты, и ловит темный взгляд красивых глаз напротив. Ему нравится то, что он видит. Всегда нравилось. Он был по-настоящему красивым, и эта красота была его козырем, его броней и его визитной карточкой, тем, чему никто никогда не был способен сказать «нет». Сейчас эта красота — единственный способ выиграть спор. Он изгибает губы в подобии улыбки и устало выдыхает, когда отражение выдает ему тусклую гримасу в ответ. Юнги восхищаются все. На него смотрят, за ним готовы идти, его готовы едва ли не обожествлять, несмотря на то, что связываться с ним ни у кого не хватает духу. Юнги не позволяет своей репутации идеального парня пошатнуться ни на мгновение — слишком много он вложил в ее создание. Это залог его неприкосновенности, залог того, что его жизнь в школе станет эталоном, одним из самых ярких воспоминаний. Юнги не мог объяснить, откуда в нем столько желания оставаться на вершине любой ценой. Юнги не долго раздумывал над выбором. Он закидывает на плечо рюкзак и выходит из комнаты, по пути заглядывая на кухню. Хватает со стола тост с апельсиновым джемом и машет на прощание матери рукой, выскакивая за дверь. Юнги потерял ощущение времени сегодня утром, размышляя над способами сближения с Чимином, и теперь чертовски опаздывает на химию — единственный предмет, на который опаздывать строго запрещено, потому что можно серьезно нарваться на неприятности. Он бежит всю дорогу до школы, влетает в главные двери и отвлекается на булькнувший входящим мобильник. Читая на ходу сообщение от Бэкхена, призывающего его поторопиться, Юнги не замечает, как врезается в кого-то. Он пошатывается и, не удержав равновесия, падает. Плечо начинает ныть от ощутимого удара. Юнги чувствует, как в нем закипает раздражение, поднимается, собираясь вылить его на виновника столкновения, и… проглатывает все грубые слова, готовые сорваться с языка, когда видит растерянного Чимина. Юнги сжимает кулаки, чтобы не наговорить лишнего, и растягивает губы в улыбке. — Чимин! — он искренне пытается звучать по-доброму, но обращение получается сквозь зубы, потому что у Юнги ноет плечо, испачканы брюки, и он зверски опаздывает на алгебру. — Извини, я сам виноват. Ты не ушибся? Чимин смотрит на него обеспокоенно. — Нужно смотреть, куда идешь, Чимин-а, — понижает голос Юнгт, глядя в его глаза. – Я конечно извиняюсь, но ты в меня врезался, -улыбается Чимин, – поэтому настоятельно прошу вернуть мой учебник. Юнги улыбается, склоняясь ближе, и чувствует его нервное горячее дыхание у себя на щеке. План действий выстраивается у него в голове за доли секунды. — Я верну тебе учебник, если пообещаешь сходить со мной на свидание. Чимин растерянно улыбается и смотрит на него недоверчиво, вздергивая брови. Сердце бьётся как сумасшедшее. Вчера Юнги написал ему, а сегодня на свидание приглашает. Рассказать Тэхену ведь не поверит. — Ч-что? — На свидание, — терпеливо повторяет Юнги, хотя у самого уже все подгорает. Чимин что, еще и тупой как ребенок? — Сегодня в пять у входа в парк развлечений на Хондэ. Чимин улыбается и кидает взгляд то на зажатый в руке Юнги учебник, то на самого Юнги. Он не колеблется, да выбора у него особого нет. — Хорошо, — сдается он, очаровательно улыбается он. — Я приду, только верни учебник. — Отлично, — Юнгт сам отдаёт учебник в руки радостного Чимина — Только не опаздывай, Чимин-а. На химию его так и не пускают, но это его почему-то совсем не огорчает.

***

Юнги вылетает из метро, на всех парах несясь ко входу в парк. Он опаздывает уже на полчаса, и он до безумия зол на самого себя. Он потерял кучу времени впустую, подбирая подходящую одежду, укладывая волосы, пытаясь выглядеть идеально, хотя сам убеждал себя, что Чимин будет впечатлен, в чем бы он ни пришел. Почему-то ему хотелось выглядеть идеально перед Чимином, просто чтобы вместо недоверия в глазах последнего появилось восхищение, любование, удивление, что угодно. Что угодно, что показало бы, что у Юнги есть шанс выиграть спор. Но даже тут он умудрился облажаться — опоздание не то, с чего принято начинать общение. Честно говоря, несмотря на всю уверенность в себе, он готов был поставить подаренный Чонгуком ноут на то, что Чимин не станет его ждать. Или вовсе не придет. Юнги тормозит у ворот, ведущих в парк, оглядывается, переводя дыхание, и разочарованно морщится — Чимина нет. Он сгибается пополам, упираясь ладонями в колени, и едко усмехается — кто бы сомневался, что он не придет в итоге. Вслед за разочарованием приходит злость. Завтра я покажу ему, что значит не слушаться, раздраженно думает Юнги, начисто забывая о том, что сам опоздал на полчаса, и Чимин имел полное право уйти. Он уже выпрямляется, готовый уйти ни с чем, как чувствует легкое прикосновение к плечу и резко оборачивается, натыкаясь взглядом на смущенного Чимина. — Ты давно пришел? — склонив голову набок, спрашивает он. В руке у него зажата огромная розовая сладкая вата, и он выглядит младше своих лет. — Я ждал тебя, но потом проголодался и отошел. Он салютует покупкой, и Юнги, не сдержавшись, самодовольно улыбается и чувствует что-то, похожее на облегчение. Чимин бросает на него короткий взгляд, прежде чем перевести его в сторону. Он придирчиво оглядывает парня и замечает, что тот сменил свой извечный свитер на рубашку, и сейчас выглядит великолепно. — Нет, — качает головой он. — Я уже успел расстроиться, что ты ушел. Извини за опоздание. Вымученная вежливость действует Юнги на нервы, и поэтому он затихает, не зная, о чем дальше говорить. Чимин пожимает плечами и разворачивается, чтобы пойти в парк. Юнги пару секунд собирается — готовит себя к нескольким часам неловкости — и идет за ним. Они идут по парку в гробовом молчании — в голове Юнги вакуум, и он не может из нее выудить ни одну достойную тему для разговора, сколько бы ни пытался. С Чимином еще более неловко, чем Юнги себе представлял, и он, честно говоря, понятия не имеет, о чем вообще можно говорить с другом Тэхена. Его план заканчивался на том, чтобы пригласить Чиминана на свидание, потому что он действительно не рассчитывал, что тот появится. Юнги чувствует себя пятиклассником на первом свидании, только вместо первой красотки школы рядом до жути странный Чимин, который, к слову, тоже не торопится заводить разговор. — Ну, — Юнги приглаживает ладонью челку и смотрит на Чимина. Тот упорно смотрит под ноги, и сладкая вата, зажатая в его руке, так и остается нетронутой, — ты, значит, любишь сладкое? И едва сдерживается, чтобы не выругаться, потому что более тупой вопрос задать человеку, собирающемуся съесть огромную сладкую вату, сложно. Чимин даже не поднимает на него взгляда. — Как можно не любить сладкое? — ровным голосом интересуется он, отщипывая маленький комочек и отправляя в рот. Юнги пристально смотрит на его лицо, буквально ощупывая каждую черту.сейчас, когда он не отвлекается на собственную неприязнь, он видит гораздо больше, обращает внимание на то, что раньше никогда не бросалось в глаза, скрытое за общим образом. Чимин довольно симпатичный. У него короткие милые пальчики, ровная линия носа, красиво очерченные пухлые губы и длинные ресницы. Светлые волосы блестят в солнечном свете, и сквозь густые пряди Юнги видит несколько сережек на ухе. Он замечает даже родинки — одну на верхней губе, а вторую на самом кончике носа. А потом скользит взглядом выше и с изумлением находит еще одну родинку на веке, совсем маленькую. И еще он замечает, что глаза у Чимина вовсе не такие нелепые, какими казались за призмой собственной неприязни. Миндалевидные и большие, завораживающего цвета теплой карамели. Юнги разглядывает его лицо так, словно впервые видит, несколько минут, прежде чем замечает, что Чимин в упор смотрит на него. Чимин чувствует, как краснеет, и ненавидит себя за это. — Что-то не так? — спрашивает он, чувствуя себя полным идиотом. — А ты сам как думаешь? — Чимин говорит спокойно. Юнги не хочет этого, но все равно отмечает про себя, что расслабленный Чимин выглядит гораздо лучше, чем напряженный. Юнги удивленно распахивает глаза, обращая внимание на его голос, потому что он у Чимина… очень глубокий, красивый бархатный тембр голоса, который, кажется, растекается по воздуху, словно аромат пряностей. Юнги никогда раньше не слышал такого. Сколько еще нового он откроет для себя в парне, которого считал абсолютно пустым? Чимин наверняка поет, думает Юннги. Возможно, даже лучше, чем я, думает Юнги. Вот бы услышать хоть раз, думает Юнги, но тут же одергивает себя — это уже лишнее. — Что тебе от меня нужно? — прямо спрашивает Чимин, и Юнги не знает, что ему сказать. «Мне нужно трахнуть тебя, чтобы получить тысячу баксов», — прокручивает он в голове. Не самый подходящий ответ. После такого тысячи баксов ему не видать, как своих ушей. Он почему-то теряется под этим внимательным, немного осуждающим взглядом карамельных глаз, и мысленно бьет себя по щекам — заканчивай, Мин Юнги, это же тот самый пустышка Пак Чимин. Ты не чувствуешь к нему ничего, кроме презрения. Юнгт глубоко выдыхает, замедляя шаг, и отводит глаза. — Ничего. Я просто… хочу познакомиться с тобой ближе. — Зачем? — задает вполне логичный вопрос Чимин, приподнимая брови и вызывая у Юнги острое желание съездить по этой нелепой мордашке кулаком. Юнги раздражается, но больше не из-за Чимина, а из-за собственного бессилия. Чимин заставляет его чувствовать себя полным идиотом. — Ты кажешься… интересным, — выдавливает из себя Юнги. Ощущение полной абсурдности происходящего накатывает на него в сотый раз за этот чертов день. Он сам затеял это все, но теперь он просто не может дождаться окончания всего этого цирка. Чимин хмурится, жует губу, совсем так же, как это обычно делает Юнги, и весь он похож на маленького напрягшегося зверька, стоящего перед змеей и ожидающего атаки. — Чимин, я… — Юнги мнется, слова срываются с губ неохотно, потому что каждое из них — ложь. Он всегда умел пользоваться словами, знал, как подобрать нужные, чтобы найти подход к кому угодно, но сейчас он действительно не знает, что ему говорить. Он делает рваный вдох. — Я правда хочу узнать тебя ближе. Ты мне нравишься Чимин смотрит ошарашенно, как будто Юнги только что спустился перед ним с небес. Ну, или из-под земли вылез. Он зарывается пальцами в волосы, жмурясь, словно решаясь на что-то. У Чимина радостно колотится сердце и чуть ли не вылетает из груди. Наконец он чуть расслабляется, и Юнги замечает в его взгляде промелькнувшую всего на секунду радость. Он не знает, это его актерское мастерство заставило Чимина купиться на всю эту чушь, или Чимин просто настолько глуп, что готов поверить в такую чистую ложь. — Ладно, давай так, — решается он, подходя к Юнги, но все еще сохраняя при этом приличное расстояние между ними. Он неуверенно мнется, но все равно продолжает. — Будем рассказывать про свои хобби и про то что нам не нравится. По очереди. — Зачем? — впадает в ступор Юнги. Честно говоря, в разговорах он не очень силен. Он может завести парня или девушку одним взглядом и для этого ему совсем не обязательно заводить с ними знакомства. Его, честно говоря, не прельщает перспектива узнавать о Чимине больше, чем нужно для того, чтобы заработать сто баксов. И вообще, они что, в начальной школе? Что за игры? Чимин смотрит на него с каким-то унизительным удивлением — так дети смотрят на взрослых, которые не понимают очевидных, казалось бы, вещей. — Ну я же тебе интересен. Разве ты не хочешь узнать обо мне побольше? — Значит, я тоже интересен тебе, да? — Юнги широко улыбается и сам не замечает, что улыбка вышла совершенно естественной. Чимин краснеет, как младшеклассница на первом свидании, вызывая у Юнги снисходительное умиление. — Начинай, — нетерпеливо бормочет он, глядя себе под ноги. — Так, ладно… Хобби, которым я занимаюсь, — задумчиво тянет Юнги, а потом щелкает пальцами. — Писать песни. —Писать песни? Почему? — Я могу выразить в них то, чего никогда не осмелюсь сказать словами. Мои чувства, переживания все записаны в моих песнях, — на губах Юнги появляется теплая улыбка. Он приходит в себя только когда замечает, как Чимин на него смотрит. Улыбка превращается в ухмылку. — Ты пялишься. — Я не пялился, — Чимин быстро отводит взгляд, и его щеки снова алеют. Он переводит тему быстрее, чем Юнги успевает воспользоваться его смущением. — Значит, песни. Ладно. Хорошо. А я люблю рисовать. Портреты людей. — А у меня аллергия на краски, — сообщает Юнги, а потом фыркает, когда глаза Чимина смешно округляются, становясь похожими на блюдца. — Аллергия на краски? — шокированно тянет Чимин, глядя на него с недоверием. — Ты серьезно? — Да, представляешь, такое бывает, — нарочито серьезно кивает Юнги, подмечая про себя, что Чимин — первый, кому он об этом говорит. — А еще на клубнику, бобы и сладкое. — Как ты вообще живешь? — Чимин сочувственно качает головой и поджимает губы. — Аллергия на сладкое! Это значит, что ты даже шоколад не можешь есть? — Вцелом, да, — соглашается Юнги и начинает смеяться, потому что Чимин корчит нелепую сочувствующую рожицу и утешительно похлопывает его по спине. — Хватит делать такое лицо! Это не так страшно, как звучит. — Ну ты не расстраивайся, люди и не с таким живут, — примирительно кивает Чимин. Юнги качает головой, не в силах перестать улыбаться. Его чуть заносит в сторону, и Чимин на автомате хватает его за локоть, и становится удивительно уютно, словно Юнги гуляет со своим… со своим другом. Он не чувствует беспричинного раздражения, которое преследовало его, когда Чиминн оказывался в поле зрения, и даже почти забывает о причине, по которой вообще сегодня здесь с ним. Юнги замирает, обрывая смех, смотрит на держащего его за локоть Чимина в упор, а когда тот пытается отстраниться, хватает его за плечи. В его взгляде мелькает что-то, прежде чем он прячет его за длинными ресницами, но Юнги все равно замечает. — Отпусти, — просит Чимин, пытаясь разжать его пальцы, и он делает то, что сказано, и больше зону его комфорта не пересекает. –Слушай,– Юнги останавливается и смотрит на Чимина, – Я устраиваю вечеринку на днях, приходи, буду рад тебя видеть с друзьями. Чимин улыбнулся и кивнул. Неловкость постепенно уходит, и Юнги старается не задумываться о том, с кем он сейчас гуляет, потому что, вопреки всему, Чимин оказывается действительно интересным. Странным, да, но это только делает его интереснее. И оказывается удивительно легко не думать обо всех причинах и следствиях. Они болтают обо всем на свете. Юнгт может по пальцам пересчитать тех, с кем ему было бы интересно говорить, но Чимин оказывается в состоянии поддержать абсолютно любую тему, начиная от политики и заканчивая любимыми фильмами. Его это просто не может оставить равнодушным — они увлекаются одинаковыми вещами, слушают похожую музыку, разделяют одни и те же мнения. В голове Юнги мелькает мысль о том, что при других обстоятельствах они могли бы стать лучшими друзьями, и мысль эта оказывается какой-то горькой, вяжущей. Дело в том, что нет других обстоятельств. Есть Чимин и Юнги, который должен трахнуть его за деньги. Он провожает Чимина до метро, а сам идет домой пешком, чтобы проветриться и навести порядок в мыслях. Теперь, когда его рядом с ним нет, он смотрит на все с совершенно другой стороны — со стороны школьного Мин Юнги, не ставящего Чимина в грош. Он словно возвращается назад, просыпается. Ему не стоит сближаться с Чимином. Это очень плохая идея. Изначально было плохой идеей. Только сейчас Юнги начинает это осознавать.