Чидори в клетке

      Я был рад, что здесь не было никого. Даже Аоды. Никто не должен был это видеть. Иначе мне пришлось бы убить всех, и в этом случае я бы не стал придерживаться какой-либо морали.       Я был вынужден сделать это, иначе бы меня разорвало изнутри. Я ощущал эту неиллюзорную опасность игнорирования этой призрачной матки. Откуда-то знал, что приступы боли лишь верхушка айсберга.       Желания испытывать судьбу у меня не было совсем.       Отдышавшись, все ещё лёжа на полу, наконец обратил внимание на комнату. Свет не горел, но я все равно видел обстановку. Да, это была моя комната, но это не база на территории Деревни Звука. Судя по простым каменным стенам без узоров это было совсем другое убежище.       Да твою мать…       Я принял вертикальное положение, сел. Меня ещё дергали фантомные ощущения от внутреннего оргазма и одолевала лёгкая слабость. Половина вещей были грязными и мокрыми, пропитанными потом и прочими жидкостями. Я поворошил их, чтобы понять масштабы трагедии. Просто так они не высохнут это точно, да и как-то брезгливо было бы надевать их после такого.       Я достал свиток с запасной одеждой и принялся медитировать. Вернуть концентрацию после приступа было сложно, и я все ещё был слегка рассеян после встречи с Наруто. Будь он неладен десять раз!       То, как он вывел меня из строя пугало. Эта встреча не шла ни в какое сравнение с тем, как я дрался на Водопадах Судьбы. Там я использовал всю мощь проклятой печати, и даже Райкири, и даже не один раз. А тут я не смог его оттолкнуть…       Все это было очень плохо. В том числе и от того, что я ощущал слишком много и слишком ярко. Все было куда сильнее того, что испытывал до этого. Он словно усиливал все мои чувства.       Нужно было что-то придумывать, причём срочно…       Я наконец смог распаковать чистые вещи. Обтер влажные бедра все той же грязной одеждой и повязал нижнее белье. Принялся одеваться.       Минусы такой походной жизни были на лицо. Ни тебе гигиены, ни чистой одежды и чистой кровати. Что есть — то и мое.       Сменной одеждой я начал запасаться давно, с момента, как на одной из тренировок порвал рубашку и накидку в лохмотья. При удобном случае, если такой подворачивался, брал дополнительно вещи. С запасной одеждой стало относительно проще и комфортнее существовать. Грязные вещи я стирал в душевых комнатах на базах. Порванные выкидывал. В итоге у меня остался почти целый сменный комплект и моя старая рубашка с гербом клана, которую я никогда не надевал здесь. Я не хотел носить клановую одежду рядом с Оротимару и Кабуто.       Собравшись и завернув в свёрток грязное, спрятал вместе с искусственным фаллосом в печать на запястье. Прикрыл все тугими защитными наручами.       Можно было бы сейчас пойти поискать душевую, умыться и постирать грязные вещи, но я оказался не в том убежище и вообще, хрен пойми в каком. Нужно было понять сперва, где я, и вызвать Аоду. Прошлый призыв наверняка рассеялся, когда я перестал контролировать чакру. Мой план был под угрозой: Оротимару с Кабуто могли заподозрить, что я скрываю приступы.       Я вышел из комнаты и пошёл по темным коридорам. Что в них, что в комнате было темно, но зрение от сыворотки на крови Оротимару частично компенсировало это — давало мне некоторые преимущества змей: я все прекрасно видел, различал объекты, но только в сером цвете. Все было тонами чёрного и белого.       Шёл долго, пытаясь понять, куда занесло. Нужен был хотя бы один ориентир, малейшая деталь, что дала бы подсказку. И она нашлась.       На стене горел факел.       Один, посреди глухой стены. В небольшой каменной плошке торчащей прямо из плиты, с масляным фильтром. Выходит, в этом убежище нет общей системы электричества, а значит это не брошенные базы шиноби. Гладкие серые стены и такие светильники были лишь у одного убежища — «гнездо» на севере. Самая мутная лаборатория из всех.       — Саске? Что ты здесь делаешь.       Я за малым не дрогнул от неожиданности. Голос, раздавшийся за спиной, был резким и громким.       Кабуто стоял посреди коридора в нескольких метрах позади, как будто шёл следом.       — Не твоё дело, — я обернулся через плечо.       Это было проблемой. Его не должно тут быть, он сейчас должен вместе с Карин разгребать последствия экспериментов в логове, что было западнее.       Но в любом случае, это было уже не важно: я уже понял, где я, и собирался идти к выходу или же в любое другое место, где не будет очкастого, чтобы призвать Аоду и свалить отсюда.       Кабуто стоял неподвижно. Огонь отражался в стёклах очков скрывая его глаза. Как же меня бесили эти плошки. То, что он мне не доверял с самого первого дня было для меня не открытием, и даже сейчас смотрел не отводя взгляда, с подозрением. Мне всего-то надо было чтобы он отъебался.       — Если ты по просьбе господина Оротимару, — издали начал он, — то лаборатории в другой стороне.       Это что за уловки? Способ вывести меня на чистую воду? Или он правда так туп и думает, что я не смог бы найти нужную лабораторию?       Я ничего не ответил и повернувшись, продолжил идти куда шёл. Сейчас не хватало ещё выяснять кто, зачем и по чьим поручениям тут. Меня его дела совершенно не интересовали. А ему было незачем знать о моих.       Я шёл на выход.       Это убежище как и то, где я был ещё вчера вечером отличались от остальных тем, что половина помещений в них была под печатями. Несуществующие двери, которые можно было открыть только особой техникой. То есть открыть проход, если не знаешь, куда он ведёт не получится. Остальные коридоры были доступны и свободно вели на выход. Куда я и двигался.       Я почти вышел к последнему повороту, как вдруг в шею молниеносно что-то впилось.       Сраный Кабуто!       Шаринган и прочие чувства были ещё притуплены. Я все ещё был не способен полноценно использовать чакру и глаза, не мог быстро активировать способность. Пропустил эту засаду, даже не учуял, что аптекарь следит за мной. Откуда он взялся?       То, что ужалило меня в шею оказалось маленьким дротиком с ампулой. Наверняка там какая-то особо сильная дурь, чтобы сделать из меня тряпку. Я дернул рукой по шее, смахивая маленький стеклянный снаряд. Пошатнулся. Вещество начало действовать: и так неяркая картинка перед глазами начала медленно темнеть.       Вот сучоныш.       Я прислонился плечом о стену, все ещё шел в сторону выхода. С каждым шагом начинал сползать по ней постепенно. Пытался идти, пока глаза совсем не закрылись и я растянулся на полу.       Невиданный позор. Хуже даже Наруто облажаться не смог бы!       Сознание засыпало понемногу. Мне нельзя было засыпать! Я не хотел засыпать!       Я знал уже, что Кабуто возьмёт меня в оборот. Ему не давала покоя инородная целебная чакра, что выделялась маткой Омеги. Я чувствовал его жадный взгляд на себе каждый день своего пребывания в убежищах. Ощущал его нетерпение. Оно было куда более материальным, чем тот же самый потусторонний орган во мне.       Я погружался в сон с мыслями о том, что феерично проебался. Засыпал и уже понимал, что хочет от меня этот ублюдок.

***

      Прийти в себя мне помог острый запах, бьющий прямо в нос. Перед лицом водили ваткой смоченной нашатырем.       Я отдернул лицо от этой едкой вони. Все ещё жмурился, не открывая глаз. Вокруг было слишком ярко.       Чего и следовало ожидать: перед глазами, как только я смог их открыть, сразу замаячил Кабуто.       — О, ты пришёл в себя?       Нет, блин, хотел бы я ему ответить, но внезапно оказалось, что мой рот залеплен.       Сука!       Я понемногу приходил в себя. То, что он вколол мне с дротиком вызывало отупение во всем теле. Только сейчас начал понимать, где нахожусь. И в каком, мать вашу, положении я нахожусь!       Я УБЬЮ ТЕБЯ, КАБУТО!       Я яростно замычал: я не мог пошевелиться! Я был связан!       Я снова лежал на медицинской койке, как лягушка для препарирования, голый, зафиксированный, без права что-либо решать. Руки были вытянуты за голову и притянуты за локти, сложить печать бы никаким образом не получилось бы, даже будь вся чакра Мира в моем распоряжении. Рот залепили липкой лентой, шея, грудь и бедра были также притянуты к поверхности койки ремнями. А ноги вообще были вытянуты вверх и закреплены на жёсткой распорке, что впивалась в лодыжки при малейшем движении.       Самое ужасающее ощущение было ТАМ.        Что-то холодное и жесткое раздвигало меня, открывая доступ к сущности не из этого мира. Я чувствовал будто ветер касался оголенных участков души. Никогда меня не посещало чувство такой уязвимости, как сейчас. Я замычал и задергался ещё сильнее.       — О, да. Я так и думал, что тебе не очень понравится. Но, знаешь ли, мне тоже не понравилось, что ты скрывал новые приступы, — он смотрел на меня, скучающе поправляя очки. — Мы же договаривались… Это, знаешь ли, является моей работой. Ты — моя работа.       Единственное, что мне оставалось в моем положении — это пилить его гневным взглядом, да дергаясь, в надежде ослабить ремни.       Я уже ощущал, что вскоре меня накроет в очередной раз болевыми волнами. И Кабуто это знал. Он все подсчитал. Ещё в прошлый раз высчитал периодичность, но не рассказал мне.       — Пока ты спал, я взял немного крови для анализов и сделал ещё раз ультразвук. В этот раз заметил некоторые изменения в этом органе, и мне стало любопытно, — пока я дергался и мычал, тот облокотился о край кушетки боком, давая понять, что я тут надолго и он меня не боится. Неспешно рассказывал, — Ты вроде бы уже заметил, что я поместил в тебя специальное зеркало. Так проще наблюдать за этим явлением.       Зеркало. Зеркало, блять! Что за зеркало?!       — Я знал, что ты бы просто так не появился в столь удаленном убежище, а значит что-то скрывал. И я решил проверить свою догадку, — хихикнул Кабуто. — Знаю, тебе самому любопытно, что я тут делаю… Знаешь ли, не у одного господина Оротимару есть своя лаборатория для изучения. Я тоже люблю знания и эксперименты. Про них господин Оротимару ничего не знает. Возможно и знает, но ему не интересно. Но мне не обидно.       Он отошёл от койки и принялся опять суетиться вокруг, рассказывая мне свою сраную сказку.       Я осмотрелся. Наконец смог осмотреться. Глаза привыкли к яркому освещению, хоть голова и болела и готова была вот-вот лопнуть. Да, это однозначно было убежище на севере. Голые серые стены из камня северных скал, большие комнаты, высокие потолки. Я покрутил головой насколько позволял ремень на шее: как и подозревал, у комнаты не было двери. Провода скорее всего уходят куда-то в пол и под стены. Выход так просто не найти. Ни окон, ни ориентиров. Посреди комнаты, на мягком столе лежал я, обездвиженный и открытый к изучению, кем хочешь. Подходи, смотри!       Блядство!       Меня понемногу накрывала злоба и раздражение. Снизу слабыми болевыми порывами напоминала о себе матка. Та самая, что не давала мне сейчас вывернуть наизнанку этого урода!       Невыносимо. Нудно. Больно.       — В этот раз я заметил, что матка стала активной по какой-то причине. Ко всему прочему добавилось выделение феромона с потовых желез… Ты меня слушаешь? Тебе это точно будет полезно знать…. Из-за наличия этих новых факторов я планирую провести ещё кое-какие исследования, — последовал уродский смешок, с еле сдерживаемым восторгом. — Но перед этим я хочу, чтобы ты компенсировал мне все пропущенные за это время волны…       Какие пропущенные? Как мне было сказать этому сумасшедшему, что не было никаких других приступов?! Я снова замычал и задергался ещё сильнее. Руки были прижаты в локтях так, что было не пошевелиться. Я мотал одной лишь головой.       — Придётся тебе немного поработать, Саске. Хочешь ты этого, или нет, — он начал расклеивать круглые электроды мне на грудь и на низ живота. — Чтобы не спешить, я по показаниям буду контролировать силу стимуляции, чтобы ты продержался как можно дольше. Сам понимаешь: чем дольше матка активна — том больше сжатой целебной чакры…       Мразь.       Тебе что, нечем лечить? Целебной чакры мало, что ли, бездарь!       Я дёргался уже не переставая, понимая, что меня ожидает.       Этот червь наебал даже своего господина, воспользовался моей слабостью. Таких надо мочить в темной подворотне. Теперь до меня наконец дошло, насколько Кабуто был ебанутым.       С нацепленными электродами некоторые приборы, что окружали меня, запищали. Одни ритмично, в такт моему сердцебиению, вторые гораздо медленнее и тише. Он и правда собирается «доить» меня как овечку.       Он копался у соседнего стола некоторое время, пока я лежал в ожидании спазма, что должен был вот-вот ударить. Долго суетился, в результате подошёл ко мне и принялся вставлять в локоть катетеры для капельницы.       Я обреченно закрыл глаза. Это был конец. Я закончусь на этом столе от позорного истощения не в силах даже предпринять каких-либо действий. Не в силах защитить себя.       — Не закатывай так глаза. По твоему лицу не скажешь, что ты зол, — усмехнулся он поглядывая на мой стоящий пенис, — скорее… возбужден. В капельнице два раствора, они будут снимать спазмы и не дадут заснуть от усталости. Никакого вреда я тебе не причиню, не бойся. Я ж не изверг какой-то…       На стойке рядом с плечом висело два объёмных пакета. Кажется, это будет надолго… Подсоединив трубки он подошел к моим ногам. Туда, где я был раскрыт, где жёсткий инструмент растянул меня, ежесекундно давил широким объемом. Без боли, но балансируя на тонком острие.       Я внезапно похолодел от страха. Я не хотел, чтобы он лез туда больше! Чтобы он не касался меня вообще! Мне не нравилось то, что он там стоял. Он меня нервировал. Он нервировал сущность Омеги, и та начала с удвоенной силой сжиматься, выдавливая из меня болезненное мычание.       — Сейчас я слегка простимулирую матку, чтобы не затягивать колики. Будет больно, но не так сильно, как в прошлый раз.       Он, минуя кольцо прохода, чем-то коснулся сжимающегося комка внутри, и меня словно пронзил легкий электрический импульс от паха и до самой груди. Чувствовал, как длинная мышца онемела на мгновение. Я с силой выдохнул через нос и зарычал.       Я знал прекрасно, как работают молнии и электричество. Сам использовал эти техники. И сейчас ощущал действие легких разрядов на себе. Приятного было мало. От такой сильной холодной щекотки вся накапливающаяся боль сначала замирала на секунду, и затем разлилась тёплыми волнами, ритмично сжимаясь. Все, что я мог, это мычать на разные лады.       Я ощущал, как начал сочиться той самой смазкой. Обильно, жадно: Омега была в ожидании второй своей половины. Готовая встретить Альфу. Желающая соединиться. Утренняя встреча с Наруто спровоцировала все это.       Я против своей воли давал Кабуто то, что он так вожделел. Целебный эликсир, способный ставить на ноги полумертвых. Тек. Чувствовал как медленно, с щекоткой стекает слизь. Холодит кожу сильнее выступающего пота.       Он смотрел в мониторы и отслеживал частоту снимаемых с меня электродами импульсов, и как только лёгкая волна экстаза от касания проходила и наступала болевая фаза спазма, он снова касался матки, и снова меня дергало внутри от неполноценного удовольствия. Соскребал с кожи стекающие тугие капли, вызывая касаниями гусиную кожу. Раздражая этими вялыми действиями.       Мышцы тела снаружи и внутри так же реагировали. Тело реагировало, и дергалось, прижатое ремнями.       Я надеялся, что все ограничится десятком таких заходов.       Даже начал считать их. Считать и запоминать, сколько раз я ударю его лицом об пол. Но я ошибался.       Каждая такая пытка длилась около нескольких минут по моим ощущениям. Сколько на самом деле продолжались такие судороги я даже не представлял. Перерывы, которые были полны нарастающей боли, вообще казались мне вечностью.       После пятого круга я перестал ощущать боль на щиколотках от закреплённой распорки, что упиралась в лодыжки: из растертых ран стекали тонкие струйки крови. То, что из меня что-то обильно вытекает — уже после двух таких раз. Надеялся, что на полудюжине этот псих остановится. Но я оказался слишком наивен. До этого я терпел, превозмогая такие контрастные перепады ощущений. После седьмого раза я откровенно начал хныкать от незаканчивающегося ничем возбуждения, от боли, что резко сменялась удовольствием, от усталости реагировать на это всем телом. Не реагировать я просто не мог! Все эти ощущения были слишком сильными.       После десятого раза я бросил попытки считать и просто дышал.       У меня осталось одно лишь дыхание.       В какой-то момент моргать стало тяжело. Частично слёзы мешали смотреть. Где успели высохнуть — слепили ресницы. Но веки тяжелели еще сильнее от усталости, что перебарывала возбуждение, несмотря на капельницу, что должна была поддерживать меня в бодрствующем состоянии.       Меня снова привёл в чувство острый запах нашатыря.       — Думаю, этого хватит, — снисходительно сообщил Кабуто, убирая вонючую ватку как только поймал на себе мой усталый взгляд.       Он вытер мне лицо влажной салфеткой. Я дернулся от отвращения, от того, что он касался меня. Принялся снимать электроды.       Если он меня сейчас развяжет, я даже полудохлый сожру его мразотное лицо! Я ждал этого момента всей душой, но он просто убрал датчики. Снова отошел к столам и продолжил колдовать закрыв мне обзор своей спиной.       — Как и обещал, сейчас будет последнее исследование. Точнее, его первая фаза.       Я уже не знал, к чему готовиться. Что ещё можно было сделать со мной? Он не посмеет делать ничего радикального, так как выгребет за это у Оротимару полные карманы неприятностей. Все, что можно было взять у меня на изучение он уже взял. Я лежал ослабленный, обнадёженный перспективой скорого завершения этой мучительной пытки, хоть внутри все ещё сжимался болью, а голову давило не переставая.       Член все это время стоял, хоть я и кончил три раза. Мой организм меня выматывал со всех сторон.       Ни руки ни ноги меня бы не послушались, развяжи Кабуто меня прямо сейчас. Все затекло. Я изредка шевелил пальцами, гоняя кровь и ловя судороги.       Очкастый подошёл ко мне, оттянул веки, заглянул в зрачки. Без фонарика, одной рукой и пользуясь тем, что я зафиксирован.       — Это не долго, пара минут и я отвяжу тебя.       Он зашёл ко мне с тыла и медленно стал снимать ту самую распорку, к которой я уже привык и даже перестал замечать. Жесткие лепестки покидали мое тело, я ощутил как медленно и нехотя сжимается обратно некогда тугой вход. Шлюшачья дыра… Все ещё чувствовал, что это самое уязвимое и открытое место.       — В этот раз матка ведёт себя слишком активно. Я долго думал, с чем это связано, и, кажется, понял. Это готовность к зачатию. Конечно, контакта с Альфой господин Оротимару бы не допустил и не одобрил, в целом это сейчас никому не нужно, но упустить такой шанс было бы глупо, — засмеялся он.       Я замер. Настороженно следил за ним взглядом. Изо всех сил старался уследить за всем, что он там делает. Мне не нравилось, к чему он вёл. Пройдя к столу он взял длинный стеклянный инструмент, чем-то напоминающий огромную пипетку. На конце была уродская резиновая груша.       Это было похоже на огромный странный шприц, но без иглы. Но за каким, сука, чертом? Что он будет вводить?..       Я похолодел.       Я понял.       Этого не должно произойти! Никогда!       Я задергался неистово. Ощущал тёплое покалывание в руках и ногах от того, что кровь начала бегать по ним. Мычал. Кричал!       — О, ты, кажется, догадался, что это будет за эксперимент, — оценивающе отметил Кабуто. — Да. Это семя. Я сейчас простимулирую до конца матку, чтобы закончить эту волну, и введу в нее семя. Все просто.       В меня вошёл холодный конец этого стеклянного круглого шприца. Озноб от прохладного твёрдого объекта охватил меня. Приятное скольжение захватывало мозг, и толчки, что начали таранить сгусток боли, ноющий все это время, сжимающийся в бесполезных попытках получить то, что хотел, стали эпицентром внимания. Кабуто яростно доводил до конца этот процесс, активно двигая этой пипеткой, пока не заметил, что я начинаю подходить к финалу.       В этом момент он надавил на свои инструмент и я взвыл! Твёрдый конец предмета протолкнулся ещё глубже. Кажется, он проник в эту призрачную матку, дав ей то, чего она хотела. Меня бы выгнуло дугой от такого действия, будь я свободен. Я бился, привязанный, вздрагивал и напрягался. Все тело дергало разрядом блаженного удовольствия. Экстаз от проникновения.       Я снова кончил себе на живот. Скудно, как мог.       — Вот и все, — резюмировал Кабуто, доставая пипетку. — Так как этот материал было не у кого взять, я решил, что подойдёт и мое семя, — легко закончил он и отошёл от меня к своему столу.       Меня подергивало от оргазма внутри и снаружи. Слезы злости застилали глаза. Я захлебывался гневом.       Это случилось.       Вот и все…