Чидори в клетке

      Следующие полгода я жил в перманентном состоянии готовности к любой херне. Это стало уже некой нормой для меня.       Оротимару научил меня особым техникам медитации, с помощью которых можно было осязать природную чакру. Хоть в отшельники я записываться не стремился, но знание оказалось полезным. Я наконец смог увидеть тот комок сияющей ледяной синевы. Плотный и яркий на фоне моей темной обычной чакры.       Тогда же я заключил контракт со змеями. Познакомился с Мандой и Аодой, когда был в пещерах Рьючи.       Мы побывали почти во всех убежищах, сменяя их каждые две-три недели. Оротимару химичил что-то в своих лабораториях, куда без особой печати было не попасть. Кабуто носился следом за ним как паршивый щенок. Таскал постоянно трупы. Временами доебывался и до меня.       В целом, жизнь текла скучно и однообразно. Тренировки были единственным, ради чего я терпел всю эту песню.       С самого моего прихода к Оротимару Кабуто стал колоть мне сыворотку для расширения объемов чакры. Инъекции, основанные на крови самого Оротимару и связанные с проклятой печатью, что все-таки осталась у меня на шее. Надо признать, объём чакры у меня и правда заметно увеличился. Заодно я узнал много о физиологии змей и нюансах тела самого Оротимару. Мне это пригодится.       Периодически Кабуто проводил рядовые медосмотры и для меня.       Все эти полгода он безотрывно следил за мной. Выжидал. Ждал момента, когда я свалюсь к его ногам с мольбами вколоть мне что-нибудь, или же вставить. Чтобы продолжать своё исследование. Залезть поглубже в меня.       Как же…       Я уже не удивлялся всем тем вещам, что он творил. Перестал реагировать, когда увидел, чем он периодически занимается. Они тут все были такими.       С другой стороны, Кабуто неплохо пользовался своими знаниями и в целом был опасен и полезен не только потому что был непревзойденным шиноби, а элементарно из-за того, что знал куда ударить один раз, чтобы оставить человека инвалидом. Ну и, конечно, все его изыскания в области ядов, что могли убить и простым порезом. Я не боялся его, давно превзошёл его по уровню мастерства чтобы банально не попадаться. А так же знал, что даже если как-то пострадаю первым на лоскуты пойдет он сам.       

***

      Однажды, на той самой базе, где меня впервые накрыл приступ, я лежал на полу, медитируя.       Ежедневная работа с двумя системами чакры была приоритетной для меня, и вдобавок ко всему, я хотел научиться дозировать целебный эффект, держать его под контролем, чтобы, не дай бог, не спалиться ещё одной особенностью. Дело это давалось с трудом. Не получалось элементарно сконцентрироваться. Вместо этого было чувство, будто кто-то включает радио на середину между волнами, когда есть только один непрерывный шум.       И так было каждый раз.       Я продвигался крайне медленно. Достать чакру от самых бёдер в руку было почти невозможно. Она была тяжелой, словно спрессованная из десяти обычных, а невидимый шум вдобавок ко всему сильно отвлекал.       Так я и лежал на полу каждый раз около пяти часов к ряду, а может и больше. Но точно не меньше. Не бросал бесконечные попытки осилить эту странную субстанцию.        Лежал бы дальше, пока сквозь ровные помехи невидимого радио однажды не проскочило:       — Саске!       Я дёрнулся в сторону почти инстинктивно. Сгруппировался, чтобы не вписаться в ножку кровати, оказавшуюся в опасной близости от моего лба.       Что это было?!       Крик был явным и четким, будто говоривший был в шаге от меня. И голос…       Я сердито выдохнул через нос.       Расслабился.       Осмотрел комнату. Она была пуста. Дверь я запер изнутри, фонарь светил слабой мощностью, но все же освещал все уголки. Я был один.       И я знал этот голос.       Низкий, с хрипотцой. А когда громкий, то ужасно раздражающий.       Наруто.       Я сел, откупорил бутылку с водой.       С какого перепугу я вдруг услышал его голос так четко и так близко? Я постарался сделать все и даже больше, чтобы этот тюфяк понял наконец, что нету никаких мы, нет дружбы и ничего другого, что могло бы связывать меня с таким идиотом, ведь это было правдой. В отличии от него, мне на него было насрать.       Но один плюс один я научился складывать давно. И сейчас сидел, набрав воды в рот, и смотрел на произошедшее не мигая, стараясь не упустить тонкую связь. Неужто Наруто и есть Альфа? Догадки о Хьюго были неверными?       Я явственно услышал его, когда пытался работать с чакрой, что принадлежала Омеге. А если ещё вспомнить, что его аура чакры всегда слепила и была полной противоположностью моей, даже когда он клона сделать не мог, то все становилось относительно логично.       Да за что мне это….       Ненавидеть по-настоящему этого дурачка было невозможно.       Неспособный ни к чему и не делающий ничего плохого.       Раздражающий разве что. Но ведь муху, что тоже раздражает, я не ненавижу? Заносчивого и высокомерного Неджи можно было ненавидеть легко. А этого…       Я устало утёр лицо рукой, допил воду.       Одно я мог гарантировать: никакого гармонического слияния не будет. И уж точно не будет смертельной битвы, так как Наруто в последнюю нашу встречу и до половины моего уровня не дотягивал. А убийства ради убийства мне не интересны.       Я усмехнулся. Надо бы сказать этим двоим, что представления не будет и они могут расходиться.       Но прежде, стоило бы подтвердить свою догадку, ведь у Наруто не было ни наследия Сенджу, ни Риннегана. Может это вообще не он, и у меня слуховые галлюцинации. Нужно помедитировать ещё, но концентрироваться не на природной чакре, и даже не обычной техникой свечи во тьме, а попробовать на роже этого полудурка.       Но не в этот раз. Усталость уже добралась до меня. Одно дело медитировать с пользой, другое — впустую. Я лежал на полу и понимал, что засыпаю вместо концентрации. Плевать. Спать, значит спать. Плевать на Наруто, плевать на всех.       И я провалился в дрему, несмотря на твёрдый каменный пол, давящий в лопатки.       Как обычно мне снились кошмары.       Я уже не особо их боялся. Привыкал давно и методично.       Мне снились остатки гензюцу Итачи, крики, пытки, кровь. Снились родители в лужах крови. Снились незнакомые люди, протыкающие меня взглядами ненависти и жалости.       Монотонная каша из всего, что отпечаталось на мне в детстве. Я нарочно не затирал в памяти эти моменты. Они давали силу. Угнетали, но я получал от этого только выгоду.       Естественно, такой сон никогда не дарил обновление и отдых. Каждый раз я просыпался как после другой жизни, будто проживал во снах бодрствуя.       И в этот раз я бежал в панике и злости по темным улицам, ощущая на своих руках кровь. Липкую и пахнущую тёплом и чем-то тошнотворным.       — САСКЕ!       Я снова дернулся и проснулся, резко открыв глаза.       Снова выкрик.       Но голос был незнакомый. Уже радовало, что не Наруто.       Я лежал на боку, лицом к кровати. Невидящим взглядом смотря вперёд, все ещё видя искажённые лица и реки крови. Остатки сна быстро выветривались из головы, оставляя за собой горечь в груди. Дышал часто, будто действительно бежал куда-то. Слишком сильными были те эмоции…       Взгляд начал фокусироваться на чем-то под кроватью, пока я приходил в себя.       Странный предмет лежал глубоко под стенкой.       Я протянул руку и взял то, на что смотрел уже некоторое время. Это оказался один из тех длинных «инструментов», что принёс Кабуто в коробке в последний мой приступ. Наверняка закатился под кровать, когда я перевернул короб.       Вытер пыль, что успела лечь тонким слоем за пару месяцев, и решил рассмотреть этот имитатор полового органа внимательнее.       Длинный, ладони в четыре, он имел гладкую обтекаемую форму. Материал оказался странным, полированным и легким. Точно не дерево, и не керамика. Я взвесил в руке его на манер ножа. Лежал в ладони странно: имел чересчур глупый вид. Собственно, такой же как и обычный стоящий член.       Я фыркнул. Встал с пола и прошёл к столу, где горела лампа. Недавно я начал изучать, чем мне могут быть полезны техники запечатывания. Я нашёл в библиотеках Оротимару полку с описанием фууиндзюцу страны водоворотов. И почти сразу освоил пару нетривиальных фокусов. Один из них — запечатывание на себе.       На запястьях снаружи и изнутри я сделал нисходящие печати в виде широких браслетов по всему запястью, куда можно было быстро и просто спрятать такое оружие как сюрикены, сенбоны, кунаи и много других полезных вещей. Одна ячейка ещё была свободной.       Положив этот предмет на приготовленные заранее бумажные свитки, наполнил печать своей чакрой и искусственный фаллос исчез.       Так я обзавёлся тем, что похерит планы Кабуто в отношении моих следующих приступов. Прошлая попытка найти что-то в его рабочем столе была не столь удачной. Однако, теперь у меня был выход из унизительной ситуации: мне не придётся просить у аптекаря такой помощи.       

***

      — О чем задумался, Саске?       Оротимару подошёл ко мне из-за спины.       Мы были в одном из тренировочных залов в убежище на территории Страны Камня. Глубокие подземные и подводные катакомбы со множеством лабораторий — мне не нравилось это место. Тут околачивалось много лишних людей, и вокруг базы были не леса, а пустыри, да вода. Тактически глупая местность. На что Оротимару мне сказал, что и в таких условиях я обязан уметь спрятаться. Спорить я не стал.       Здесь была основная исследовательская база, где было много подопытных и камер. Оротимару много времени проводил в операционных, откуда иногда выносили трупы.       Время от времени все же устраивал мне просветительские вечера, рассказывая новые приёмы или проверял, как я усвоил предыдущий материал. Спарринги теперь проходили реже. Кажется, он действительно меня боялся.       — Кай! — Аода, что пришёл на мой зов и был рядом, растворился в воздухе.       Да, меня одолевали кое-какие мысли:       — Расскажи мне, есть ли ещё техники медитации и контроля над природной чакрой, — задал я вопрос в ответ, пристально наблюдая за учителем.       Саннин усмехнулся. Начал обходить меня по большой дуге.       — Это все доступно только отшельникам, так как подобный контроль — это уже совсем другой уровень…       — Но ты же как-то работаешь с ней?       Я знал, что Оротимару не смог стать отшельником, но при этом знал и умел орудовать природной чакрой. Нужно лишь надавить сильнее, чтобы он все рассказал. У меня была мысль, что мне это очень сильно облегчит жизнь с этой новой сущностью.       Он обошёл меня по кругу и встал напротив в нескольких шагах. Улыбался, уловив на что я намекал.       — Твоя чакра, с которой ты хочешь так работать… Те техники не подойдут ей. Это природная чакра, но не этого мира. Я могу только приготовить тебе тезисы, которые ты, если сможешь, адаптируешь под себя. Такое тебя устроит?       Не совсем, но деваться было некуда. Вскоре мы снова выдвинемся в другое убежище, и я хотел до этого времени хоть немного сдвинуться с мертвой точки.       — Да, устроит, — ответил я.       Время, выделенное на общение со мной закончилось. Оротимару возвращался обратно к своим подопытным.       Я развернулся и пошёл обратно в свою комнату.       Из ближайших планов у меня было заполучить клинок Кусанаги, разобраться с потусторонней чакрой и тренировать гензюцу проклятого глаза. У меня была идея, как можно силу этой матки пустить на исцеление глаз, снимая с них излишнюю нагрузку. Это может сильно помочь в бою с Итачи. Поэтому мне были необходимы знания Оротимару о техниках отшельников.       И ко всему прочему была ещё одна неприятная вещь, которая меня раздражала. Следующий переход мы должны были сделать через Коноху.       Я принципиально не хотел заходить в неё. По словам Оротимару, кто-то из Акацуки подобрал остатки его одного провального эксперимента и хочет шутки ради опробовать на деревне Скрытого Листа. Что ж, пусть пробуют. Мне не было интересно ни это, ни что будет с деревней.

***

      На следующий день я шёл по пустынным каменным кишкам базы. В одной из центральных зал стоял какой-то гвалт. Уже издали раздражал меня.       Я шёл туда за обещанными наработками по техникам отшельников и готов был покинуть это место вместе с Оротимару, если тот решит идти сегодня.       Крики, доносившиеся из помещения, куда я шёл, отражались от каменных сводов, поэтому о посетителях я узнал сильно заранее.       Да, конкретно на этой базе странные люди появлялись гораздо чаще. Я не любил пересекаться с ними, так как большинство было именно пушечным мясом для деятельности Оротимару, и потенциальными трупами. А те, что не шли под нож были мне не интересны, но зато сами были любопытными и задавали слишком много вопросов, лезли с ненужной информацией, трогали… Реже обходили стороной. Таких умных было мало.       Хотел зайти и подождать там Оротимару, но наверное придётся подождать его у выхода.       Подойдя к комнате из которой были слышны вопли, пнул ботинком дверь. Створка с тугим скрипом тяжко открылась. Оказывается, столько шума наводила одна единственная девушка. Такая же очкастая как и Кабуто, на которого она и кричала.       — Привет, Саске. — Постно поприветствовал меня аптекарь, демонстративно игнорирующий собеседницу. — - Ищешь господина Оротимару?       — А ты все с трупами возишься? — я не собирался вступать с ним в диалог.       Ещё одной отвратной чертой Кабуто была привычка озвучивать очевидные вещи. Если бы не она, с ним можно было бы конструктивно общаться. Иногда. А так, только бесил больше. Я из банальной вредности отвечал такими же тупыми вопросами, чем тоже нервировал его.       Очкастая, унижавшая аптекаря, как-то притихла. Редко кто из посетителей мог так вольно обращаться с Кабуто, а то, что она не лезла ко мне с приветствиями, а стояла тихо, говорило о минимальных зачатках адекватности.       Но как-то слишком внимательно она на меня смотрела. Меня напряг ее тихий интерес. На миг подумал, что так пристально мог бы смотреть сенсор, и в таком случае она могла бы сейчас разглядывать инородную чакру во мне…       — Развлекайтесь дальше. — развернулся в дверях, не проходя в залу, и, как решил, собрался на выход, от греха подальше.       — Я Карин!!! Я не труп!!! — вопль ударил мне в спину почти сразу же.       Нет. Адекватностью там и не пахло.       — Ты идиотка! Сюда смотри, в списки, а не на Саске…       — Куда хочу, туда и буду смотреть!!!       — Прекратите.       По просторному помещению прошелестел тот самый сиплый голос.       Учитель вошёл в комнату с противоположной стороны, вероятно, воспользовавшись своими дверями-печатями, которых в этом убежище было натыкано по всем углам. Шёл в мою сторону.       — Карин, тебе придётся тут задержаться с Кабуто. Закончите первую фазу тестирования. Кто выживет, поместите под наблюдение. По окончании, останешься здесь за главную, а Кабуто отправится за нами следом…       — А вы что, уходите?       Я все ещё стоял в дверях молча, смотрел на разборки шестёрок.       Оротимару не останавливаясь прошёл мимо этих двоих и мимо меня прямиком на выход.       — Да, нам пора. Саске?       Я только и ждал, чтобы поскорее выйти отсюда. Двинулся следом.       Не успели мы отойти от двери, как за ней тут же возобновились крики и ругань. Вот бы они друг друга поубивали.       Мы молча шли на выход.       Никаких записей Оротимару мне не отдал даже когда мы остались вдвоём. Скорее всего что-то придумал. Что-то с выгодой для себя. Просто так и сразу отдать мне наработки было бы не интересно. Я успел выучить эту особенность учителя. Наверняка он попросит о чем-то взамен. Стоило бы подготовиться.       — Карин весьма неплохой сенсор, — внезапно пояснил Оротимару.       Блеск!       Учитель заочно представил мне посетительницу, хоть я и не просил. И не спросил бы, если на чистоту. Поэтому он, не ожидая от меня интереса к его работе и «коллегам», рассказывал все сам.       — Карин неплохой сенсор. Она чует чакру по запаху, видит ее как ауру и может ощущать ее физически. Если бы она просканировала тебя или просто сконцентрировалась, то наш секрет мог бы быть раскрыт… — не без улыбки нараспев закончил фразу саннин.       Да. Вот досада. Что бы мы тогда делали? Не представляю.       Но вообще, хорошо, что она не воспользовалась своими способностями.       Я продолжал идти молча. Что тут было говорить?       — Ты очень нравишься Карин, поэтому она слегка нервничает и подтормаживает в твоём присутствии, — Оротимару продолжал кривовато ухмыляться.       Ну пиздец!       Типичная девчонка, каких в академии был целый поток, кричащий так, что у меня уши закладывало.       Самый бесполезный балласт и самое глупейшее поведение: идолопоклонничество. Меня воротило от такого поведения со стороны людей: слепое возведение на постамент. Они не знают, чем это заканчивается. На таком постаменте стоял мой брат для меня… И чем это закончилось? Именно. Поэтому я в свою очередь ощущал жгучее желание как можно сильнее разочаровать таких тупых людей, отбить всякое желание носить розовые очки.       — Не любишь поклонниц? — мое долгое молчание на выложенную информацию, вероятно, заинтересовало Оротимару.       — Нет. Мне не нравится быть идолом для кого-то.       — Я ожидал, что ты скажешь, что поклонницы бесполезны, — усмехнулся он.       — Ты говоришь это, но у самого даже трупы приносят пользу. Так почему поклонницы должны быть бесполезными?       Саннин засмеялся сухим отрывистым смехом.       — Неплохо. Мне даже любопытно, как бы ты их использовал.       Тем временем мы вышли из приличных коридоров в обычную пещеру, в дальнем конце которой были видны отблески вечернего солнца.       Идти придётся в темноте. Меня такое устраивало. Ночью, на открытой местности с Шаринганом я мог держать ситуацию под полным контролем. До Конохи в неспешном темпе мы дойдём часов за двадцать. С утра уже будет лес — там можно будет сделать остановку. За то время я мог бы успеть выучить что-то по техникам отшельников…       — Ты обещал подготовить описание принципов работы с природной чакрой.       — Да. Обещал.       Воцарилось молчание. Я ждал продолжения, но его не было.       Дразнить Оротимару не любил, а значит ничего не сделал, из того что обещал и приготовил что-то другое. И сейчас тянул резину. Пауза затягивалась.       — И?       — Ты уже знаешь, что не будет никаких секретных пособий. Зачем ждёшь?       Мы вышли из-под скальных насыпей на каменное пустынное плато, освещённое багровым садящимся в чёрное море солнцем. В лицо ударил ветер. Наконец двигающийся воздух! А не то, что стояло внутри подземелий — затхлый и застоявшийся кислород убежищ.       — Я не жду твоих пособий. Я спрашиваю про альтернативу. Ты же не приготовил свитки потому что хочешь, чтобы я шёл другим путём, верно?       — Мне будет искренне жаль занимать твоё тело и убивать такую превосходную личность… — с улыбкой вздохнул он. — Ты верно понял: я приготовил другой метод. Тебе он не понравится, так как он сложнее, чем простая техника, пусть даже и чужая.       Да плевать, лишь бы сработало. Мне нужен был контроль над чужеродной энергией.       Шагая по безжизненным каменным пластам, я ловил влажный от близости моря ветер. Бросил взгляд на довольно щурящееся точеное лицо учителя. Он был хитер и умён, и сейчас явно был доволен своим решением и тем самым другим вариантом. Смотрел вперёд, так же как и я, ловя на лице порывы морского бриза.       — И? В чем суть? — я уже начинал понемногу терять терпение.       — Все очень просто. — Повернулся ко мне, удостоверившись, что я смотрю на него, снова перевёл взгляд в горизонт. — Тебе надо смириться и принять себя. Познать свою вторую сущность, и принять ее как есть, — он говорил медленно, желал, чтобы я запомнил каждое слово. — Грубой силой и сухими техниками ты ничего не добьёшься. Только приняв себя ты сможешь понять, в чем заключается сила и сможешь пользоваться ею.       Я слушал, и нечто внутри меня орало благим матом в ответ на философские советы. Внешне, я надеялся, что не было видно, как я взбешён и расстроен этой абстрактной мутью. Я закипал, готовый взорваться яростью и обрушиться на голову этого умника.       — Ты зол? — снова усмешка.       — Да. — коротко ответил я.       Я пиздец как был зол!       То, что вещал Оротимару, чем-то было похоже на принцип пробуждения Шарингана. Это была работа над собой и своим восприятием, нежели над сторонними материями. Копаться в мозгах мне не нравилось. Это вызывало во мне диссонанс и сеяло сомнения. А мне сейчас нельзя сомневаться. Любая вещь, что может пошатнуть мои убеждения в итоге отберёт у меня мой гнев, мою ненависть, и я стану слабым куском сожалеющего мяса. А так Итачи не убить… Поэтому перспектива копания в себе мне очень не нравилась.       — Ты успокоишься, когда смысл дойдёт до тебя. Поверь, дал бы я тебе свои записи по техникам отшельников и они бы оказались костылями. А так у тебя есть шанс обрести крылья.       В закатном небе как бы в подтверждение крикнул ястреб, чёрным крылом паря над нагретыми за день скалами. Что и говорить, летать и правда лучше.       Придётся всерьёз думать над тем, чтобы начать принимать чужеродную сущность…       Я непроизвольно начал краснеть от мыслей об Омеге и от того, чем она для меня оборачивается. Саннин заметил это. Его желтые глаза с вертикальными зрачками разглядывали меня, мне даже не нужно было поворачивать голову, чтобы убедиться в этом. Я кожей чувствовал, как он вожделеет мое тело и мои глаза. Это был взгляд жадного собственника, любующегося своим имуществом через стекло.       Хотя бы ради того, чтобы обломать его, и не дать сделать то, чего он так сильно желал я обязан был разобраться со всей этой херней.       Он давал мне советы, надеялся, что его будущий сосуд станет крепче и закаленнее, но мои планы были другие. Слишком наивно для такого хитрого шиноби как он давать мне такие глубокие мысли для раздумий.       Впитать как можно больше информации от него, узнать его как можно лучше, чтобы в итоге сопротивляться. Таким был мой план.       Я запомнил его слова. Я разберусь с этим. Я приму свою вторую сущность.