destiny

На теле Дженны Барнс только родинки и прибавляющиеся раз от разу шрамы. На теле Питера Паркера с самого рождения пара имён, одно из которых — Стив Роджерс. Всю свою юность Дженна Барнс не без удовольствия щеголяет перед подружками в открытых нарядах — её суженый верный и порядочный, а Питера с детства укутывают в футболки с рукавами, лишь бы никто не увидел имён, лишь бы никто не посмеялся над малышом, судьба которого — старше него самого на много-много лет. Во время войны Барнс каждый вечер придирчиво разглядывала тело в поисках имени. Хоть какого-нибудь. Пусть это будет даже самое отвратительное имя из всех возможных. Мужчина, женщина — не важно. Даже если оно принадлежит какой-нибудь потаскушке, что ложится под сотни солдат за неделю, — всё равно. Пусть оно просто будет. Ведь это бы значило, что у Дженны есть родственная душа. Настоящая, реальная — пытающаяся сохранить традиции нормальной жизни даже в такие сложные времена. Но время идёт, война не заканчивается, а Дженна слишком устала быть верной тому, кого может уже даже и нет. О том, что этого человека может пока ещё нет, она, конечно, и мысли не допускает. Как и не допускает абсурдной мысли, что её родственная душа — слишком святой и правильный человек, ждущий её одну в такое-то страшное время. И потому она без зазрения совести ложится на любую горизонтальную поверхность со своим сослуживцем. Лишь с ним одним, и плюёт на устав — кому какое дело, если любой час для них может стать последним? Им всем нужно расслабляться, снимать напряжение. А потом случается плен, в котором она теряет единственного мужчину, которого знала в своей жизни. А потом её находит малыш Стиви, который уже и не малыш совсем, но по прежнему её лучший друг. И он остаётся самым близким человеком для неё теперь уже во всём — какая уж разница, одним именем больше, одним меньше, а Дженна сейчас просто рада прожить ещё день. А маленький Пит каждую ночь своего детства засыпает с мечтой о том самом взрослом возрасте, когда родители наконец расскажут ему тайну несмываемых с детской ручки имён. Ему интересно, кто эти люди и как он с ними связан. Интересно настолько, что едва научивший пользоваться интернетом ребёнок сразу же вбивает в поиск заветные имена и находит двух ветеранов, покинувших мир один раньше другого много-много лет назад. И вопросов от непонимающего ребёнка прибавляется, как прибавляется и головной боли родителей, которые благодарны богу уже за то, что Пит не додумался — или просто не успел? — узнать в интернете, что значат имена на теле. Но гениальный малыш на то и гениален, и не проходит и дня, как по пухлым щекам начинают катиться горькие слёзы: его родственная душа — древняя-предревняя бабуля, считающаяся давно погибшей. И родители не могут найти слов, чтобы успокоить ребёнка — у них-то всё было слишком просто, они нашли друг друга случайно и очень рано, а когда увидели имена — последствия безумно прекрасной ночи, — просто остались рядом. И нельзя убедить Питера в том, что его судьба никак не связана с той войной — слишком много совпадений. Как нельзя убедить и в том, что та девушка давно мертва — такого в их мире не бывает. Родственные души всегда живы. Иначе имена просто исчезают, давая понять, что поиск окончен. Куча психологов и терапий — и всё чтобы помочь ребёнку смириться с дурацкой насмешкой судьбы. И Пит к своим двадцати двум годам вполне справился с детской травмой, но вдруг Тони зовёт его с собой в Германию. И в пустом поле аэропорта Питер замечает брюнетку с железной рукой и потрясающе светлыми, но очень грустными глазами. Замечает и узнаёт в ней ту самую снайперку, что в военное время надирала зад любому мужчине, раз от раза доказывая своё мастерство и право быть на передовой. Дженна Барнс его ещё не знает и потому не понимает, отчего парень в красно-синем трико так нежничает с ней, лишь отражая её атаки и приматывая к стенам и полу — лишь бы не вступать с ней в бой. А потом он не позволяет Старку одному улететь следом за парочкой в Сибирь. Что тому причина — вдруг проснувшаяся ревность к Роджерсу? желание защитить Дженну? стремление помочь другу? а может всё разом? — Пит не знает, но делает всё возможное, чтобы Дженна Барнс не пострадала. И лишь потом, глубоким вечером, засиживаясь, как обычно, в лаборатории, ища возможность выбить из головы своей судьбы клятый код, Питер ощущает чьё-то присутствие. Не поворачивая головы и не спрашивая, Пит знает, что это Дженна Барнс пришла его проведать и в который раз спросить, почему он рвётся на части в стремлении помочь ей. И этим вечером он слишком утомлён, чтобы уходить от ответа, отшучиваться и уводить её в другую сторону. Стоя перед Дженной, Питер вдруг снимает толстовку, оголяя тело и имена, без слов давая ей ответ.