Аннигиляция.

"Ох, Господи, Артём! Это же театр! Тот самый "Современник", о котором я так давно мечтала! Мы с твоим отцом так и не смогли попасть в театр и понять то самое духовное обогащение, о котором говорила твоя бабушка. У него было много дел, ты и сам понимаешь..." Женщина, что была счастливой ещё буквально секунду назад, отвела свой поникший взгляд и тяжело вздохнула. Её жизнерадостному характеру всегда можно было удивляться, но даже такая женщина сломалась под натиском возраста. Её глаза мертвы, да и она уже одной ногой в могиле. Анна сама всё понимает и осознаёт, но если ей перестать улыбаться, то и её ребёнок тоже перестанет быть счастливым. Даже несмотря на то, что ребёнку уже двадцать лет. Для этой женщины он навсегда останется маленьким сорванцом, ведь именно это и делает их семейные взаимоотношения такими прекрасными. - А потом пошла эра кинотеатров. Все эти огромные экраны, попкорн, напитки, забитые однообразные фильмы. Я ходила в кинотеатры с твоим отцом. Но в душе я всегда хотела попасть в театр, а он всё твердил, мол: "Да что тебе эти театры? Прошлый век, Анна Николаевна, ну ей Богу! Пошли лучше в кинотеатр, там сегодня "Терминатор" будет. Чем Валентин Гафт лучше Арнольда Шварцнеггера?", - всегда он так говорил, а я и воспротивиться не могла...Как я рада, что ты с армии вернулся и сразу в театр меня повёл, я правда счастлива! Женщина улыбалась во все тридцать два зуба, искусно скрывая всю ту боль прожитых лет. Естественно, её сын это замечал, но не хотел портить столь важный день. Одно пальто, второе пальто, шарф, манишка - всё это отправилось висеть в гардероб, а гости театра уже были на подходе в зал. Нежный трепет нетерпеливой женщины и тёплое безразличие парня окутало их, готовя к тому, что следующие три часа будут отданы на то, чтобы смотреть на успешных людей со сцены. Артём, откровенно говоря, не слишком то и желал этого, но, смотря на счастливые зеньки матери, он просто не мог взять и уйти по своим делам. Время - это самое дорогое, что мог сейчас сын предоставить своему родителю, ведь времени у них осталось не так уж и много. Свет погас. Все на своих местах. Вдруг прожектор загорается, отдавая центру сцены большой круг, в котором уже была готова произносить речь красивая девушка лет тридцати в белом шёлковом платье с до боли неприличным декольте. Уже на этом моменте Артём решил, что интереса это у него не вызывает и погрузился в собственные мысли. Выступление прошло словно моментально. Секунду назад Артём только отдался в свои мысли, как тут же свет в зале вновь появился, актёры встали в шеренгу и сделали поклон, благодаря зал за отданную поддержку. Абсолютно все, кроме Артёма аплодидировали стоя. Актёры выдали самый настоящий перфоманс, который не был оценён только одним человеком. Но этого человека интересовало только одно. "Мама?"— Анна Николаевна стояла и аплодировала что есть мочи, не скрывая слёз, что наперегонки стекали вниз по её щеке. Молодой человек никогда не мог понять важность слёз матери и от каких эмоций они идут, ведь сам он был довольно безэмоциональным. То была радость или грусть? "Это было...восхитительно...",— только и смогла сказать женщина,—"Я люблю тебя, Артём."