Просто быть собой

      Как бы он не старался, ничего не мог поделать с дурацким ощущением, давящим изнутри где-то в области сердца. Со Чанбин никогда не мог назвать себя романтиком. Не мог представить себя, смотрящего на какого-нибудь человека щенячьими глазками, пуская слюни. Всегда смеялся над такими глупостями. Пока самого не шандарахнуло.       Гребаный Хван Хенджин. Гребаная принцесса. Почему же ты? Уже целый год Чанбин страдает по этому высокомерному школьнику, которому, как тот сам считает, все позволено. Сколько бы он не пытался к нему подкатить, Хенджину отношения с барабанщиком нужны не были. Сколько бы Бин не пытался выпендриваться, показывая, насколько они подходят друг другу. Сколько бы не отказывался от любимых вещей. Например, от эфиров J.One. Когда-то парень каждый день слушал его, делая пометки в специально отведенной тетради. Узнав, что Хван терпеть не может этого ди-джея, тетрадь была выкинута, а радио замолчало навсегда. А любимые Бином баклажаны? Тоже ушли из рациона и жизни парня. Ранее миролюбивый, хоть и малость вспыльчивый, он превратился в агрессивного человека, карающего любого, на кого Хван косо посмотрит. Но Хенджину этого было мало. Хенджин вообще любил пользоваться людьми. И Со был не нужен. Пока.       Чанбин должен быть благодарен Джисону за возможность сблизится с любимым. Когда после первой репетиции, столкнув парня со сцены, он подошел к режиссеру уточнить как ему и Уджину, задействованным во всех актах, нужно посещать репетиции, Хенджин сразу пригласил того в кафе. Тогда Чанбин был счастлив провести время в компании Хвана.       В самом кафе, заказав самый дорогой десерт себе и партнеру, Хенджин рассказал, что требуется от Чанбина. Со был разочарован. Надеясь на взаимные чувства, он лишь приобретал хозяина, фактически вручая Хвану свой поводок. Тогда он и посмел просить о том, чего хотел весь этот год.       Отношения. Пусть и фиктивные, которые закончатся тогда, когда выгоды не будет, но отношения. Чанбин поставил это условие в надежде, что пробудит ответные чувства. Поставил, но не надеялся, что ответ Хвана будет положительным. Даже если тот откажет, Со все равно согласится со всем, что скажет блондин. Поводок уже давно в руках хозяина, пусть тот даже и не знает об этом. Но Хенджин согласился, подумав всего три минуты. А Бин был готов пищать от счастья, хоть ему это и не свойственно.       И сейчас утром, мучаясь от головной боли из-за недосыпа, Чанбин лежит на кровати и думает, куда же он вляпался. Его дурацкие чувства привели к разладу в группе. Он поссорился со своими друзьями, которые были для него все время опорой и поддержкой. Даже родителям парень не доверял так, как доверял Уджину, Чану и Минхо.       Но не только это являлось проблемой. Чанбин заметил бинт на руке Джисона и синяк под глазом, едва заметный из-за слоя тонального крема. Это ещё утром заставило чувствовать себя паршиво. Нет, он даже до встречи с Хенджином не был пай-мальчиком, но никогда не опускался до причинения физического вреда. Тем более тем, кто этого не заслужил. Может стоит все прекратить?..       Звонок телефона выводит Чанбина из состояния самобичевания, прерывая бесконечный поток мыслей и заставляя двигаться. На дисплее высветилось «хван». Просто «хван». Даже с маленькой буквы. Чанбин, чтобы максимально не палиться о своих чувствах, забивая номер телефона Хенджина в свой, решил подписать его максимально нелепо. — Встретимся в кафе возле школы через полчаса. Надо поговорить.       Вот так. Чанбин даже не успел что-то сказать в ответ, как Хван сбросил звонок. Глубоко вздохнув, он пошел собираться, понимая, что есть всего 10 минут, чтобы одеться и выйти. Опаздывать нельзя, иначе Хенджин обидится.

***

      Джисон, проснувшись рано утром, сразу обратил внимание на больную руку, с которой на ночь снял бинт. Припухлость, конечно, осталась, но болеть в той же степени, что и вчера, перестала. Это не могло не радовать. Синяк под глазом стал ещё темнее и заметнее. Звать Феликса опять для помощи с накладыванием макияжа Хан не хотел. Вчера другу и без того досталось. Благо, сам тональник остался в квартире Джисона как раз на подобный случай.       Сделав все, что было необходимо для выхода из дома, Хан собрал рюкзак и пошел в школу.       Зайдя на территорию, он старался не обращать внимания на таращащихся школьников.       Вчера в своем эфире он немного рассказал про тяжесть изгоев школы, про то, что буллинг — это плохо, что надо понимать и уважать всех. Самые смелые звонили и рассказывали свои истории, как их гнобили и унижали, избивали и издевались морально. Джисон был немало удивлен. Многие из звонящих рассказали, что смогли преодолеть свои страхи и стать полноценными членами школьного общества. Но как же это сделать? У всех разные версии. И ни одна не подходит для ситуации Джисона.       Поэтому сейчас, подходя к своему шкафчику, он не удивляется наличию там мусора. А вот отсутствие друга было необычным. Решив немного подождать, Джисон остался возле шкафчиков, надевая наушники, чтобы максимально уйти от окружающего мира.       Лишь почувствовав прикосновение к руке, парень снял наушники и поднял голову. Но перед ним стоял не Феликс, а тот человек, кого Хан ожидал увидеть в последнюю очередь. — Привет! — поздоровался Минхо, глядя в ошарашенные глаза младшего. Не услышав ответа, он продолжил: — Скажи, ты не видел вчера, куда я дел тот диск?       Конечно, Джисон, раскатал губу. Неужели на самом деле ты думал, что Минхо подошел просто спросить «Как дела»? За эти пару секунд Джисон уже успел испугаться, расстроиться, а теперь еще и занервничать. Сжав здоровой рукой лямку своего рюкзака, он ответил: — Н-нет, скорей всего в зале остался, — ведь признать, что этот диск сейчас у тебя, означало раскрыть свой секрет. — Жаль, — как-то совсем не грустным голосом ответил Минхо и отвернулся в сторону. За их диалогом наблюдали, казалось, все находящиеся в коридоре школьники и несколько преподавателей.       Джисон уже подумал, что тот уйдет и позволит хотя бы нормально наполнить воздухом легкие, которые от волнения будто сжались до минимальных размеров. Но у Хана как обычно все не совсем идет по плану. — Если хочешь, я могу помочь с твоими репликами после уроков, — старший и не замечал взглядов, продолжая разговаривать с Джисоном. — До нашей репетиции как раз будет два часа.       Джисон поднял взгляд, пристально вглядываясь в лицо Минхо. Нет, там не было ни отвращения, ни издевки, ни усталости. Это лицо выражало лишь заинтересованность. Как таковой улыбки на губах не было, но вот глаза будто светились, будто сами улыбались. Это было завораживающе. — Ну так что? — видимо, Джисон слишком долго залипал и тупил, не отвечая, потому что Минхо повторил вопрос.       Первой мыслью было отказаться. Зачем заставлять человека, даже если он сам предложил, проводить свободное время с каким-то недалеким мальчиком. С другой стороны, Минхо тоже волнуется за успех постановки и хочет, чтобы все прошло хорошо. А может он искренне хочет помочь? Правильно! Лучше самого себя накрутить вариантами и гадать, какой же правильный, чем спросить прямо. В любом случае стоит отказаться, ведь… — Я согласен! — выпаливает Джисон и мысленно дает себе затрещину, потому что практически он накричал на своего старшего товарища.       Сам же Минхо не выглядел разозленным или ошарашенным. Он легко усмехнулся и сделал то, от чего сердце Джисона прокатилось на сверхскоростном лифте до пяток и обратно.       Минхо. Потрепал. Его. По. Волосам.       Этот милый жест заставил Джисона замереть и перестать дышать вообще (хотя казалось бы, куда больше-то). — Тогда увидимся здесь же после уроков, — Минхо ушел в сторону своего класса.       В коридоре воцарилась тишина. Все, кто подслушивал разговор, просто пялились на Джисона с выпученными глазами и недоумением. Сам же парень все так же стоял без малейшего движения, вообще в принципе не подавая признаков жизни. Как статуя. — Джисон. — А!       Очередной раз за сегодня сердце парня совершило путешествие вниз. Оказывается, его так легко напугать. Как хомячок, господи.       В этот раз к нему подошел Феликс, выглядевший мягко говоря немного растеряно. — Что случилось? — спросил блондин, разглядывая напуганного друга. — Потом расскажу, — ответил Джисон, немного отдышавшись. А ведь его тоже мучил один вопрос. — А ты где был? — Потом расскажу, — отводя взгляд, буркнул Феликс, подходя к своему шкафчику, забирая оттуда нужные вещи.       Вот так они молча двинулись к классу. Добрались практически спокойно, если не считать некоторых придурков, которые ставили подножки и пытались пихнуть.       Отсидев три урока, на большой перемене парни пошли в свое секретное место. Под лестницу. Оба сели прямо на пол, потому что ведро, видимо, утащил уборщик. — Ты первый! — произнесли они хором, растеряно посмотрели друг на друга и тихо рассмеялись из-за нелепой ситуации.       Это немного разрядило атмосферу между ними, что позволило Джисону набраться смелости и первым рассказать про то, что произошло с ним в коридоре. Не утаивая от друга ничего, он дословно передал все, что сказал Минхо в коридоре, его выражение лица и интонацию. — Я согласился, но думаю, что стоит отказаться, — глядя в пол, заканчивает Хан.       Да, он много думал об этой ситуации на уроках, анализируя и подбирая подходящие варианты. В какой-то момент поток мыслей прервал один вопрос «А чего я боюсь?». Действительно. Чего бояться? Это же просто репетиция, где тебе помогут справиться с твоей ролью. Ага, и помогать будет человек, к которому ты неровно дышишь. Настолько неровно, что асфиксия не кажется далекой шуткой. — Нет! Даже не думай! — Феликс слегка повысил голос, не замечая этого. — Это хороший шанс сблизиться с ним. Минхо должен понять, какой ты на самом деле? — Какой?! — не выдержал Джисон. Истерика подкатывала к горлу. — Замкнутый молчаливый очкарик с развитым чувством неполноценности? Так он это прекрасно знает, поверь!       Подобная истерика еще никогда не настигала Джисона. Сейчас он обостренно чувствовал свою ненужность, скованность, желание ничем не выделяться. А почему? Люди делают больно. И Джисону уже было больно. Спасибо, но хватит.       Феликс, видя состояние друга, опустил голову. Он тоже устал. Особенно от того, что Джисон принижает свои качества, не давая себе раскрыться и жить полноценной жизнью всегда, а не только в эфирах. — Я про другого тебя, Джисон. Я рассчитываю, что Минхо разглядит в тебе того, кто любит людей, любит общение. Разглядит человека развитого всесторонне, с интересным видением мира. Ты же этого на самом деле хочешь. Хочешь, чтобы в тебе разглядели именно это! — Феликс и сам не понял, как снова начал повышать голос на Джисона, находящегося на грани истерики. — Ты хочешь раскрыться людям, но сам загоняешь себя в рамки! Подумай над этим! Тебе искренне пытаются помочь, но ты опять делаешь из себя жертву! Хватит, Джисон!       Феликс понимал, что эти слова неприятно слышать, но понимал, что больше так продолжаться не может. Либо Джисон попробует вылезти из скорлупы своих комплексов и стать таким, каким хочет, либо всю жизнь будет прятаться по углам, размышляя о своей печальной участи. Феликс хочет помочь. Хоть и звучит это достаточно жестко.       Закончив свой монолог, Ликс взглянул на друга, который был похож на побитого кота. Совесть кольнула, но отступать поздно. Поэтому Феликс развернулся и ушел, оставляя Джисона наедине со своими мыслями, надеясь, что друг сделает правильные выводы, а не уйдет в себя еще глубже.       И тем более он не мог рассказать сейчас, что опоздал из-за разговора с Чаном, который подкараулил его перед школой. С Чаном, который раскрыл их секрет.

***

      Чанбин сомневался. План Хенджина был очень подлым. Слишком подлым даже для такого человека как Хван. Черствый и грубый Чанбин, как думают о нем многие, должен был сразу поддержать подобную идею и быть в первых рядах при ее исполнении. Однако…       Мало кто знал, что сам парень редко грубил кому-то без необходимости, никогда не лез в драки первым, уважительно относился к старшим. Но школьники порой бывают очень злыми. Чанбин в свои 18 лет любил заниматься тяжелой атлетикой. Часто участвовал в соревнованиях, занимая призовые места. Помимо этого он любил бокс, часто разминаясь со своими друзьями по секции. Из-за своей любви к спорту он имел спортивное телосложение. В частности, его руки были очень накаченными, что не раз становилось самой обсуждаемой темой школы. Да, Чанбину было приятно, что его усилия над собой замечают. Ему нравилось, как девчонки, а то и парни, с нескрываемым интересом смотрели на него. До одного момента.       Это случилось год назад, прямо перед началом учебного года. Прогуливаясь вечером недалеко от своего дома, он заметил хулиганов, разрисовывающих витрину местного маленького кафе. Решив почувствовать себя героем, он быстрым шагом приблизился к нарушителям и попросил их уйти. Конечно, никто его не послушал, а самый смелый еще и толкнул. Не сдержавшись, Чанбин, используя свои навыки боксера и силу, избил нарушителей порядка, заставив их извиняться и убегать подальше от места преступления. Сам Чанбин позвонил в полицию, объяснил всю ситуацию и отдал карточку одного из хулиганов, которую тот выронил убегая. Самого Со ситуация тоже не обошла стороной. Так как имело место насилие, его часто вызывали на допросы с целью выяснения правды, но по итогу все решилось хорошо. Хозяину кафе нарушители выплатили компенсацию, их поставили на учет, а Чанбина поблагодарили за быстрое реагирование и неравнодушие. В школе же кто-то узнал об этой ситуации и, использовав детское воображение, немного изменил историю, которая передавалась из уст школьников друг другу. Она рассказывали, что Чанбин просто избил каких-то парней, которые мирно гуляли, унизил их, заставил совершить акт вандализма, а после накатал заявление в полицию. И никто ничего сделать не смог. В такие слухи не поверили, наверно, только близкие друзья Чанбина, знавшие правду. Но тем не менее его начали бояться. В результате Чанбин стал себя вести так, как ему приписывали. Стал хамить, угрожать, перестал улыбаться, меньше времени уделял учебе, позволяя себе быть настоящим только при своих друзьях. А когда влюбился, периодически срывался и на друзьях, за что ему было очень стыдно.       И вот сейчас, глядя на Джисона, который, переминаясь с ноги на ногу, разговаривал с Минхо, он понимал, что больше не хочет быть таким. Он тоже любит улыбаться, любит животных, ему нравится музыка и он мечтает научиться танцевать. Странно слышать это от сильно накачанного парня, от которого так и веет опасностью. Но так и есть. И Чанбин не знает, что ему надо сделать. До вечера есть время подумать.

***

      Джисон много думал о словах своего друга. Там, сидя на холодном пыльном полу о вдруг осознал, что Феликс был прав. Ему действительно хотелось быть общительным, хотелось иметь компанию, с кем можно пообедать на перерыве или погулять после уроков. Но школьное общество и его поведение жертвы загнало его в угол, сделав желанной добычей. Но Джисон не добыча. Он человек.       Поэтому после уроков он ждет Минхо у своего шкафчика, надеясь, что парень не предложил помощь только в шутку. И да, Минхо приходит через 10 минут, прощаясь со своими одноклассниками, которые недоуменно смотрели ему вслед. — Еще раз привет! Извини, нас задержали после урока, — начал Минхо, одним движением убирая волосы со своего лица.       Джисон задержал дыхание. Этот парень все делал идеально. Даже волосы поправлял. — Ничего, — сказал Джисон, а после очень тихо, чтобы Минхо его не услышал, добавил: — Я вообще не надеялся, что ты придешь… — Пойдем в нашу студию. Там сейчас никого, так что никто нам не помешает.       Остаться наедине с этим парнем в закрытом помещении с хорошей звукоизоляцией, где никто не услышит его криков, если тот вдруг окажется маньяком? Звучит как офигенная идея! Но Джисон все еще надеялся на то, что Минхо искренне хочет помочь. — Да, конечно… Кстати, твой диск… — Хан протянул пластиковую коробочку, которую до этого перебирал в руках. — Спасибо! — обрадовался старший. По его лицу было заметно, что он очень рад возвращению данной вещицы. — Где ты его нашел? Я весь по всей школе его искал. — Охранник мне передал, сказав, что забыли вчера на сцене. А он забрал и ждал, пока кто-нибудь заинтересуется, в-вот… — слегка покраснев, сказал Джисон. Еще бы. Он не так часто врет, а тут ситуация очень серьезная. — Да? Странно. Я к нему подходил, но он ничего не сказал, — внимательно посмотрев на Хана, Минхо немного сузил глаза, будто пытался что-то обнаружить на лице парня, который, казалось, после этих слов покраснел еще больше. Встряхнув головой и отведя взгляд через пару секунд, он сказал: — А, наверно забыл. Пойдем скорее.       Взяв Джисона за руку, он повел того по коридору под все те же удивленные взгляды школьников и преподавателей. Но теперь Хан почти их не чувствовал, поскольку внутренне ликовал, что его маленькая ложь сработала и Минхо не стал расспрашивать подробнее, ведь детали он продумать не успел. В мыслях всю дорогу до студии было только «О, повезло-повезло».       Он никогда не бывал здесь. В принципе, как и многие, кроме членов музыкальной группы. И хотя Джисон часто бывал в звукозаписывающих студиях в компании, он ни разу не видел настолько уютную, хоть и небольшую комнатку. Хотя может быть любое место будет казаться для Хана уютным, когда рядом Ли Минхо… — Что? — переспросил Джисон, когда понял, что старший что-то сказал, но за мыслями он этого не расслышал. — Нравится? — по-доброму усмехнувшись, еще раз спросил Минхо. Дождавшись кивка, он задал еще один вопрос: — Хочешь, я расскажу тебе немного об инструментах?       Снова дождавшись кивка, Минхо начал объяснять, как называется тот или иной инструмент или приспособление и зачем вообще это надо. И хоть юный ди-джей прекрасно знал большинство из того, что показывал Минхо, в силу своей работы, он зачарованно вслушивался в голос старшего, периодически залипая на руки, которые трогали что-то или куда-то указывали. Это расслабляло.       Когда же парни приступили к чтению текста, Джисон вновь занервничал, что не укрылось от Минхо. — Сделай глубокий вдох. Представь себя на месте главной героини. Вообрази, что ты сильно любишь меня и сделаешь все, чтобы быть со мной.       «Тут и воображать не надо», — пронеслось в мыслях у Джисона.       Однако, это немного сработало. Прочтя первую сцену несколько раз, Джисон действительно стал вживаться в роль, перенося свои чувства на чувства героини. Какие-то моменты поправлял Минхо, некоторые реплики сам ди-джей перечитывал несколько раз, стараясь найти ту самую интонацию. С каждой минутой Джисон чувствовал себя спокойней и уверенней. Особенно, когда он экспрессивно произнес последние строчки и взглянул на Минхо, который улыбался. — Ну как? — дыхание парня было немного тяжелым из-за пережитых эмоций. Это так странно. Будто прожил чужую жизнь. — Поразительно! Сони, у тебя есть талант! — еще шире улыбнулся Минхо, в порыве чувств обнимая парня за плечи.       В любой другой момент Джисон бы начал отстраняться или чувствовать себя неловко из-за объятий, но пошевелиться не мог, до сих пор слушая в соей голове ласковое «Сони». Его никто никогда так не называл, но Минхо произнес это так, будто никто не звал парня полным именем. — Если и на сцене ты так проявишь себя, думаю, теаральный кружок заберет тебя с руками и ногами! — Да, но… — Джисон собрался и решил говорить открыто. — Но с тобой сейчас мне уютно и приятно разговаривать, а там будет много людей, я растеряюсь… — Тогда представляй, что все голые, — как ни в чем не бывало произнес старший, вставая со стула. — Голые? — казалось, глаза Джисона сейчас вылезут из орбит, а на покрасневших щечках можно будет жарить бекон. — Это разве помогает? — Не знаю, но говорят, что многие так делают, — Минхо задумчиво провел по грифу своей гитары. — Но я уверен, что ты справишься, — сказал он, глядя прямо в глаза парню.       Вот он. Идеальный момент для поцелуя. В фильмах, конечно же. Но не в реальной жизни. Хотя Джисон, глядя на губы старшего, действительно задумался над тем, насколько они мягкие. Хочется проверить, но это ведь не фильм, Джисон.       Пауза затянулась, но звук удара по струнам ее разбавил. — Хочешь, я сыграю тебе песню из новой подборки? — А разве нам не надо спешить на репетицию? Ребята из второго акта скоро закончат, и наступит наша очередь… — Я не хотел тебя отвлекать от чтения монолога, но в общий чат написали, что у них какие-то проблемы, поэтому они репетируют сегодня весь день, а мы завтра. Так что мне очень нужно послушать твое мнение по поводу этой песни, — Минхо заговорщицки подмигнул, устраиваясь перед микрофоном поудобнее.       А что Джисон мог сказать? «Нет»? Такого слова нет в словаре парня, когда рядом стоит Ли Минхо. Поэтому устроившись поудобнее, он вслушивался в прекрасный голос исполнителя и его шикарную игру на гитаре, размышляя над тем, что это самый счастливый момент в его жизни.       Но Хани ошибся. Самым счастливым моментом было то, что случилось после…       Уже сидя в своей рабочей студии и подключая аппаратуру, Джисон улыбался, вспоминая, как с любимчик всей школы, сам Ли Минхо проводил его до дома.