Слизеринец и гриффиндорка, огонь и лед, ненависть и любовь

      Скорпиус Малфой       — Ненавижу это все, — бурчал Малфой, когда они с Альбусом поднимались в Большой зал. — Ладно совместные уроки с Гриффиндором. Я это еще мог выдержать, а тут же и этот будет…       Вчера им объявили, что по приказу Министра Магии в школе создается дуэльный клуб для старших курсов с обязательным посещением. Практические занятия будут проходить в Большом зале, а теоретические занятия будут разделены по курсам.       — Да ладно тебе, это же интересно, — Альбус, наоборот, был в предвкушении. — И не думаю, что Роза с Эриком прямо на твоих глазах посреди урока будут целоваться. Как у вас, кстати?       После того, как они заменили память Розье, они снова не общались. Никто из них не заговаривал без особой необходимости. Роза проводила вечера в компании своих друзей и МакМиллана, а Скорпиус с Альбусом, а иногда с Фоули.       — Никак, — еще угрюмей ответил Малфой. — Но это и к лучшему. А вообще, я надеюсь, что мне в спарринг Розье достанется. Я бы устроил ему продолжение. И вообще… Я ее спасаю от всяких придурков, а она МакМиллана от поражения неделю успокаивает. Стерва.       Как и ожидал Скорпиус, он еле-еле сдерживал себя, видев, как Эрик приобнимает Розу за талию, что-то шепчет ей на ухо, а она смеется.       — Скорп, прекрати туда пялиться, — шикнул на него Альбус. — Иначе твоя шифровка будет бесполезна, и все всё поймут.       — Пойдем после занятия ко мне, — сказал Скорпиус с болью в голосе. — Я хочу напиться. Тогда же так и не удалось. Только надо в Хогсмид сходить…       — Я принесу, — согласился на посиделки Альбус. — После той вечеринки много осталось.              — Как думаешь, они спали? — спросил Скорпиус, делая глоток огневиски.       — Не знаю, — пожал плечами Альбус, повторяя за другом. — Не думаю. Конечно, в тихом омуте черти водятся. Но мне кажется, что это не про Роуз. Я слышал разговор мамы и Гермионы летом. Моя переживала, что у меня нет постоянной девушки. А Гермиона советовала ей не беспокоиться, мотивируя тем, что Роза даже еще не целовалась.       — Чего? — Скорпиус поднялся на локтях. — Не целовалась?       — Я думал, ты знал, — нахмурился Альбус. — Ты же постоянно задевал ее на этот счет.       — Но никогда не думал, что это правда, — честно признался Скорпиус. — Не знаю, мне кажется все курса с третьего как минимум в бутылочку играют. Я не говорю, что это нужно было делать по любви.       — Роза не такая, — в который раз повторил Альбус. — Уверен, что одна из причин, почему она не хотела общаться со мной, это мой образ жизни. На каникулах не уставала подкалывать меня на этот счет. Она не станет целоваться без чувств.       — Тогда все еще хуже, чем я представлял, — Скорпиус вновь сделал глоток. — Значит, она любит этого сраного когтевранца. Раз целуется с ним. Как со мной… В темных коридорах. А значит, может и спать с ним.       Альбус ничего не ответил, а Скорпиус воспринял это как подтверждение своих слов. На деле эта недотрога Уизли была очень горячей штучкой. Стоило только пройти этот барьер. И раз МакМиллан добрался до поцелуев, то и… Скорп не хотел об этом думать.       В этой самой башне он столько раз был близок к тому, чтобы стать ее первым. У него было много девственниц. Если бы в Хогвартсе давали награду за то, скольких ты лишил девственности девушек, то наказанные ученики уже давно натирали бы кубок Скорпиуса в зале Славы под чутким присмотром Филча. Но на всех них ему было плевать. Он думал в основном о себе.       Скорпиус с ужасом осознал, что хотел бы стать ее первым парнем. Однако этому уже не суждено случиться. Он бы устроил ей незабываемый первый раз. Она бы запомнила его на всю жизнь.       — Что это? — спросил Альбус, беря книгу из его тумбочки. — «Темная родовая магия: амулеты». Откуда это у тебя?       — Из Особой секции стащил, — вновь выпил Скорпиус, бездумно смотря перед собой. — Хочу выяснить, на что способно это дерьмо, что носят МакМилланы.       — И как успехи? — поинтересовался Альбус, осматривая амулет двадцати восьми.       — Никак, — тяжело вздохнул Скорпиус. — Этого мало. Нужна наша библиотека в Мэноре. Не знаю. Честно говоря, я хотел не возвращаться в поместье. Либо в школе остаться, либо к тебе. А теперь не знаю.       — Кстати, мой отец и Гермиона совершали обыск в твоем доме, — вспомнил Альбус новости от Джеймса, которые он подслушал от папы.       — И? — оживился Малфой, чувствуя, как сознание трезвеет.       — Ничего, конечно, — покачал головой Ал. — И я не удивлен. Подвал то пустой ваш был. А отец и его то увидеть не мог бы. Столько защитных на нем стоит.       — Неужели, действительно, нет никакого выхода, — не мог поверить Скорпиус. — Он все продумал… И убийства кончились.       — А это что?       Альбус открыл страницу книги, где лежало письмо в качестве закладки.       — Ничего, — Малфой выхватил письмо, кинув во внутренний карман мантии.       В это время прозвенел колокол, оповещающий об отбое.       — Лучше иди, — сказал Скорпиус, допивая остатки огневиски, снова пьянея. — Сегодня, вроде, эта противная пуффендуйка с шестого курса дежурит. Эта и баллы снять может.              Как только за Альбусом закрылась дверь, Скорпиус плюхнулся на диван перед камином. Ему снова было невыносимо плохо. И алкоголь совсем не помог. А лишь сделал хуже.       Плевать. Плевать на деда, отца, Фоули, принципы, МакМиллана. Сегодня он сделает то, что давно хочет.       Скорпиус поднялся по лестнице и вошел в спальню к Уизли. Алкоголь лишь раззадоривал его. Сегодня он возьмет свое. А после забудет раз и навсегда. Как всех остальных своих девок. Не вспомнит даже ее имени. И запаха…       Запах. Хоть это и была ее комната, карамельного запаха не чувствовалось. Скорпиус только сейчас заметил, что открыто окно. А возле него висела ее куртка. Малфой подумал, что одежда точно содержит ее запах.       Он подошел и засунул руки в карманы, а голову опустил в капюшон. Запах пьянил больше чем огневиски. И тут его руки нащупали что-то небольшое и прямоугольное. Скорпиус достал. Это была фотография. Его фотография. Где он бежал к маме, а она его целовала, крепко прижимая к себе.       У него подкосились ноги, и он сел на ее кровать. Снова и снова он наблюдал за счастливым мальчишкой с фотографии. Скорпиус не выдержал и достал письмо из внутреннего кармана.              Мое Солнышко,       Надеюсь, что у тебя все хорошо. Как твоя первая неделя учебы? Мне очень жаль, что ты так мало провел времени дома летом. Хотя я прекрасно понимаю причины твоего решения и не осуждаю. Просто я по тебе очень скучаю и очень люблю тебя. Твой отец сказал, что он на Рождество вынужден уехать с Люциусом по работе. Поэтому мы поедем к моей сестре Дафне. Если ты, конечно, не предпочтешь компанию Поттеров. Я все пойму. Альбус замечательный друг.       Удачи на отборочных испытаниях! Собери самую сильную команду.       Люблю тебя,       Мама              Письму был год.       Скорпиус не смог сдержать слез. Без предупреждения они полились из его глаз. И обжигали кожу. Тело начинало трясти.       — Малфой, — из двери раздался пораженный голос Уизли.       Скорпиус вскочил с дивана и направил на нее палочку. Быстрыми шагами он подошел к ней и подставил к подбородку палочку.       — Откуда у тебя это, — его трясло от злости. — Отвечай!       — Малфой, ты пьяный, — ее дыхание стало прерывистым.       — Живо говори, откуда, — заорал на нее Скорпиус, ударив кулаком стену в нескольких сантиметрах от ее лица.       — Это принесла сова, когда ты был в Больничном крыле, — трясущимся голосом сказала Роза. — Конверт был без подписи, я подумала, что это мне. Открыла… Чтобы не потерялось, я убрала к себе. А потом вся эта ситуация с Розье, я забыла…       — Зато потрахаться со своим кренделем ты не забыла, — вновь кричал Малфой. — Уизли, либо ты сама забудешь этот вечер, либо я буду пытать тебя так, что тебе самой захочется применить заклинание забвения на себя, чтобы забыть это.       Скорпиус вышел из ее спальни, громко хлопнув дверью.              — Все-таки решил спать с Уизли? — усмехнулся Эйвери, когда они втроем шли на травологию. — Или у вас все серьезней? Тайный роман?       — Ты тоже вчера пил что ль? — спросил Скорпиус, голова которого раскалывалась. — Какой нахрен роман?       — А зачем она тебе любовные записочки пишет? — усмехнулся он. — Ал, хватит его прикрывать. Я видел, как она тебе перед завтраком отдала какую-то записку и попросила передать Скорпу. Что там?       — Я не читаю чужих писем, — сказал Альбус. — Да и ты не услышал первую часть диалога. Это что-то по их обязанностям старост и записка от МакГонагалл.       — Скорп, значит, ты любишь постарше, — засмеялся Эйвери.       Скорпиус плохо помнил вчерашний вечер. Все его запасы антипохмельного зелья кончились, поэтому сегодня болела голова, что он не пошел на завтрак, а воспоминания о вчерашнем дне были смутными.       — Да иди ты, — ответил Скорпиус.       Он посмотрел на Ала, а тот лишь пожал плечами. Скорпиус привычно стоял напротив Уизли. Но она разговаривала с Роксаной и ни разу не взглянула в его сторону.       — Сегодня мы начинаем новую тему, — сказал Невилл, входя в теплицу после звонка. — И нам нужны мешки с землей. Мистер Малфой, сходите, пожалуйста, во вторую теплицу и принесите пять штук. Можете и мистера Поттера с собой захватить для помощи.       Как только они вышли из восьмой теплицы и отошли от нее на безопасное расстояние, Альбус протянул свернутый пополам пергамент Скорпиусу. Малфой быстро развернул его.              Извини, я правда забыла об этой фотографии и не думала с ней делать ничего, кроме как передать тебе. А ты… Не смей больше приближаться ко мне.              — Что там? — спросил Альбус.       Скорпиус тут же вспомнил весь вчерашний вечер. Фраза «не приближайся ко мне» прогоняла похмелье лучше всяких зелий. И Малфой все рассказал другу.       — Что она со мной делает? — застонал Скорпиус.       — Скорп, ты был пьяный и на эмоциях, — успокаивал друга Альбус. — Да, это вновь не оправдывает твоей агрессии в ее сторону. Но воспоминания о матери… Это твое и очень личное. И там никому не место. И Роуз, тем более если пообещала, сохранит это.              Вечером было теоретическое занятие по дуэльному мастерству. Но Скорпиус не слушал преподавателя. А смотрел на нее, как всегда, очень удачно сев прямо напротив.       Уизли сидела между МакМилланом и Роксаной, постоянно натягивая на запястья школьный свитер, словно ей было холодно. МакМиллан, казалось, тоже это отметил и хотел приобнять ее, но она не далась, чуть отодвинувшись от него.       Скорпиус терялся в догадках. Неужели МакМиллан вчера тоже накосячил? Хотя вряд ли. Иначе она не сидела бы рядом с ним. Почему же она себя так ведет?       Весь урок она не то, что на него не посмотрела, к чему Малфой, к сожалению, уже привык, а будто вдвойне боялась случайно поднять глаза от своего пергамента.       Он ненавидел ее настолько сильно, насколько и любил. Своим поведением она его дико раздражала. Но он был готов ее прощать за все выходки и свои мучения. Готов был рассматривать каждую веснушку на ее лице, длинные черные ресницы. Ее тонкие запястья, которые она сегодня, почему то, старательно прятала за свитером.       Скорпиус вспоминал ее разъяренный взгляд, когда он не дал ей пройти в поезде. Как она была готова его убить за то, что он был старостой. Ее жалкие попытки заманить его на собрание старост. Неумелые попытки флиртовать с ним, которые каким-то немыслимым образом сработали. Их дежурства. Горячие поцелуи и такие нужные объятия. Он дважды оказывался рядом, спасая ее жизнь. А она каждый день спасала его душу. У них даже есть общий секрет. Который сидит через два человека от него и ничего не помнит. И то, что произошло вчера… Она давно должна была все знать. Он давно должен был послушать Альбуса и все рассказать ей. Рассказать о матери. О человеке, которого с первого сентября она ему напоминает. Глазами, теплом и добротой. Любовью.       Внезапно ее рука взмыла вверх, продолжая зажимать на запястье свитер. Ответила на какой-то вопрос. Она была умная и все понимала. И давным-давно разгадала его. Залезла в душу и будто из пепла возродила новую.       Прозвенел звонок. Скорпиус со скоростью света покидал в сумку свои вещи.       — Скорп, мы… — начала Фоули, но он, ничего ей не ответив, выбежал из класса и направился в их башню.       Он бросил на пол сумку и сел на диван. Он был готов ждать ее вечно. Наконец, дверь в башню отворилась.       — Уизли, что это все значит, — Скорпиус подошел к ней, вновь почти вжимая ее в стену, но не прикасаясь к ней руками.       — А ты меньше бухай и будешь больше помнить, — зло посмотрела она на него, отпихнув и направившись к своей лестнице.       Скорпиус успел схватить ее за запястье. Она вскрикнула, одергивая руку. Рукав свитера задрался, показав на руках синяки.       — Кто это сделал? — в Малфое начинала кипеть ярость. — Снова Розье? Или…       Он вспомнил, как она не дала обнять себя МакМиллану. Скорпиусу полезли самые ужасные мысли. Он чувствовал, что этот парень не так прост.       — МакМиллан, да? — Скорпиуса трясло от гнева. — Ты только скажи. И я с ним разберусь…       — С собой разберись, — отпихнула его Роза, громко крикнув. — Это ты вчера сделал.       Скорпиус с ужасом уставился на нее. Он не помнил… Да, он вчера грубо зажал ее. Но он раньше так часто делал. Неужели он вчера не рассчитал силу? Он вновь посмотрел на Уизли. Какая она была маленькая, хрупкая и беззащитная. Его-то даже бладжер не пробил.       — Не смей больше подходить ко мне и прикасаться, — слезы полились из ее глаз ручьем. — Не смей этого делать!       Скорпиус стоял и не мог пошевелится. И не мог смотреть на ее страдания. Он снова был виноват в ее страданиях.       Но и видеть ее слез он тоже не мог. Ему захотелось выполнить ее желание. Убраться подальше от нее.       Скорпиус развернулся и направился к своей лестнице.       — И это все, Малфой? — голос, полный отчаяния. — Ты даже не извинишься? Я же… Я столько тебе всего прощала. Я ради тебя пошла на преступление, заменив память Розье. Ради тебя я сохранила эту фотографию, чтобы хотя бы она в порыве твоего гнева не закончила жизнь в этом камине…       Она развернулась и убежала в свою спальню, наложив защитное заклинание и оставив его один на один с новой душевной болью.