Легенда об Омеге

— Покрытие для этого… — вздохнул, всё ещё хрипя, мужчина. Оставил он эту тему мне или, кажется… сам знал. «Какой же непередаваемо нескладывающийся день, и ты — намерено-терпимый?!» — улыбнулся я пару раз, заметно моргая. «Я хочу довести тебя до такого иступления, которое ему и не снилось.» — поприветствовала очередная порция бреда памяти, не имеющая аналогов в опыте и смыслов для жизни. Этой жизни… Немного очертив неизвестное направление по низу глазниц, прикусывая губу, я понял — всё-таки желание иметь хоть какое-то значение в ситуации побеждает собственную безопасность и положение в этом мире… и теле. Решился заговорить: — Я же имею в виду смысл и зачем мне всё это? — проговорил я, прибавив в конце бесполезное, лишь бы успокоить появившееся сомнение: — Ты меня бесишь… Я закрыл глаза, не видя смысла в постоянном контакте с темнотой и такой же темнотой, прикрывая. Всё оставалось единым. Бесполезное занятие — это развлекать мужчину, возможно, косящего на какой-то сомнительный изгиб. Глаза — это зеркало заднего вида, в них можно увидеть сущность, зад человека. То, что он прячет. А мои открыты для всех, кроме меня. Почему я должен открывать их для кого-то, кто знает «Рене»? И это далеко не я. — Я приведу лекаря, — в голосе мужчины послышался перекрываемый улыбкой хохот. «Он может говорить», — в этот момент я мысленно закатил глаза, старательно пытаясь скрыть тоскливую лыбу. — Со мной всё хорошо, — поправил я его решение встречным потоком глупости. — Это связано не с тобой. С твоим организмом. — А есть разница? — протянул я. — Да. — Хоть его речь не имела особого смысла, вслушиваться, чтобы, естественно, только понять суть и разобраться в ситуации, приходилось немного напрягать уши, слегка двигающиеся при интересе… — Для этого нужно что-то сказать, — я замялся, пытаясь выискать в памяти нужное. — Объяснить. — Одно — ты. Другое — твоё. В этот момент я открыл глаза и продолжил говорить с ним с той же интонацией, с которой начал: — Каким он был недавно — вот что важно, а вчерашний… Мужчина коснулся тёплым дыханием губ, и я ощутил, как в порыве откровенности немного расплевался. Согретые капельки, обдуваемые ветром, создаваемым быстрым шагом мужчины по местности, слишком быстро остудились и заставили ощутить — порыв был немного резким… В этот момент в памяти всплыла отцовская фраза, успокаивающая меня в тот вечер, когда я словил истерику из-за отсутствия средств на любимейшие песни… «И всё равно не важно. Вместе голодали, вместе и едим.» — его чутье не подводило. Всё хорошо, пока осознаёшь себя и находишься с кем-то, разделяющим неизвестные мысли. И всё равно остающимся рядом. Пусть на время потеряет смысл, оставляя реальное значение в этот момент и уходя в естественное забытьё. Оставшееся время дороги мы молчали, а мужчина находил всё новые возможности коснуться. Немного подкидывая, чтобы уложить меня на руках поудобнее, слегка сжимая руки на бедре. Для чего не имело значения, пока нужно было понять, что вообще он понял и замолчал для чего. Атмосфера вроде бы как раз располагала к диалогу или хотя бы к паре оправданий. Он же упорно молчал. А я чихнул и больше ничего громче не произнёс, сильно мечтая сбежать по внезапно нагрянувшей нужде и начиная осознавать, что это будет ещё одним препятствием на пути мужчины. Узнать пришлось через пару секунд, я потрясся. Он остановился и, поставив меня на ноги каким-то чудом, понял, что от него нужно, и, надеюсь, отвернулся. «От чего бы я тебя ни оторвал — это важнее…», — мысленно посмеялся я, через пару минут вновь очутившийся в руках мужчины, особо не сопротивляясь, после того как наткнулся кончиком чего-то на край дерева… — Спускайся, сейчас пойдём на корабль. «Что-то не особо хочется», — прошептал я мысленно, а в реальность выдал категоричное: — НЕТ, Я НА СВОЁМ МЕСТЕ! Даже если Рене не имел больше морального и физического права говорить со мной, его слова всё ещё неосознанно вырывались, создавая новые возможности для… «Нет, всё НЕЛЬЗЯ отрицать, это было обречённое собственничество.» — Прикрути мне кто рабочее зрение, я проконтролирую, — шепнул я мужчине и услышал вздох. — Ты помнишь, ты уж точно помнишь, — (скорее для себя?) сказал мужчина. Без. Единой. Ошибки… — Он опять появился и опять готов драться с Рудгадром! — посмеялся кто-то со стороны, и я тут же начал толкаться локтями, пытаясь высвободиться и встать в вертикальное положение. Мужчина недолго сжимал запястья под коленями и спиной. И помог встать в так ожидаемую лично моим желанием позу. «Рене», мне нужен перерыв от твоих… » Пока мужчина держал запястья, я несколько раз дёрнулся… Понимая, что ситуация имеет свой особый, противнейший запах накала между неизвестными мне людьми. А, возможно, если повезёт, и мной… «Я тут есть, и не важно. Воспоминания и человек — это одно, но душа — это резервы, память, которую едва ощущаешь. Но она, наверное, на вечность», — да, пусть я успокоил себя и не принял ситуацию с телом, но сжал запястье мужчины, открывая глаза и стараясь смотреть перед собой на темноту, которая имела такой смысл для меня, и в жизнь, которая была важна ему.