Чидори в клетке

      Следующие несколько дней оказались удивительными. Я не встретил ни Оротимару, ни его подсобного. Казалось, все вымерли. Идеально.       Не было ничего, что меня бы раздражало. Это был небольшой период одиночества, который мне позарез был нужен, после всего случившегося.       Я мог проводить свои поиски в огромной библиотеке этого убежища, и меня никто не отвлекал. Меня и так мало кто трогал без надобности. А в эти несколько дней я вообще никого не встретил, даже в большом кабинете саннина, где кто-то да ошивался. Странно это конечно было, но не все ли равно? Еду я знал, где взять и где приготовить, спать и тренироваться тоже было место. Мог свободно передвигаться по окрестностям и катакомбам. Я ходил, где хотел, за мной никто не следил и не мешал. Остальное меня не волновало.       За это время я неплохо продвинулся в изучении техники запечатывания, которая была базой для моей печати восьми тригран. С наличием на руках чакры Альфы мне не пришлось нарушать структуру печати и все зависимости теперь были логичными и понятными. С доступом к частной коллекции дзюцу Оротимару дело шло намного быстрее. Я ощущал эйфорию от того, что все получалось. Скоро я освобожусь от невидимого гнета этой потусторонней связи.        Однако, имелось ещё много разных «но», которые мне не давали спать, беспокоили фоном, заставляя необоснованно переживать, хоть явных причин я не видел.       На пятый день в зале, где чаще всего я мог пересечься с саннином и аптекарем, я все же наткнулся на Кабуто. Он предсказуемо сидел за столом и что-то писал. Появился, словно его включили, как свет. Кажется, у него других состояний и не было вовсе, или пропадать где-то по поручениям хозяина, или ботанить что-то над горой записей.       — Где Оротимару? - спросил я.       Зачем спросил - непонятно. Было просто любопытно.       — Господин Оротимару проводил сложные операции и сейчас отдыхает.       Хм.       Мне было плевать, чем он там занимался в своё свободное время. Я предпочитал не лезть в его мутные эксперименты. Но старался следить за тем, что с ним самим происходило. Я не до конца понимал, как этот человек вообще существует со своими перерождениями. Скоро он придёт за моим телом. В любое время я старался следить за ним. Выделенные три года не звучали как гарантия безопасности в свете всего, что со мной случилось за последние несколько месяцев. Да и пролетит остаток времени ещё быстрее, чем кажется. Я не готов расставаться со своим телом по многим причинам. Вообще не готов делиться им в принципе. Ни с кем.       Какого-то козыря против учителя у меня пока не было. Я хотел знать все актуальные новости, чтобы тот самый момент не стал для меня сюрпризом. Поэтому пришлось сейчас заговорить с Кабуто.       Пока я стоял размышляя, он не сводил с меня глаз.       — Что за операция? - решил уточнить напоследок.       — О, тебе любопытно, - кокетливо отозвался аптекарь. - Господин Оротимару нашёл новую Омегу, так что, - он откинулся довольный на спинку стула. - Ты ему не интересен.       Я почти был готов уйти по своим делам, но при таких громких словах остановился. Развернулся и прошёл обратно в зал. Любопытно…       — Ты б хоть слегка б думал, кому пиздишь, - я медленно подходил к его столу.       Следуя их же рассказам, другой Омеги в принципе не существует. Так какого лысого он мне брешет прямо в лицо.       И без Шарингана заметил, как Кабуто подобрался и сжал булки на стуле, и теперь сидел, как на иголках. Мое присутствие его очень сильно нервировало. Может хоть после того, как огреб он понял, с кем общается. Хотя, судя потому, что его опять несло на то не было похоже.       — Тц, - плоские стёкла очков следили за мной. - Хорошо, хорошо, не ревнуй. Он нашел потенциальную Омегу, - поправился он, выделив слово интонацией.       Не ревнуй? Да ты совсем попутал, очкастый...       Я остановился напротив стола, смеряя взглядом Кабуто, и его разбросаные по столу записи. Догадался уже, о ком шла речь.       — Поэтому ты действительно пока ему не интересен, - очень осторожно добавил он.       — Ко всему прочему я все ещё его ученик. И раз такое дело, я хочу быть в курсе исследования, - подумав, я решил, не шкериться крысой. Проще было взять все записи из аптекаря напрямую.       — Ничего не знаю. Этим проектом теперь занимается сам господин Оротимару. Не без твоей помощи, - скривился обижено. - Так что, - одарил меня натянутой улыбкой. - У меня правда ничего нет.       Мудила.       Давить я не стал. Пока что.       Придёт время, и он, или даже сам Оротимару, дадут мне все материалы. Сейчас это было не так важно. Но любопытство меня уже захватило.       Я молча пошёл вон из комнаты.       Мой распорядок дня был простым, и я не собирался его нарушать. Однако, теперь я точно знал, что эксперимент по созданию Омеги в итоге был успешным, хоть Кабуто мне ничего определенного и не сказал. Его оговорок вполне было достаточно.       Мне было интересно и полезно узнать ещё что-нибудь о физиологии Омеги, пока ещё не было поздно и я не активировал печать. Не хотелось бы потратить в пустую чакру Альфы, которую мне вряд ли удастся ещё раз заполучить. Ставить опыты на себе я больше никому не позволю и сам не буду. И поэтому этот удачный эксперимент мне был нужен как контрольная проверка и источник знаний.       Пожалуй, хорошо, что я не убил этого Хозуки. Послужит мне наглядным пособием.       В течении дня ко мне пришла мысль попробовать пробраться в лабораторию и самому понаблюдать. Я знал как, и уже мог и практиковал техники сокрытия в стихии и умел скрывать свою чакру и даже чакру сущности. Хотел снова посетить тот зал, где стояла колба.

***

      Выбирать удобное время, когда идти искать подопытного было бессмысленно.       В убежищах не было какого-то графика у ненормальных исследований саннина. Пару раз я заставал его разделывающим труп в четыре утра. Ни глубокая ночь, ни ранее утро не были предлогом не ковыряться в своих жертвах.       Сейчас тоже я подумал, что не было разницы, когда я пойду искать ту комнату. Я в равной степени мог наткнуться там как на очередные опыты или операцию, так и на пустую лабораторию. Вероятность не найти ничего тоже была. Все могло кончиться так же, как и с предыдущими кандидатами.       В эту вероятность я не очень хотел верить. Не потому что мне было кого-то жаль, а потому, что я бы потерял тогда ещё один источник информации.       Возвращаясь с темнотой в глубокие каменные коридоры я решил обойти все открытые помещения, а потом уже начинать копать по-настоящему.       Топология убежища была не сложной. От центрального входа вел один широкий коридор с ответвлениями в менее важные комнаты. Они были пусты почти всегда. К самым последним поворотам располагались склады провизии, жилые комнаты и часть исследовательских. Дальше коридор разделался на несколько и начиналось натуральное веселье.        Центральное ответвление вело к кабинету саннина, и оттуда в его покои. Те, что были справа от этого коридора были исследовательскими лабораториями и операционными. Слева - пустующие помещения, но я понимал, что там должны были быть потенциальные жертвы. Блок для заключённых. В одну из своих прогулок я обнаружил там типичную камерную систему, где на каждой двери висел замок, а сами двери были обиты толстой сталью.       Свои поиски я решил начать сразу с лабораторий. С той самой, где была высокая колба.       У начала коридора сложил печати сокрытия и, скрыв обе системы чакры, пошел вдоль стен, ища нужный участок.       Двери тут отсутствовали как таковые. Открыть проем можно было только печатью саннина. И возможно мой план бы не имел смысла, если бы Оротимару не дал бы мне доступ ко всем комнатам. Став потерпевшим от рук аптекаря, у меня появился ряд привилегий, как своего рода компенсация.       Мерзко. Но полезно.       Я шёл, ступая аккуратно, чтобы не оставлять ни следов на пыли, ни производить ни шороха. Возле необходимого участка стены остановился. Не спешил заходить. Зайти - значило бы открыть дверь. Я планировал не выдавать своего присутствия, поэтому прошёл техникой сокрытия в камне прямиком через каменную стену.       Внутри на это раз было светло. Громадное помещение освещали высокие операционные плафоны. Все аппараты работали. В колбе отчужденно плавал Хозуки, прикованный цепями за обе ноги ко дну.       Я осмотрел бегло столы и понял, что успел почти вовремя. Все инструменты лежали чистые и упорядоченные. Вяло плавающий Омега в банке говорил о том, что и правда тут сейчас что-то будет. Но Оротимару в комнате не было.       Я, пользуясь таким удобным случаем, в два шага по стене добрался до верха одного из высоких шкафов, стоящих дальше всех, и, забравшись на него, вытянулся вдоль стены. Так меня даже без маскировки было бы незаметно. Тени в углу были столь непримечательны, что никак не привлекали внимание.       С этого места я уже с большим интересом рассматривал комнату.       Над колбой были закреплены ещё какие-то балки с подъёмным механизмом, а вокруг по полу стелились полотна шлангов и труб. Колба была явно не обычной. Лестницы у резервуара не было никакой, и я только мог догадываться, как подопытного туда поместили. Не кидал же его саннин через край….       Возле столов с инструментами стоял обычный операционный стол, каких я повидал кучу, и сам успел на некоторых полежать. Ремни, как обязательный атрибут, на нем тоже присутствовали. Занятно…       Если разобраться, то я ни разу не видел учителя за работой над живыми людьми. Не очень горел желанием посмотреть, но факт оставался фактом.       Так я пролежал ещё минут пятнадцать. Наблюдение из засады могло потребовать и не такого времени от следящего, но меня откровенно утомляло тратить своё так бездарно.       — Эй, ты! Больной обмудок! Ты что сделал со мной!? А?       Резкий звонкий выкрик вырвал меня из скучающего состояния. Я выглянул из своего укрытия и обнаружил вошедшего Оротимару. В синем халате с закатанными рукавами и в перчатках. Его длинные вечно распущенные волосы были убраны в хвост. Надо же, значит он тут и правда делал что-то серьёзное. Я усмехнулся про себя: не повезло этому Суйгетсу.       Саннин молча копошился у своих столов, распаковывая ампулы и банки, пока подопытный склонял его как мог, подняв голову над поверхностью воды.       — … Ты хоть знаешь, кто я? Я тебя на куски покромсаю, медик хренов! Я на это не подписывался! Опусти эту колбу, слышь меня! Эй!! Ты хоть понимаешь, кого похитил…       Он вещал не переставая.       — Если ты не заткнешься, я отрежу тебе язык и зашью рот. И сделаю так, что питаться ты будешь только через жабры, коих у тебя, к слову, нет…. - тихое шипение прекратило поток ругательств. - Я знаю, кто ты, и именно поэтому ты здесь...       Меня тоже заинтересовали эти слова, ведь я ничего не знал о белобрысом кроме того, что успел прочитать в той самой листовке с пометками.       — Эксперимент номер сорок три, фаза четыре, - Оротимару щелкнул небольшим диктофоном и принялся записывал дневник, параллельно мешая что-то в колбах. - Будет проведена серия ректальных инъекций с целью заживления внутренних швов и реабилитации травмированной части системы чакры.       С этими словами вода из колбы начала с шумом утекать в решетку под ногами прикованного, а сама колба опускаться вниз, как того Хозуки и требовал. Он остался стоять в центре на решетке. Тощий, даже можно было бы сказать изящный, оставшись стоять на ногах, он сутулится и стыдливо прикрывал пах.       — Маньяк ублюдочный… - хмурился из под прилипшей ко лбу челки, следя за действиями саннина.       — Маньяком был твой учитель, - спокойно перебил тот, и подойдя к своему пациенту нажал что-то на массивном ошейнике. Тот тихо пискнул. - А я все лишь учёный.       Интересно, кто был учителем этого водяного. Кого сам Оротимару так лихо вписал в маньки.       — Вы обещали увеличить мне объём чакры! Я не подписывался на то, чтобы мне в жопу руки засовывали…       — И кто же тебе это обещал? - насмешливо спросил саннин. - Поставь ноги пошире и наклонись вперёд.       — Кабуто говорил, что за счёт проклятой печати…       — Так у Кабуто и спрашивай.       Я не видел лица саннина, но услышал сухой кашель, что был смехом. Вот и вся суть методов работы этих двоих.       Смотреть на подобные процедуры мне не очень хотелось, но любопытство было сильнее. Я посчитал, что если он не будет резать Хозуки, то остальное в принципе приемлемо для того, чтобы понаблюдать. Смотреть, как свежуют людей я не хотел.       Тем временем Оротимару наклонял как ему было нужно свою жертву.       — Ты это будешь совать в меня?!       — Помолчи…       — Нет!... н!...       — Убери руки, а то свяжу...       Я закрыл глаза. Добро пожаловать в ряды Омег, Суйгетсу.       Саннин с беспристрастным лицом вставлял конец огромной спринцовки между ягодиц скрюченного Хозуки. Мне даже с такого расстояния было видно, как бледное лицо стыдливо пылало прилившей кровью.       — Держи в себе. Не пролей, - велел Оротимару. - Инъекция первая, двести миллилитров целебного раствора на основе феромона…       — Оно вытечет сейчас! - Суйгетсу ныл и опускался на пол, поджимая колени. - Печёт… внутри. Оно сильно печёт...       — Стой ровно. Раствор должен быть в самом низу прямой кишки.       — Я хочу лечь…       — Блять, - тихо выругался саннин. И отойдя к столу, нажал пару кнопок на небольшом пульте. Механизм под потолком загремел и закрутился, и к решетке, на которой сидел Хозуки, спускалась цепочка с карабином.       — Видят Боги, я и так с тобой либеральничал… - с этими словами он зацепил ошейник за край цепи, и подопытного за шею вытягивало обратно в полный рост, не давая больше осесть или просто наклониться. В таком состоянии он мог просто стоять, если не хотел быть повешенным.       — Ты что, мать твою, извращённец что ли? Нет, не-не-не… там ещё есть, не добавляй… Нгх! Оно печет...       — Все верно, это целебный эффект. Шейку матки необходимо приживить нужным образом…       — Это же жопа! Через неё срут, учёный блин…       — Какой же ты шумный. Тебя что, проучить, чтобы ты вёл себя тише? - угроза прозвучала слишком по-аристократичному.       Оротимару и правда вел себя с ним намного сдержаннее, чем с прочими подопытными. Такого обращения мог удостоиться только ценный экземпляр. Со мной он держался на расстоянии и потакал всем прихотям, а этому сходило с рук такое поносное обращение. Интересно...       — Инъекция два на основе регенерирующего раствора была введена. Был добавлен синтетический стимулятор для активации матки.       — Зачем тебе это, - намного спокойнее спросил Суйгетсу после паузы. Стоял с задранным к потолку подбородком, следил за своим экзекутором. - Ты же можешь наклонировать сколько захочешь своих копий. И быстро и без таких сложных экспериментов как я… Я ж не факт, что выживу, верно? - нервно усмехнулся.       Такой прямой и серьёзный вопрос никак не вязался с предыдущими истеричными тирадами. Я сделал вывод, что этот тип был куда сложнее, чем казался на первый взгляд.       Некоторое время к помещении были слышны лишь звуки работающих приборов.       — Клоны это клоны. Мне интересна эволюция.       — Чем тебя женщины не устроили? Или настоящие учёные не ищут лёгкие путей? - вопрос граничил своей дерзостью с подъебом.       — Я поясню, но не думаю, что ты поймёшь. - начал саннин. - Женщина может дать потомство, но оно лишь в малом случае и на сотые доли будет эволюцией. Омега же в ста процентах породит плод, который будет сочетать максимум качество от Альфы и Омеги. Ты весьма одарен, сам же хвалился... - Оротимару помолчал, смешивая ещё что-то и заливая в резиновую емкость спринцовки. - Клоны это копии. А генный аппарат Омеги - это уникальный механизм. У тебя вот, например, есть полный набор необходимых генов для того, чтобы произвести гениальное потомство с расширенным геномом по способностям...       Я вслушивался в каждое слово. Этого я нигде не читал и мне это никто не рассказывал. По каким причинам? Да черт разберёт. Может потому что я просто не спрашивал… Надо запомнить все, что сейчас саннин рассказывал белобрысому.       — У Нидайме были роскошные работы по изучению геномов шиноби с уникальными клановыми техниками. Во многом это стало ключом к моим изучениям… Гениальный был человек, - усмехнулся Оротимару. - Ноги шире. Инъекция третья, вторая часть целебного раствора. Сто пятьдесят миллилитров.       — Оно сейчас польётся …       Нидайме? Вторая тень Огня?       Оротимару говорил сейчас про труды второго Хокаге Тобирамы Сенджу?        Хм...       Я краем уха слушал очередную перебранку Суйгетсу и Оротимару.       Я не знал, что второй Хокаге был ученым и, как и Оротимару, копал в направлении изучения геномов шиноби. Об этом нигде не было никакой информации, даже во время обучения в академии про это никто не упоминал.       Все выглядело сложнее, чем мне хотелось бы. И я все увереннее был в том, что Омегу необходимо было запечатать.       Я просил учителя дать мне определенные труды, и он их мне дал. Но я и подумать не мог, что самое ценное я так и не попросил. Да я даже помыслить не мог, что Второй Хакаге был ученым, возможно таким же отбитым, как и саннин. Вот, что нужно было читать. Опыты над изучением людей ни к чему хорошему не приводят… Возможно поэтому об этом в деревне никто не знал.       Тц… Циничное общество, умалчивающие от жителей то, что опустило бы Хокаге до уровня отступника.       Меня подобные мысли злили. И это я должен был защищать: деревню, что как ящик с двойным дном, умалчивала о грязных вещах тех, кого мы считали защитниками?       Но наряду с гневом, я поймал себя на другой мысли. Моя печать была практически готова, но из-за услышанного только что мне стало интересно почитать ещё о том, что из себя представляла генетическая составляющая всех шиноби и как это все работало. Это будет полезно и не только по моему вопросу с Омегой. Если я хочу возродить свой клан, это должны будут быть самые сильные потомки, чтобы противостоять всему и вся, и не давать слабину никаким условиям.       Множество мыслей закрутилось в моей голове. Однозначно я не зря решил сунуть нос в эксперименты Оротимару. И сейчас я понимал, что очень сильно хотел почитать работы Тобирамы Сенджу. Вдруг я там смогу найти что-то касающееся и феномена? Удивительно, человек не имеющий к нему никакого отношения был тем, кто мне нужен.       У меня было ещё немного времени, чтобы позволить себе изучить ещё кое-какие необходимые вещи. Решил, что это стоило того.       — ...А это зачем? Ты говорил уколов больше не будет!       — Ты не похож на мечника Тумана, который прошёл все тренировки…       — Я просто не люблю уколы!       — А это что за печать?!       Белобрысый утомил даже меня, хоть я частично и пропускал их диалог, стараясь отсеивать большую часть ругательств и нытья. Уже не столько наблюдал, сколько слушал, что там внизу происходило.       — Она снимет возбуждение. От перевозбуждения может быть больно в паху. Боль не сильная, но неприятная. Из-за того, что пришлось канал с внешней репродуктивной системы направить на внутреннюю, ты, увы, сам себя удовлетворить не сможешь… - монотонно вещал Оротимару, разместив на животе бумажную печать. - Поэтому печать…       — Ч...ЧЕГО? Всмысле, не смогу?!       Мое внимание привлек звон цепи, на которой был закреплён Суйгетсу. Повернулся снова к происходящему. Он руками скрёб ошейник, пытаясь снять его, и смахнуть печать с живота, которая уже проникла в кожу. Отворачивался от саннина, который ходил вокруг.       — Эй! Ты что сделал со мной! - в его голосе звучала неподдельная паника. - Почему я не смогу подрочить?! Ты больной! Сука!!       — Поэтому печать снимет возбуждение, - повторил Оротимару и встал напротив подопытного, который выглядел отчаянно, скривившись то ли в гневе, то ли в плаче. Улыбался ему, как мне показалось, ехидно. - Если проще, то у тебя не будет стоят пенис. Гидравлическая система работала от мощного канала чакры. Сейчас он питает матку. Так что, - саннин взял ироничную паузу, - для любви и удовольствий у тебя теперь другой орган.