Звенящая пошлость

Сакуру многое раздражало в их «уютном закуточке». Во-первых, сам факт того, что её рабочее место так называли, не давал покоя. Полицейский участок — это полицейский участок! Она не шла на службу в надежде попасть в «милое местечко», так и сочившееся приторным дружелюбием. Во-вторых, ещё одна причина, по которой нельзя было согласиться с несуразным названием, витала прямо над головой. Здесь могла быть шутка, что Сакура берёт проблемы из воздуха, но шутить не хотелось.  — Ну так открой форточку, — лениво потянулся парень, не вынимая сигарету изо рта.  — Вообще-то, это должен делать ты! — девушка, так и не решившись пройти в задымлённый кабинет, — голова и без того болела — грозно зыркала из-за приоткрытой двери. Нара медленно перевёл взгляд на невозможно далёкое окно. Два шага — это слишком, но видя, что напора никто сбавлять не собирался, пришлось себя пересилить. С измученным вздохом парень прошаркал целый метр, провернул ручку и навалился на подоконник, переваливаясь в уже открытое окно. Дымка под потолком зашевелилась, и за спиной победоносно захлопнулась дверь. Даже если их разделяла стена, дым просачивался и к ней. Как? Без понятия, но факт оставался фактом: от табака у Сакуры начинала сильно кружиться голова. Это было уже не первое — Харуно прекрасно знала, что и не последнее — замечание в сторону беззаботного коллеги. Хотя обычно она не удостаивает его личным визитом, а обходится лишь злобным фырканьем при случайных встречах в коридоре. Сейчас в таком «внимании» она нашла хорошего козла отпущения, ибо в другом случае не было гарантий на сохранность конечной точки своего пути. Сейчас её сильно бесило… Точно! На каком она там пункте остановилась? Считать было опасно — найдёт сто одну причину сбежать отсюда, а вот составить небольшой топ «раздражителей» — это всегда можно. Так вот, в-третьих…  — Ну конечно, — прошипела она, и дверная ручка ответила жалобным скрипом под побелевшими от злости ладонями, — чего ещё ожидать… …его снова не было на месте. Когда после распада поисковой группы №7 её определили в напарники к Какаши, как лучшую кандидатуру на это место, она была более чем довольна, ведь из трёх стажёров она сработалась с ним лучше всех — обстоятельства вынудили. Наруто и Саске составили другой хороший дуэт. Короче, всех всё устраивало, пока не одно «но»: оказывается, Какаши-наставник и Какаши-напарник — совершенно разные люди. Это было неожиданным открытием для Сакуры: вот от кого она не ждала двуличности, так это от него. На самом деле, всё легко объяснимо, даже слишком, — Харуно это прекрасно понимала, не дура всё же, но продолжала злиться. На примере этого мужчины можно легко продемонстрировать, как на человека влияет ответственность: когда он отвечал за проблемную троицу, вечный контроль над ситуацией тупо входил в его обязанности, теперь же он предоставил свою уже не столь юную напарницу самой себе. Его доверие льстило, но внутренний ребёнок девушки продолжал напирать нескончаемым нытьём про дикую усталость. И тогда Сакура понимала, что на неё просто повесили всю не особо интересную, нудную бумажную волокиту. В итоге, можно же иногда пострадать, она тоже человек, она тоже устала. С другой стороны, она не сомневалась в надёжности того же Какаши. Сакура знала: пусть он где-то мотался, но обязательно будет рядом, когда наступит крайняя нужда, однако с этой игрой в «доверялки» он уже ходил по грани её терпения. Сакура устала, и усталость её выражалась весьма необычным способом: хотелось рвать и метать и совсем чуть-чуть — плакать, но последнее уже было угасающим отголоском прошлого, которое хотелось побыстрее забыть, так что первые два варианта не казались чем-то из ряда вон выходящим.  — Почему только я должна заниматься этой хернёй… — больше походило на скулёж, нежели обвинение. Сакура по возможности медленно закрыла дверь, беспокоясь за её сохранность, и тяжёлыми шагами подошла не к своему столу — чужой не так жалко, если что. Её внимание привлёк горящий монитор. В глазах блеснула надежда: неужто соизволил в кои-то веки сам написать отчёт. Но нет, наивная Сакура! Это совершенно не походило на отчёт или вообще какой-то рабочий документ; сплошняковый текст — тому доказательство. Если бы не дикая усталость, лицо бы вытянулось так, как, возможно, не вытягивалось ни у кого на свете. «Благодатный покой спустился на землю в облике немой темноты. Как же обманчив и сладок был этот момент спокойствия! Завтра, как и сегодня, снова унесёт слишком много жизней, и всё склонило голову в немом отпевании пока ещё живых имён. Тревожные мысли занимали девичью голову, ужасные предчувствия — хрупкую душу. Трясущимися пальцами она перекладывала с места на место хирургические приборы — они блестели от чистоты, но рука прогибалась под тяжестью, будь они полностью в крови. Пару часов назад именно так и было. Времени катастрофически не хватало на отдых: днём — поле боя, ночью приходилось зализывать раны. Сзади раздался спасительный шелест, вытаскивая из пучин нежелательных мыслей. Вошедший в палатку не торопился начинать разговор и просто наблюдал. Девушке не нужно было оборачиваться, она и так знала, кто стоит там.  — Ты хочешь отправиться за ним, — вовсе не вопрос. Она склонила голову. Отвечать не было смысла — он и так всё знает.  — И что же ты сделаешь, когда встретишь его? — мужчина совершенно не жалел её, продолжая пытать изучающим взглядом и вопросами, на которые, казалось, только он и знает ответы, то есть истинные ответы, а не те, в которые девушка раз за разом пыталась заставить себя поверить. — Ты хотела убить его? Тебе не нужно нести это бремя самой. Снова тишина.  — Я получил твой запрос на сопровождение разведывательного отряда, — теперь в его голосе читалось явное недовольство, — и я отказываюсь. На что ты рассчитывала? А как же все раненые? В первую очередь ты — медик, значит, самый важный человек на поле боя. Не веди себя, как эгоистичная девчонка!  — Я и есть эгоистичная девчонка! — она резко повернулась, еле сдерживая слёзы…» Уголки губ поползли вверх. Да это же «сопливые сюси-муси», как любил выражаться один болван. Именно это определение первым пришло на ум. Но останавливаться на таком интересном месте — дело неблагодарное. А вдруг будет хороший компромат на сверх загадочного и неприступного Хатаке? Такой шанс грех упускать. «…— Все мне это твердят! Так почему мне нельзя ею быть? — девушке перехватило горло из-за подступившего всхлипа.  — Потому что ты — шиноби! — раздался грозный рык. Девушка была уверена, что будь она парнем, этот рык сопроводили хорошо отрезвляющим ударом, тем более опасная близость командира к этому располагала. Но слова подействовали, и глаза тут же высохли. Изумрудный взгляд потерянно упал на землю. Эта ужасная картина смягчила злость мужчины, и он с тяжёлым вздохом опустился на матрас, оголяя спину и давая обзор на недавнее ранение.  — Ты нужна здесь, — неожиданно мягкий голос вывел девушку из транса, — а роль мстителя предоставь… кому-нибудь другому, — он искренне верил, что заминку в его голосе не заметили, но недоверчивый взгляд говорил об обратном. — А теперь позаботься о моём теле. Маленькие ладошки покрылись зелёным сиянием и начали гулять по широкой спине. Чакра отдавала теплом, боль плавно уходила.» Так это ещё и фэнтези? Вроде так называется. " — Мне сказали, что завтра вас заменяет…  — Не надо, — плечи его заметно напряглись.  — Значит, я права, — вдруг в плече закололо, словно через чакру он мог чувствовать её эмоции, — значит, вы решили сами с ним разобраться!  — Я возьму это бремя на себя, с такой же твёрдостью и решимостью, как у тебя, — неужели он не собирался читать ей нотации или противиться её словам? Уж лучше б он накричал на неё, ибо слёзы сами наворачивались на глаза, стоило услышать смирение в голосе, который всегда являлся опорой в трудную минуту. — В конце концов, это мой долг, — он улыбнулся. В который раз он разбивал ей сердце напускным спокойствием и уверенностью. Стоило больших усилий, чтобы наконец проглотить навязчивый ком в горле. — Разве теперь вы не поступаете эгоистично? Вы подумали о бойцах? — пауза. А дальше, шёпотом, самые заветные слова, — Вы подумали обо мне? Укор резал по самому больному. Да, она явно корила его за такое пренебрежение её чувствами. Но ведь ни о каких чувствах речи идти не может — ему послышалось? рассудок играет с ним злую шутку?..» Стоп. Взгляд мазнул по следующим абзацам, перепрыгивая лишнюю пару, действие в которых развивалось ну очень стремительно. «Жар обдавал кожу», «сбитое дыхание на жилистой шее», «как эстетично смотрелись маленькие ладошки на его…». Харуно нахмурилась. Нет, это вовсе не «сюси-муси», а самый настоящий эротический роман, проще говоря… «Порнуха!» — словно сигнал тревоги пронеслось в голове. Замерев, девушка огляделась, прислушиваясь, а не крикнула ли она это вслух, словно что-то от этого должно произойти. Но стены не начали сдвигаться, потолок не обрушился, дверь не распахнулась, и даже смешка из соседнего кабинета не последовало. Значит, паника преждевременна. А чего она, собственно, паникует-то? Это же не она всякую непристойщину на работе читает, правильно? Колёсико мышки с быстротой закрутилось вниз, громко задребезжав. Сколько тут настрочили! Сакура жадно впилась в попавшиеся строки. «…Закинув её ноги на бёдра, он выжидающе замер. Девушка неуверенно кивнула, срывая с него все запреты и выпуская наружу потаённые страсти. Мужчина рывком вошёл в жаркое лоно…» Какая пошлятина! Сакура продолжила. Что этот наглец только не вытворял с бедной девушкой, хотя, и сама хороша: повисла на нём, как незнамо кто. «Совсем выбившись из сил, девушка повалилась на бок, прижимаясь к сильной руке, покрытой шрамами, в надежде больше никогда её не отпускать. Мужчина жалобно выдохнул: он погиб. Только что в нём умер лучший шиноби страны, только что он навеки привязал себя к этой девушке, только что обрёк её на страдания, давая крупицу надежды на светлое будущее. Теперь он не сможет добровольно отдаться ледяным лапам смерти, зная, что кто-то ждёт его обратно живого и по возможности невредимого. Теперь он обременил себя клятвой в вечной защите единственного ценного в его жизни, хотя когда это было иначе? Жёсткие пальцы запутались в шелковистых волосах, губы прижались к бледному лбу.  — Прости, я был ужасным сенсеем…»  — Сакура, — дверь скрипнула, — вот, Какаши просил занести, — Шикамару неуверенно застыл на пороге, со стопкой бумаг. — Ты чего такая красная? Что-то интересное у него нашла? Харуно потребовалось пару секунд, чтобы переварить всё как следует. Действительно, картина вырисовывалась очень странная: она вся красная — а ведь даже не заметила — с испуганными глазами роется в компе своего напарника. Оставалось только сложить дважды два, и всё становится ясно, а для Нары это точно труда не составит. Так что вот уж чего нельзя было делать — это теряться.  — Он так и не написал ни одного отчёта! — Сакура снова вперилась взглядом в экран. Нужно списать свой косплей помидора на злость и ни на что другое. — Если встретишь, скажи, чтобы живо бежал сюда. Сколько можно дурака валять! — теперь она показала, что, вообще-то, ожидала прихода Хатаке и вовсе ничего не скрывает. — Мне за его работу не платят!  — А мне не платят за работу посыльного, — бумаги и папки со шлепком упали на стол Харуно — он был ближе, — так что ищи его сама. Сакура не стала ничего отвечать — справедливо.  — Тогда я пошёл, — Шикамару притормозил в дверях, еле заметно ухмыляясь. — Только никакие фотки к себе не перекидывай.  — Чего? — девушка оторвалась от «супер важной работы» и недоумённо посмотрела в ответ.  — Ничего, — хмыкнул парень и скрылся.  — Шаннаро! — процедила сквозь зубы Сакура, сверля закрытую дверь взглядом. Всё же это был Нара — от него ничего не скроешь. Курсор безрадостно мигал в такт секундной стрелке часов, висевших на стене. Повествование резко обрывалось. Нет, не резко, если рассматривать писанину, как что-то подводящее к определённой сцене, у которой как раз-таки был логичный «финал». Сакура опешила: неужели она простояла уже больше получаса? Если так и продолжится, в любое время на пороге мог заявиться уже сам Хатаке, а вот перед ним любые оправдания бессмысленны: девушку иногда пугало его точное чутье. Сакура никогда не видела, и не очень-то ей этого хотелось, чтобы он был сильно зол, (почему-то закралось подозрение, что гневный Какаши — одна из тех вещей, которой лучше оставаться тайной), а инстинкты напакостившей девчонки яро кричали о запрете того, что она увидела. Скоро обед, и Харуно могла преспокойно покинуть место преступления и ретироваться на безопасное расстояние. Но для начала нужно проверить, что же там передал её трудоголик. Где он пропадал? Хотя сейчас Сакуре это только на руку. Погодите… Но ведь это были папки, которые девушка попросила горе-напарника занести Ино. Почему никто не предупредил, что сегодня день дурацкого «сломанного телефона»?!