Дышат о любви

Эпилог

      Лукина лежала в кровати, уже как третий час ворочаясь в попытках уснуть. Она потянулась к тумбе и посмотрела на телефоне время. Уже пятнадцатое мая, почти через сутки настанет ее день рождение. Предпраздничного настроения не было вообще. Тоска окутала ее сердце, и думать о праздновании Лаура даже не хотела.       Закатив глаза, шатенка встала с постели и распахнула шторы. Она жила в одном из центральных районов Нью-Йорка, и с высоты ее просторной квартиры открывался великолепный вид на величественные небоскребы. Небо было, как и Лукина, хмурым, и уже как неделю лили дожди, и завтрашний день не планировал был исключением.       Она вздохнула и пошла на кухню. Раз уж уснуть не вышло, а усталость никуда не делась, чуточку исправить ситуацию мог только вкусный кофе. Включив кофемашину и поставив кружку, женщина вернулась в спальню, чтобы взять телефон и заодно накинуть на шелковую ночнушку вязаный кардиган, который подарила дочь. Когда там в штат нагрянет тепло?       По пути обратно разблокировав айфон и зайдя в инстаграм, Лаура забрала кружку с горячим напитком и перешла в гостиную. Устроившись на мягком ковре перед панорамными окнами, она сложила ноги по-турецки и отпила немного сладкого напитка. Не обращая внимания на уведомления о куче лайков и комментариев, стала листать ленту, механично оценивая посты двойным тапом.       Неожиданно для себя Лаура увидела в рекомендациях новую публикацию, из-за которой в груди что-то сжалось, а клетка будто наполнилась чем-то тяжелым. Маша. Сидит на своем диванчике в гостиной, а на подлокотнике рядом небольшая белая кошечка, которая послушно позирует и смотрит в камеру.       Тогда, зимой, она улетела подальше, чтобы забыть обо всем, что произошло и начать все заново. Думаете вышло? Конечно нет. Без части сердца, что забрала блондинка жить Лаура не могла; что-то неприятно сквозило где-то внутри, и в голове стояла мысль закрыть, забить эту дыру хоть чем-то. Или кем-то. Спрашиваете, пыталась ли Лаура? Ответ очевиден. Пить нельзя, спать ни с кем не хотелось, работа не помогала. Состояние еще хуже, чем было в Москве. Тут только психотерапевты получше, но, кажется, ни один из них не в силах что-либо исправить.       Влюбилась ли Лукина? Сложный вопрос. Но то, что Маша сломала так тщательно выстроенные стены внутри и разрушила привычную жизнь, когда ничего не чувствовать было так удобно и хорошо — это факт.       Лаура привыкла, что людям дела нет до нее и ее проблем, привыкла быть сильной и независимой, неудобной и стойкой, но, быть может, это и не она вовсе? А какая она? За этой взрослой оболочкой Лукина скрывала маленькую девочку, которой недодали любви и заботы, ласки и внимания; ранимого ребенка, который нуждался в опоре и поддержке, понимании и защите.       Но Маша это другой случай. Она явно хотела знать больше, чем другие. И дать то, чего другие не смогли. А Лукина точно знала, что такой человек в ее жизни встретился впервые, и что как раньше уже точно ничего не будет. Знаете, когда встречаешь что-то по-настоящему особенное, и все что было до этого теряет всякий смысл. Как жаль, что она поняла это слишком поздно. Или нет?       Спонтанно в ее голову прилетела неожиданная мысль.       Повинуясь мимолетному порыву, Лукина зашла на сайт авиалиний, чтобы приобрести билет на ближайший рейс до Москвы. Ей повезло, и она сможет улететь сегодняшним вечером, а завтра к обеду уже будет в российской столице. Купив билет в бизнес-класс, шатенка расслабленно опустила плечи и облегченно улыбнулась. Увидеть Машу будет для нее самым лучшим подарком на день рождения, даже если это случится мельком.

***

      Немного ранее Третьякова поздним вечером возвращалась домой после своего поэтического вечера. Она потихоньку возвращалась к обычной жизни, уже реже, но все еще посещала психолога, забрала сына от мамы и уже как несколько месяцев вернулась в работу. А главное: бросила курить и перестала прятаться от проблем с помощью алкоголя.       Зайдя в дом, она сняла лодочки и прошла дальше. Тут же ей навстречу прибежала кошка и начала тереться об ноги, чтобы привлечь к себе внимание и получить немного ласки.       — Только когтями не цепляйся, — предупредила Маша, беря белый комочек в руки и прижимая к себе.       Целуя кошечку в лоб, женщина пошла на кухню, чтобы ее покормить. Спустив ее с рук и насыпав в миску корма, блондинка ушла наверх, быстренько приняла душ и переоделась в домашний костюмчик.       Вот вот должен вернуться Олег, так что Маша поспешила возвратиться на кухню, чтобы быстренько приготовить что-нибудь на ужин. Прошло чуть больше получаса, как входная дверь громко хлопнула.       — Мам! — услышав шум на кухне, мальчик побежал туда, тут же кинувшись в объятия матери.       — Привет, малыш, — улыбнулась белокурая, потрепав волосы сына, — макароны с сыром будешь? Чем с папой занимались?       — Ну давай, — охотно согласился Баев младший, который жизни своей не представлял без этого блюда, — в парк аттракционов ездили и на набережную гулять, а так дома сидели, играли в приставку.       Маша поджала губы, но ничего не сказала. Ей не очень нравилось такое времяпрепровождение сына, но ругаться с ним и с бывшим мужем совершенно не хотелось, это было бесполезно.       Накормив сына и вымыв посуду, блондинка села в гостиной, включила какой-то развлекательный канал и открыла инстаграм, удобно устроившись на диване. Она немного полистала ленту и решила выложить недавнюю фотографию, сделанную Олегом, где она сидела на этом же месте вместе с пушистым членом их семьи. Улыбалась, обрабатывая фото, а выложив, принялась проверять другие социальные сети, отвечала на комментарии и лайкала новые посты своих знакомых.       Уже после полуночи Третьякова сидела в удобном кресле на балконе второго этажа и дочитывала книгу. Поправляя плед, переворачивала последние странички, а после недовольно нахмурилась, когда конец не оправдал ее ожиданий. Отложив книжку на столик, белокурая притянула к себе ноги и обвила их руками, сверху устроив подбородок.       Вроде жизнь наладилась и, казалось бы, к чему грустить, но чего-то все равно не хватало. Свободы, видимо. Нет, Мария не находилась в отношениях и никого не искала, но ее сердце и не было свободно, как и того человека, которым оно было занято. Она научилась жить без него, но забыть… увы, не в силах.

***

      Лукина зашла в самолёт, устало улыбнулась бортпроводнице и уселась на своё место у окна, отложив сумку на соседнее сидение. Другие шумные пассажиры ничуть не беспокоили шатенку, которая все время находилась в своих мыслях, натягивая рукава черной водолазки Третьяковой на замерзшие кисти. Она не надевала ее ни разу с тех пор, бережно хранила в шкафу, порой доставая, чтобы вспомнить то время, которое по разным причинам отзывалось колкой болью в сердце. Ее одолевал тремор от волнения, поэтому перед тем, как ехать в аэропорт, Лаура предусмотрительно выпила выписанный ей препарат.       Вскоре она уже пила кофе, согревая руки тёплом напитка через стаканчик, смотрела в иллюминатор. Облака еле-еле проглядывались в ночи, но плывущая картинка умиротворяла женщину, так что мысли успокоились, чему она была крайне рада.       До их встречи оставалось все меньше времени. Она не видела Машу так долго, кто знает, что у неё сейчас? Многим давно известно, что картинка в Инстаграм далеко не показатель настоящей жизни, хоть там у Третьяковой и было все прекрасно.       Лукина боялась ее реакции. Разум вырисовывал самые разные картинки, доходя и до совсем ужасных. Кажется, она готовилась к самому худшему, но сердце то знало, что все будет совершенно по-другому…

***

      — Ты, кажется, говорила, Лаура эта в штаты улетела? — осторожно поинтересовалась брюнетка, делая глоток белого вина.       Они с Машей сидели в гостиной на диване друг напротив друга, переплетая ноги и упираясь о подлокотники. Разговаривали о жизни, о планах, обо всем и ни о чем.       — Угу, — немного угрюмо ответила Третьякова, наблюдая, как плескается вино в бокале, когда она крутила его за ножку, — а что, ты слышала что-нибудь? — поднимая глаза, спросила блондинка, чувствуя, как неосознанно перестала дышать, в надежде услышать хоть какую-нибудь новость.       Лукина в отличие от Маши не была столь активной в соц.сетях, выкладывала что-то редко и не особо любила показывать себя, так что знать, что там у нее происходит, так тайно и не навязчиво, младшая не могла. За это время она выложила лишь пару снимков с собой: один очень теплый с дочерью, в которой Мария не могла не заметить знакомые черты; второй на улице в окружении высоток и суетливо бегущих людей. Такая же стильно одетая, высокая, красивая и совершенно чужая…       — Ну, Дима говорил, она живет в Нью-Йорке, работает также в модельном, больше ничего, — замечая, как подруга снова поникла, потянулась к ее ноге и погладила сквозь ткань шелковой пижамы, — скучаешь? Прошло сколько уже, три месяца?       — Да, где-то так, — ответила блондинка и выпила оставшийся алкоголь в фужере, опуская первый вопрос.       — Жалеешь, что так просто ее отпустила? — Света все не унималась, пытаясь выбить из подруги хоть что-то впервые за это время.       — Не знаю, разве я могла ее держать? — она создала зрительный контакт зелёных глаз с карими. — Она уже все для себя решила тогда, что мне ее к батарее что ли привязать надо было?       — Ну, как вариант, — усмехнулась брюнетка, хотя Третьяковой было совсем не смешно. — Отпусти ее, — уже серьезно добавила она, вновь наполняя бокалы.       — Было бы так просто…       — Что в ней такого? — искренне не понимала кареглазая. — Прошло так мало времени с вашей первой встречи до того, как она улетела, а ты успела так привязаться.       Повисло молчание. С минуту Третьякова думала, а затем попыталась озвучить свои мысли:       — Она вбилась мне в голову с первой же встречи, — вздохнув, она провела подушечкой пальца по кромке своего бокала, — завладела моим разумом и не отпускает до сих пор. Я почувствовала, что она — это мое, я… я чувствовала ее… душой, — совсем тихо закончила Мария.       Она не могла отпустить ее, не получалось. Ванная, кухня, спальня встречали ее воспоминаниями, которые она никак не могла выгнать из головы. Ее улыбка, терпкий запах парфюма, мягкая кожа и пропитанные кофе губы. Она до сих пор помнит то непередаваемое чувство, когда Лаура обнимала ее и сквозь сон притягивала к себе поближе: будто стая бабочек, спавшая вместе с ними, встрепенулась в животе, сталкиваясь с друг другом, отчего блондинка чувствовала тягучее, приятное тепло внутри.       — Ох, Маша, Маша, — сочувственно вздыхая, девушка отложила их бокалы на столик и потянула подругу на себя; блондинка легла ей на грудь и всхлипнула, сжимая кулачок, пока заботливые руки успокаивающе гладили ее по спине.       Сколько ночей она плакала от боли — уже и сама не знает, и на пальцах этого не счесть. Но не злится: думает, Лаура проплакала больше. Третьякова понимала, что это решение далось ей не легко, она буквально видела это в таких пустых и печальных синих глазах. Такие глаза она видела только у брошенных, запуганных животных, которым довериться кому-то стоит вселенских усилий. Но чтобы у людей…

***

      Москва встретила Лауру солнышком, которое приятно грело макушку, но вот в аэропорту ее никто не встречал. Это всегда грустно: возвращаться в город, где тебя никто не ждёт.       Таксист убрал в багажник чемодан, а она села на заднее сидение и глубоко вздохнула. Несколько часов в дороге Лукина провела в раздумьях, крутила телефон в руках и рассматривала успевшую стать чужой столицу.       Ее просторная квартира, совсем пустая и безжизненная, сейчас совсем не радовала. Раньше она в основном наслаждалась одиночеством, а теперь вспоминая, сколько слез и истерик видели эти стены, хотелось облить все бензином и сжечь к чертовой матери.       Оставив чемодан в гостиной, Лукина сделала заказ продуктов на первое время и еще кое-чего, а затем ушла в душ, чтобы смыть с себя послеполетную усталость. Еще было бы прекрасно смыть надоедливые мысли и переживание, но это, увы, невозможно.       Поступала ли она правильно? Хоть раз? Лукина надеется, что хотя бы в этот раз поступила по совести, приехав сюда.       За время их расставания Лаура поняла, что вела себя по-детски, это раз, и, боясь пораниться, делала больно Маше, это два. Лукина устала бежать от проблем, к чему это привело? Она поняла, что нужно бороться, чтобы обрести счастье или хотя бы покой, и Лаура, наконец, готова это делать.

***

      Вдруг Машу от дел отвлёк звонок в дверь. Она вышла из дома, открыла калитку и увидела перед собой молодого парня. У него в руках был красивый букет цветов и планшет.       — Мария Третьякова? — спросил он.       — Да, — немного настороженно ответила блондинка.       — Это вам, распишитесь, — курьер вручил ей охапку нежно розовых пионов и протянул ручку.       Она оставила свою подпись и подняла глаза:       — От кого это?       — Как от кого? От неё, — он улыбнулся и кивнул головой куда-то в сторону.       Нахмурившись, Маша сделала небольшой шаг вперёд и выглянула за ограждение, направляя свой взгляд в сторону, указанную парнем.       Она не поверила своим глазам: в паре метров от неё стояла Лаура Лукина собственной персоной, смущенно улыбаясь и нервно заламывая пальцы. Ничуть не изменилась, только волосы стали длинней.       — Лаура, — на выдохе прошептала Третьякова.       Она чуть ли не кинула цветы обратно в парня и бросилась на шею старшей. Слёзы полились из глаз, стоило Маше снова почувствовать все тот же запах и эти нежные руки, крепко прижимающие ее за талию как можно ближе к чужому телу. Да так близко, что Лаура чувствовала как бешено бьется ее сердце, чувствовала облегчение, что все хорошо, и она рядом, и больше ей ничего не надо.       — Ты приехала, — прошептала блондинка, все ещё не веря в происходящее и сильнее сжимая руки на шее, в страхе снова ее отпустить.       — Я очень скучала, — голос Лукиной дрожал, давая понять, что она тоже плакала.       Они не отпускали друг друга несколько минут, крепко сжимая в объятиях и чувствуя такое желанное и долгожданное спокойствие. Теперь Маша пахла иначе: лёгкий цветочный аромат с нотками ванили. Так уютно. Так не хочется ее отпускать.       Но вскоре шатенка отстранилась:       — Ну все, перестань, — прошептала она, стирая соленые ручейки с нежных Машиных щек.       — Сама то, — горько усмехнулась Третьякова, закатывая глаза.       Лаура переступила порог дома, кажется, все так же, как тогда, когда она последний раз была здесь.       — Ничего не изменилось, — озвучила свою мысль старшая.       — Ничего, кроме нас.       — Ты стала сильнее.       — А ты уязвимее.       Хозяйка дома приготовила вкусный чай, поставила цветы в вазу, и обе женщины устроились на диване в гостиной, немного натянуто улыбаясь от нависшего напряжения. Но оно быстро испарилось за непринужденной беседой о том, что происходило за эти полгода, конечно опуская множественные приемы у психологов и ночные истерики, успокоенные алкоголем или другими вещами, но уже у каждой своими.       Вскоре их разговор прервали: из коридора появился мальчик с белым подросшим котёнком в руках. Он аккуратно держал его, как ребёнка, и ласково гладил под подбородком. Кошечка доверчиво ластилась к нему и даже не пыталась сопротивляться.       Увидев незнакомую женщину, сидевшую на диване и разговаривавшую с его матерью, он подошёл к ней и протянул руку.       — Здравствуйте, я Олег, а как Вас зовут? — совсем по-взрослому начал мальчик.       — Лаура, — улыбнувшись его искренности и смелости, представилась шатенка и протянула ему руку в ответ; тот учтиво, хоть и немного резко, пожал ее.       — О, мама рассказывала о Вас, — признался Баев. — Вы не против? — он протянул ей кошку и после короткого кивка поставил ей на колени.       — Да? И что же? — смотря на свой подарок, с улыбкой спросила Лукина.       — Что Вы очень хорошая, что помогли, когда у мамы были сложности после расставания с папой. Кстати, это Хлоя.       — Хлоя, — задумчиво повторила Лаура.       Все-таки она в очередной раз убедилась, какой хорошей была Маша. Рассказывала о ней сыну, причём исключительно с хорошей стороны. Да и сразу видно, что он воспитанный и умный мальчик, а это в наше время редкость для такого раннего возраста.       — Я когда вернулся от бабушки, она уже была у нас. Маленькая такая, уже подросла. Кстати, у вас глаза одного цвета.       — Это неудивительно, — вмешалась в их разговор Третьякова, — Хлою принесла Лаура, в снегопад, в куртке, совсем ещё кроху.       — Правда? — удивился мальчик, переводя взгляд с матери снова на гостью, та кивнула. — Круто. Без Хлои раньше было как-то скучно даже, а сейчас играем с ней.       — Носитесь по дому, скорее, — тихонько поправила Мария, усмехнувшись в кулачок.       — Ой, мам, не придумывай, — отмахнулся мальчик, состроив недовольную мину.       — А вазу на той неделе я снесла что ли? — выгнула бровь блондинка, скрестив руки на груди.       — Ну… это вышло случайно. И вообще, я есть уже хочу, когда будем ужинать? — и в кого он только пошел?       — Десять минут и будем, иди пока играй, я позову.       Баев младший кивнул и побежал в свою комнату, а Маша покачала головой и перевела взгляд на гостью.       — Пойдём на кухню? Ты голодная? — поднимаясь, Третьякова собрала волосы в высокий хвост, пока старшая вспоминала, когда последний раз ела, и пришла к неутешительному выводу, что сегодня в неё попадало исключительно кофе и валерьянка; заметив ее долгую задумчивость, Маша продолжила, — так, понятно, идём.       Они переместились на кухню, и пока хозяйка возилась с едой, Лаура включила чайник и села за стол, краем глаза наблюдая за действиями блондинки.       Вдруг в комнате раздалась приятная мелодия, и шатенка достала из заднего кармана телефон, чуть нахмурилась, но всё-таки ответила на звонок. Маша немного напряглась, на секунду осекаясь, а затем продолжила раскладывать еду по тарелкам, отправляя их по очереди в микроволновку.       — Да, спасибо, — отрешенно отвечала Лукина, подушечкой указательного пальца водя по столу, — нет, не прилетела, зачем.       До Третьяковой доносились обрывки разговора, и то, что она услышала по ту сторону сильно удивило женщину, настолько, что она на время забыла как моргать, застыв с лопаткой в руке.       — У тебя что, день рождения сегодня?! — как только Лаура сбросила вызов, начала белокурая, развернувшись к виновнице.       — Ну, да… — опуская голову, тихо ответила Лукина.       — Почему ты не… — отрывисто пыталась задать вопрос младшая, но мысли путались в голове, не давая сформулировать предложение.       — Не знаю, просто как-то не люблю этот день, — предугадывая интересующие ее вопросы, пожала плечами старшая, — много подобающих воспоминаний.       — Прости… С днём рождения, — осторожно положив ладонь на ее плечо, тихо поздравила Третьякова.       В ответ она услышала тяжёлый вздох и не стала продолжать эту тему, вернувшись к еде. Уже через пару минут на столе стояли тарелки, из которых поднимался лёгкий пар, как и из кружек с ароматным чаем, устроившихся там же.       Позвав сына, она достала вилки и пожелала приятного аппетита, тут же нашла взглядом свой телефон, лежащий на гарнитуре, схватила его и поспешила выйти из кухни.       — Мне нужно сделать звонок по работе, ладно? Я быстро.       На одном дыхании поднявшись на второй этаж, Маша закрылась в своей комнате и судорожно набрала номер подруги. К счастью, она не заставила себя долго ждать, и уже через пару гудков в динамике раздался голос брюнетки.       — Да, дорогая.       — Свет, не могла бы ты оказать мне одну услугу… — облизав губы, она начала объяснять суть своей просьбы, на что получила желаемое согласие.       — Только привезти сама не смогу, у меня скоро встреча, я отправлю своего помощника.       — Боже, Светик, я тебя обожаю! — расплывшись в улыбке, Маша радостно сжала пальцы свободной руки в кулак. — Пусть мне напишет, как подъедет только.       — Хорошо, удачи!       Отключившись, блондинка глубоко вздохнула и пошла обратно. На кухне Олег что-то увлечённо рассказывал Лукиной, пока та с улыбкой слушала и резала его отбивную на кусочки, и этой картиной невольно залюбовалась только что вошедшая Маша. Они быстро поладили, и это не могло не радовать.       Ближайший час они провели замечательно, обсуждая все на свете, за исключением личной жизни и проблем, конечно. Баев рассказывал о книгах, которые прочитал недавно, о выставках, куда ходил с мамой, об их отпуске на море, где умудрился заболеть.       Мария пила чай, пряча тёплую улыбку за кружкой, особо не поддерживая разговор, лишь наслаждалась атмосферой, которая давно исчезла из этого дома. Не хотелось, чтобы это повторилось.       Но вскоре идиллию прервало уведомление, пришедшее на телефон белокурой. Прочитав сообщение, она кое-что шепнула мальчику на ухо и вновь исчезла в коридоре. Пару минут ее не было, а затем она окликнула сына, который тут же подскочил и выключил в комнате свет.       — С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, — пропела Третьякова, появляясь в кухне с красивым тортом в руках, на котором горели свечи.       Она улыбалась, поднимая взгляд, чтобы уловить ее первую реакцию и была полностью ею довольна: Лаура шокировано распахнула глаза, которые искрились от эмоций, а губы чуть подрагивали в улыбке; она поднялась и закрыла часть лица руками, не разрывая контакта с зелёными глазами.       — Загадывай желание, — шепнула Маша, когда подошла ближе и приподняла торт, чтобы Лауре было удобнее задуть свечи.       Долго над желанием старшая не раздумывала, прикрыла глаза и мысленно произнесла его, а затем подула на огоньки, чуть хлопая в ладоши, радуясь совершенно по-детски.       — Боже, Маша, я просто… Ахах, не знаю, как описать, — поднимая взгляд на свою волшебницу, эмоционально произнесла Лукина, с огромной благодарностью смотря на неё.       — Не волнуйся, я вижу, — засмеялась Третьякова, замечая, что свет включился, и отложила торт на стол, принимая старшую в свои объятия.       — Спасибо, это бесценно, правда, — прерывисто шептала шатенка, сжимая ее как можно крепче и чувствуя, как тёплые руки гладят ее по спине.

***

      Попив чай уже с тортом, они проговорили допоздна, Олег уже давно ушёл спать, а женщины продолжили разговор на кухне, такой лёгкий и непринуждённый, будто бы и не было тех событий до отъезда Лукиной. Как будто старые подруги встретились после долгих лет разлуки, и им правда было что рассказать друг другу.       Закончили уже за полночь. Маша уговорила Лауру переночевать здесь, ибо пускать ее так поздно ехать в город Третьякова не собиралась. Они поднялись на второй этаж и зашли в подготовленную гостевую комнату.       — Маш, — нервничая, начала шатенка, закрывая за собой дверь; выключатель остался за спиной вместе с ней, и женщина не сдвинулась с места, чтобы не дать блондинке включить свет, — ты же понимаешь, что я прилетела не затем, чтобы последнюю выставку обсудить…       — Что? Лаур… — забеспокоилась Третьякова, бегая глазами по темной комнате, освещённой лишь полной луной на небосклоне.       — Пожалуйста, послушай меня и не перебивай, — ей и так сложно, — в первую очередь я хочу извиниться за то, что так ужасно поступала с тобой, я была такой наивной дурой, — Лукина на секунду опустила взгляд и закусила нижнюю губу, — я не знаю, возможно ли уже что-то изменить или исправить, я натворила столько глупостей и, к сожалению, так поздно все поняла. Я бы поняла, если бы ты кинула эти цветы мне в лицо и не пустила на порог, я так виновата…       — Чшш, Лаур, — прошептала Маша и, преодолев и так небольшое расстояние между ними, провела тыльной стороной пальцев по ее щеке, с замиранием сердца смотря на неё снизу вверх.       — Маш, скажи мне, возможно ли забыть то, что было и начать заново? Я больше не буду бегать, я не хочу уходить, просто позволь мне все исправить, — забирая ее ладонь со своей щеки и найдя другую, Лаура взяла ее руки в свои, чуть сжимая и поглаживая нежную кожу подушечками больших пальцев.       — Я не хочу забывать, — тихо ответила младшая, — то время, когда ты была рядом было самым прекрасным за долгое время, правда. Я не против перевернуть страницу и начать новую главу, и я надеюсь, что вся драма в этой истории останется позади, — она чуть улыбнулась, подалась вперёд и носом коснулась выступающей ключицы.       По щекам темноволосой побежали слёзы. Слёзы облегчения и счастья. Маша такая чудесная, и Лукина не может поверить в то, что это солнце появилось в ее жизни. И не просто появилось, а осталось и не пытается отказаться от неё при любом удобном случае, как это делали другие. Неужели теперь все у них будет хорошо?       Белокурая чуть отстранилась и аккуратно стерла мокрые дорожки с нежных щек, не упуская возможности полюбоваться ее красотой, которая сейчас, в этой искренности и живости, раскрылась совершенно по-новому. Безумно красивая, совершенно нереальная, кажется Маше.       А ведь и правда, когда в последний раз эта стальная леди с холодным сердцем была так искренна и плакала от переполняющих ее чувств? Наверное, она и сама не помнит. Но это все теперь было не важно: когда рядом с тобой человек, который принимает тебя таким, какой ты есть — не нужно скрывать свои эмоции под семью замками или пытаться казаться кем-то другим, — в этом совершенно нет необходимости.       Лаура притянула ее за талию ещё ближе и медленно потянулась к ее губам, как бы давая ей возможность отступить, но Третьякова и не думает этого делать. Наоборот, она оставила ладони на щеках старшей, чуть спуская их на шею, и прикрыла глаза, ответно подаваясь вперёд.       Губы встретились, кружа в нежном и осторожном танце, который перерос в более чувственный. Обе ощущали, как внутри все трепещет ещё ярче, чем месяцами ранее, что-то более сильное и глубокое, то, что им предстоит еще понять.