Звенящая пошлость

Дверца захлопнулась слишком резко. Тугой ремень еле натянулся. Сакура уже и забыла, что на заднем сидении он заедал. Вдобавок ко всему к ногам сразу же пристала надоедливая собачья шерсть, как некстати белая, слишком выделяющаяся на ткани чёрных брюк. Благодаря этой зацепке, кстати, когда-то о любимцах Какаши и прознали его подопечные. Но разве сейчас это волновало девушку? Она одёрнула штанину — не помогло. Значит, так и будет. Жаловаться Сакура точно не станет — не в её положении. Следом за ней в машину загрузился и сам Какаши. Он проверил бардачок, поправил зеркало, спрятал что-то в карман, провёл по окружности руля ладонью, и они тронулись. Сакура внимательно наблюдала за ним, пыталась выцепить из его выражения лица что-то полезное, насколько это было возможным, потому что оно было практически полностью от неё скрыто. Когда они выезжали с парковки, в окошке замелькала приближающаяся фигура Майто, что-то выкрикивающего и машущего рукой, но Какаши не собирался тормозить, а даже наоборот прибавил ходу, норовя сбить мужчину. Гая это нисколько не смутило, ведь он тоже останавливаться не желал: взяв небольшой разбег, он ловко перепрыгнул через капот движущейся машины, опираясь о него рукой, и помчался дальше в сторону участка. Харуно проводила его удивлённым взглядом: «Вот психи, со своим дурацким противостоянием!». Хатаке тихо хмыкнул. Он уже не злился и злился ли вообще? Чего тогда хихикает? Конечно, можно проверить, посмотрев в зеркало, но это слишком опасно: вдруг ещё заметит… Прищурившись, Какаши глядел на неё. Чёрт! Сакура же знала, что не следует этого делать! Снова её любопытство! Ничего не оставалось, кроме как смущённо отвернуться к окну. Они снова сидели в полной тишине. В последнее время это стало нормой — вот такие странные отношения между ними, молчаливые, с кучей недомолвок… Сакура закатила глаза: опять кто-то слишком много себе накручивает. Недомолвки? А может, это называется «загоны по работе»? Вытекающее из их жуткой занятости? Нет, проще надумать у себя в голове всякого: и про недосказанные чувства, и про смазанность восприятия друг друга как напарников. Дурость какая-то! Хотя, возможно, это могло послужить хорошим началом для разговора — Сакура уже в полной мере настроилась на волну глупого романа-порнушки. Но она всё же продолжила молчать, не отрываясь от «интересного» вида из окна. «Как там Тен-Тен поживает?» — да, это было очень неожиданной мыслью. Подруга — скорее больше просто знакомая — часто жаловалась на их с Неджи трудное общение, где ей приходилось буквально клещами вытаскивать из того слова. Сакура не понимала, как девушка могла так долго терпеть подобное, ведь Хьюга точно был не из тех, кого можно легко переделать, пусть и в лучшую сторону. Но зачем же далеко ходить за примером? Чем тебе личный опыт-то не угодил, Сакура? Помнится, как она старательно пыталась найти точки соприкосновения в интересах Саске со своими, но, как бы ни было безрадостно признавать это, они так и не нашлись. Конечно, было одно — работа. Печально, да? Часто их натаскивал вечно приходящий на подмогу Наруто, однако этого недостаточно, чтобы голубые мечты о счастливой совместной жизни стали явью. Пусть так. Вот с кем молчаливые отношения были нормой. Сакура более не обманывалась ложными надеждами — она давно уже отпустила детскую влюблённость. Вот только Харуно не собиралась запускать уютные беседы с Хатаке до такого уровня. С ним не хотелось переходить на глухую тишину, пускай это будет списываться на красивое «не нужно слов — они лишние для нас». Разговоры с напарником действовали на неё крайне… Она перевела взгляд на пепельный затылок и снова к окну. Нет, она не скажет. Они имели на неё положительный эффект — в этом она не сомневалась, но вот точного описания она не даст. Наверное, спокойствие — самое близкое к этому определение. Не суть, главное — она не собиралась в ближайшее время лишать себя такой роскоши: к хорошему привыкаешь быстро. Быстро, быстро… Ах, как же бесконечно долго они едут! Сакура уже перестала узнавать пейзаж за окном: три поворота назад — она считала — они свернули на неизвестную ей улицу. Кстати, а куда они, собственно, направлялись? Не мог же Какаши решить, что детали преступления не особо-то важны для напарницы. Он всегда отличался точностью в подобных вещах, что же теперь? Или он ждёт, пока его спросят? Значится, он всё же был зол? Неужели он пренебрёг заданием в угоду своей обиде? Сколькими ещё вопросами Сакура должна забивать свою светлую головушку из-за него? «Как непрофессионально, Какаши-сенсей!» — возмущалась про себя Сакура. В ней снова просыпалась злость, отодвигая страх на задний план и побуждая открыть наконец свой язвительный ротик. Но нет, теперь она будет молчать из вредности! «На самом деле, отчего же я должна заговаривать? — думала девушка, сверля спинку переднего кресла испепеляющим взглядом. — Если вы ждёте от меня извинений, не дождётесь! За что мне это извиняться? За то, что вы извращенец? Или за то, что вы невнимательный извращенец? Нельзя оставлять такое без присмотра, раз так печётесь о сохранности своих секретиков! И вообще…»  — Долго ты собираешься молчать? — ну конечно же он почувствовал её взгляд.  — А что я должна говорить? — выпалила Харуно, чуть ли не перебив его. Но он лишь тактично промолчал. Снова промолчал. И снова Харуно делает слишком большой акцент на этом. Уж лучше б он начал причитать о глупости девчонки, нежели давать ей в полной мере самой осознать свою вину. Тогда б ей было проще на него злиться. Этот бардак, казалось, и не собирался прекращаться. Сакура никогда бы не подумала, что пара страниц писанины (в буквальном смысле) смогут перевернуть её обычный расклад жизни на непозволительно долгий промежуток времени. Разница между ерундовостью происшествия и того значения, что ему безосновательно приписывали, просто несоизмерима. Это же такая глупость! Сакура обязательно пошутит об этом — они обязательно посмеются, но позже. Наверное, в первую очередь ей следует…  — Извините, — пропищала Сакура, всё ещё не отрываясь от стекла.  — Что-что? — ещё и стебётся! Девушка цыкнула:  — Извините, что копалась в ваших вещах.  — Я подумаю, — он улыбался. «Вот же ж…» — но его улыбка была больно заразительной, чтобы ругаться. Извиниться было просто необходимо. Каким бы подлецом Хатаке ни был, в первую очередь он — человек со своими границами и личным… пространством. Для самой же Сакуры он — важный человек. «Тогда кто с тобой останется, да?» — а ведь действительно, кто, если не Какаши? Огородись она от него детской обидой, то была бы последней дурой. Она обязательно скажет ему об этом, вот только…  — Как вы вообще догадались? — Сакура отлично помнила, что не оставляла заметных улик, даже прокрутила текст на его законное место до её вторжения.  — Может, расскажешь сначала, чего ты там себе напридумывала? Вот только кто-то любит постоянно портить момент!  — К чему этот вопрос, не понимаю.  — Раз не понимаешь, чего смущаешься так?  — Я злюсь! — Сакура еле удержалась, чтоб не зарыться пунцовыми щеками в жёсткую ткань служебной куртки.  — Как скажешь. — Загорелся красный, машина остановилась. Какаши повернулся к ней. — А чего злишься?.. — Последнее было сказано с таким искренним интересом, что Сакуре на секунду пришлось прогрузиться. Под таким открытым, внимательным взглядом появилось необъяснимое желание поделиться с ним чем-то сокровенным. Неожиданно, спонтанно. Может, она рассказала бы ему про их с Наруто старый план по захвату книги; или сказала бы, что первые дни, когда они ездили на его машине, она вовсе не была больна — то была аллергия на шерсть; а может, вспомнила бы забавный случай с Наруто и Саске, когда те проспорили Кибе и должны были обняться, а Хината вошла очень не вовремя — потом ещё целую неделю по разным углам шугалась от Наруто, пытающегося ей всё объяснить. Хотя нет, это вовсе не то. Сакуре хотелось рассказать историю, не принадлежащую Наруто и Саске. Момент из жизни, связанный только с ними двоими, с Сакурой и Какаши, что-то личное. Вспомнить, как она со злости разбила вазу противного старикашки, когда он не впускал их на обыск. Она вовсе не сожалела, пусть Какаши и заставил извиниться. Напомнить ему, как он, однако, привлекательно выглядел с пьяным румянцем на свадьбе Асумы и Куренай. «Я бы рассказала, как сильно волновалась за тебя, когда вытаскивала из-под обломков здания после взрыва. Теракт. «Этим должны заниматься спецслужба, а не рядовой полицейский!» — тебе тогда сделали выговор, за то, что ты чуть не сорвал операцию по захвату группировки: полез спасать бабушку. Им же главное поймать «опасных» этих самых. Бабкой больше, бабкой меньше — им не важно. Я бы рассказала, как благодарна за то, что ты выкарабкался и вовремя остановил меня, когда я рвалась вслед за этим дурнем Хирузеном, чтобы устроить встряску за несправедливое обвинение. Остановил и объяснил, что в чём-то старикан прав. Меня бы точно уволили… — мысли лились потоком. Сакуре казалось, что всё это она говорит вслух, но в тоже время знала, что она никогда такого не скажет. — После ты бы, наверное, промолчал, но скорее всего пристально на меня посмотрел своим нечитаемым взглядом. Мне бы пришлось пробухтеть, чтобы ты следил за дорогой, иначе я бы не выдержала напора под ним…» Сакура смотрела на него растерянными глазами, с приоткрытым ртом в попытках выдавить хоть звук.  — Какаши… — она старалась придать голосу хоть какое-то нормальное звучание, но, верно, не в этой жизни она научится не теряться в подобных ситуациях. «Я бы наговорила тебе очень много глупостей, а ты бы только ухмыльнулся или нахмурился, если я ошибаюсь — наверное, я ошибаюсь. Вот только ты снова всё портишь! Портишь своими книжками, шутками, вопросами, нравоучениями — всегда портил. Поэтому, — она выдохнула, — всегда останется нечто, что мне нужно будет тебе сказать. Но, раз ты решил за меня, как мне следует себя вести, какую тактику к тебе применять, я тебя послушаюсь.»  — Вроде бы взрослый человек, — лицо её было нахмурено, — а занимаетесь всякой фигнёй! Какаши выдержал паузу, в надежде, что она продолжит, — глаза её были намного красноречивее языка — но она лишь указала, что загорелся зелёный. Они снова тронулись.  — Не понимаю, к чему такое обвинение. — Всё он понимал — по весёлой моське видно.  — Ну конечно, — закатила глаза Сакура. — Зачем мне всякую ерунду в сумку подкладываете? Но Хатаке лишь вопросительно глядел в зеркало. Они снова повернули.  — Книга, — процедила сквозь зубы Сакура. — Я про книгу.  — Ах книга… Я-то думал, ты её у меня из стола стащила, Сакура-чан, — ухмылялся Хатаке. — Знаешь, от тебя теперь чего угодно можно ожидать.  — Очень смешно. — Ещё один поворот. Сколько они уже петляют?  — Это чистая случайность. С папками спихнул. — Сакура знала.  — Ладно, допустим, я вам поверила.  — Ну спасибо, — он чуть помолчал. — А что, не понравилось? Сакура в очередной раз закатила глаза.  — В любом случае, прошу, — тон его был серьёзен, — не лазить в моих вещах и не совать любопытный нос куда не следует. — Это было единственным правилом, что не менялось со дня их знакомства. Какаши не утруждало напоминать о нём при любом удобном случае, но оно было без надобности: Сакура прекрасно помнила это правило. Эти границы. Она хмуро кивнула, чувствуя себя пристыженным стажёром.  — И я бы посоветовал тебе поаккуратнее разбрасываться своими волосами. Это что-то да объясняло.

***

Типичный неблагополучный район, — грязный, вонючий, всеми забытый (кроме бандитских шаек, конечно) — где происходят типичные преступления — кражи, подозрительные несчастные случаи и бытовухи, убийства, чаще — банальные поножовщины, реже — что-то крупное. Сакура захлопнула дверцу машины. Наверное, они уже бывали тут, перво-наперво мелькнуло в голове, но нет. Они были во многих подобных местах, а всем известно, что они просто копии друг друга — года так четыре назад под руку начали попадаться именно такие дела, когда на их месте были пока ещё неопытные и в такой же степени неугомонные стажёры. Но одно не менялось: подобные места не переставали привлекать к себе все несчастья мира. «Сокрытое в листве» — слишком поэтичное название для грязного борделя. Внутри он поддерживал заданную планку, будучи таким же убитым как и снаружи. Но стоило им пройти за провожатым в комнату второго этажа, как в глаза бросился ужасный контраст с обтёртыми потрескавшимися стенами коридора: тут всё выглядело очень аккуратно и в каком-то плане даже красиво. Наверное, Сакура бы сочла эту комнату довольно милой, не знай, для чего она использовалась. И если б не распластавшийся на полу труп.  — Удушили, — безразлично рапортовал Кабуто. — Примерно час назад. Душили со спины, тонкой прочной верёвкой, скорее шёлковой нитью — характерные кровоподтёки. Вы и сами всё видите. Это была съёмная девушка, сбежала сразу после убийства — куча свидетелей в коридоре. — Он поправил очки своим фирменным жестом. — Моя работа тут больше не требуется, а ваша — труда не составляет.  — Давно он стал… таким? — прошептала Сакура, после того как серый хвост скрылся за дверью. — Противным?  — Это может подождать, — осёк её Какаши. Ей не были понятны до конца причины его беспокойства: девушка сорвалась, не стерпела наглости извращенца, обещалась отомстить, придушила и сбежала. Часто виновницы находились в течение того же дня или под утро, если убийство происходило в ночное время. Такие дела превалировали в подобных местах и не считались чем-то тяжким. Что не отменяло отвращение Сакуры, которая даже ступать сюда не хотела. Но если Хатаке так напрягся, может, что-то тут было не так. Об этом говорило и его неожиданное решение оставить напарницу неосведомлённой.  — Ничего при себе, сумки не видно. — Сакура пыталась натолкнуть Какаши на разговор, чтобы прояснить хоть что-то. — Уже установили личность? Он посмотрел на неё как-то озадачено, словно прикидывая что-то в уме, но так ничего и не ответил.  — Думаю, в этом нет надобности, — раздалось со спины. В двери стоял великан — редко Сакура могла наблюдать такие размеры — с разросшимися белыми волосами и неподходящей под ситуацию жизнерадостностью. — Давно не виделись, Какаши!