Слизеринец и гриффиндорка, огонь и лед, ненависть и любовь

      Скорпиус Малфой       Скорпиус смотрел на значок и ждал Розу. В его руках вновь был цветок. И он очень переживал.       Наконец, Уизли вышла из Гриффиндорской башни. Но направилась в противоположную сторону. Куда она идет?       Спустя десять минут точка Уизли остановилась в библиотеке и больше не двигалась. Нет, на сегодняшний вечер она его, ему было ее катастрофически мало тогда утром. Пора прекращать эти ее встречи с МакМилланом.       Скорпиус быстрым шагом направился в библиотеку, совсем не замечая студентов на своем пути. Под возмущенные высказывания мадам Пинс он почти снес двери, видя свою цель в самом дальнем углу. Она еще смеет уединяться с ним!       — Уизли, — прогремел за ее спиной Малфой.       Роза вздрогнула и испуганно уставилась на него. МакМиллан схватился за палочку и тоже не сводил с него сурового взгляда. Малфой тоже бросил на него презрительный взгляд, а потом вновь повернулся к Уизли.       — Ничего, что я тебя там жду? — спросил Скорпиус. — А ты тут развлекаешься.       — Зачем? — удивилась Роза, с непониманием и робко поглядывая на него.       — Мне сегодня вечером старухе нести график, — выдумал на ходу Скорп. — Или ты хочешь, чтобы я его тоже один делал?       — Да, точно, — кивнула Роза. — Эрик, прости. У меня что-то совсем из головы вылетело… Давай завтра?       МакМиллан ничего не ответил, лишь продолжая недовольно смотреть, как Роза кидает свои учебники в сумку.       Скорпиус первый развернулся и пошел вперед нее. Слышал ее торопливые шаги. Он был готов поклясться, что через шаги слышит ее недовольство, что он опять из-за своей ревности прервал такое важное занятие, что МакМиллан вот-вот расскажет ей все.       Он первый зашел в башню, тут же взяв в руку розу.       — Малфой, что ты… — начала Роза, едва стала приоткрываться дверь в их башню, но на половине фразы осеклась.       Ее взгляд был еще более удивленный, чем в библиотеке.       — Опять роза? — улыбнулась она, принимая цветок и зарываясь в нем носом. — Но почему?       — У меня для тебя есть… сюрприз, — замялся Скорпиус, разве что не краснея. — Пойдем.       Он взял ее за руку и повел в свою спальню. Какой же это кайф чувствовать ее ладонь в своей. Видеть интерес в ее глазах.       В первой половине дня Скорпиус узнавал у Кьяры, что любят девушки и что для них та самая загадочная и непонятная для него романтика. Слизеринка посоветовала ему начать с ужина при свечах.       Это было устроить проще простого, однако Малфой понял, что совсем не знает, что любит Роза. Поэтому ему пришлось выловить Роксану и узнавать у нее предпочтения Розы под ее какую-то раздражающе победную улыбку. Спустя пять минут позора у него была полная картина предпочтений Уизли в еде, и он заказал все домовикам.       — Скорпиус, — прошептала она, не отводя от него взгляда. — Мне никто никогда такого не делал…       — Рад, что тебе понравилось, — чуть расслабился Скорпиус, но все равно чувствовал себя как-то глупо.       Роза подошла к столу, сев на кровать. Малфой пристроился рядом с ней, продолжая наблюдать за ее реакцией. А ее улыбка становилась все шире.       — Суши, — покачала она головой, не веря своим глазам. — Но как? Даже не думала, что домовики знают такое блюдо…       — Как видишь, — улыбнулся Скорпиус беря ее за руку. — И у меня для тебя еще есть подарок…       Скорпиус не знал, куда он спешил. Но ему было очень мало ее. И каждое прикосновение к ней отдавалось какими-то неприятными мыслями и ощущениями. Будто это в последний раз. Будто он хотел напоследок надышаться ей.       Скорпиус открыл выдвижной ящик тумбочки и достал оттуда браслет. Он заказал его ей еще на день Святого Валентина. Но все время не решался ей подарить.       Браслет был сделан из белого золота. В нем были небольшие вкрапления с бриллиантами. А внутри гравировка «Самой красивой девушке».       — Нравится? — Скорпиус надел ей на руку, понимая, насколько это ее вещь.       — Скорп, сколько это стоит? — тут же спросила Роза, с трудом отводя взгляд от своей руки. — За что такие подарки?       — Я устал, Уизли, — вздохнул Скорпиус, закрыв глаза. — Устал делать вид, что мне все равно на тебя. Я не знаю, к чему это все ведет. Но сейчас я хочу быть с тобой. Каждую секунду. И…       Но он не успел договорить. Роза тут же его поцеловала, обвив шею руками. Скорп в свою очередь за талию придвинул ее к себе.       Скорпиус целовал ее очень нежно, но все настойчивее. Чтобы прогнать мысли из головы, что это в последний раз. Не думать об этом хотя бы сейчас.       Какая у нее горячая кожа. Рука тут же проникла под ее блузку. Нет, к этой коже он будет прикасаться еще много и много лет.       Скорпиус повалил ее на кровать, а она тут же потянулась к его штанам. В такие моменты ему хотелось оказаться в ее теле, чтобы понять, кто из них больше желает. Лично у него все тело уже гудело.       Скорпиус задел ногой стол, отчего все полетело на пол, а ковер загорелся от свечей. Он нехотя оторвался от Уизли, потянувшись за палочкой и туша пожар в комнате, а она своим легким смехом увеличивала масштабы пожара в его душе. Вновь притянула к себе.       И вот ее рука тоже касается под рубашкой его тела. Еще чуть-чуть и загорится сам Малфой. Они просто сейчас спалят весь Хогвартс. Он лишь продолжает водить руками по ее телу опускаясь на ягодицы, сжимая их, срывая юбку.       Как же она извивается под ним. От трения об ее тело каменный стояк последовал незамедлительно. Было так больно, что Скорпиус оторвался от нее, стягивая с себя всю одежду, в которой ему было неимоверно тесно и жарко.       Резким движением порвал на ней блузку. Скорпиус, возьми себя в руки. Сегодня нежность, да и только.       Малфой аккуратным движением расстегнул ее лифчик, бросая на пол. Как он любил ее грудь. Нежное движение языком, которое вызвало тут же стон из этого прекрасного рта.       Только нежные прикосновения и поцелуи. Ее дыхание все больше сбивалось, а простыня мялась под ее руками, которые с силой сжимали ткань. Как она выгибалась ему навстречу.       Как только ее спина отрывалась от кровати, наружу показывались ребра. Скорпиус дошел до того, что готов был исцеловать все ее внутренности. Каждая косточка получила по горячему поцелую.       — Пожалуйста, — умоляла его Уизли.       — Моя девочка, — прошептал ей на ухо Скорпиус, подхватывая ее одной рукой за талию, а второй стягивая трусы.       Взгляд на нее. В глазах сумасшедший блеск. Скорпиус подтянул Уизли вверх, а сам устроился у нее в ногах. Он впервые хотел это попробовать. Поэтому начал целовать ее коленку, поднимаясь все выше.       — Скорпиус, — тут же напряглось ее тело, а она приподнялась на локтях с ужасом смотря на него.       — Просто расслабься, — улыбнулся Скорпиус, тут же вводя в нее пальцы. — Тебе понравится, обещаю. Вот так же тебе нравится…       Локти тут же перестали ее держать, и Уизли свалилась на подушку, чуть расслабив ноги. Скорпиус провел пальцами по ее половым губам, понимая, что она и без этого готова. Но ему хотелось.       И, наконец, его язык прикоснулся к ее горячей точке. Реакция последовала незамедлительная. Уизли тут же изогнулась и застонала сильнее обычного.       Язык стал двигаться быстрее. Уизли расслаблялась все быстрее. Скорпиус вновь добавил руки, желая немедленно довести ее до оргазма. Малфой чувствовал, что она уже очень близко. Язык работал со скоростью крыльев снитча.       Наконец, он почувствовал, как ее тело окончательно обмякло. Она притянула его к себе и поцеловала, дотрагиваясь руками до возбужденного члена.       Она попыталась сесть, но Скорпиус не дал ей этого сделать.       — Сегодня все для тебя, — покачал головой Скорпиус, отбрасывая с ее лица запутанные волосы.       Скорпиус медленно вошел в нее, ловя своим ртом ее стон. Медленно, нежно, так любяще. Так, как не делал даже в первый раз. Волны удовольствия расползаются потихоньку по всему телу. Он чувствует сокращение ее мышц.       То, что он с ней был нежен показывала и ее ответная реакция. Его спина и руки не были исцарапаны ее ногтями. Она нежно водила своими тоненькими пальчиками по его спине, закусывая нижнюю губу на каждый его толчок.       Кажется, его план работал. Ее взгляд был другой, не такой как обычно. Кажется, он сумел показать ей, что это для него не просто секс, а что он может дарить ей любовь и заботу.       Это доказали и их тела. Которые одновременно пришли к финалу. И они оба это почувствовали.       Слова тут были излишни. Скорпиус лишь теснее прижал ее к себе, уверенный в том, что она слышит, как бешеный ритм его сердца приходит в норму. А спустя несколько минут губы, которые целовали его грудь, стали издавать ровные выдохи.       Скорпиусу не хотелось отрываться от нее, и вновь вернулось ощущение потери.              Скорпиус открыл глаза. Она была рядом. Снова в его кровати.       Роза лежала, свернувшись калачиком, и ровно дышала, а губы были растянуты в улыбке. Скорпиус натянул на ее обнаженное тело одеяло, а сам зарылся носом в ее волосы, вдыхая ее карамельный запах. Но тут в его комнате появился домовик.       — Что еще? — прошипел Скорпиус, стараясь не разбудить Уизли.       — Мистер Малфой, Вас срочно к директору, — сказал эльф и снова исчез.       Скорпиус откинулся на подушку и застонал. Ну что опять? Что?       Он тихо оделся и направился в кабинет. Редкие студенты в такой час шли в совятню или спускались на завтрак. Скорпиус старался концентрироваться на сегодняшней ночи, а не на предстоящих разборках.       Скорпиус вошел в кабинет директора. Первым ему в глаза бросился МакМиллан старший. И только потом Скорпиус огляделся и заметил Слизнорта и своего отца.       — Отец? — испуганно произнес Скорпиус. — Что-то случилось?       — Мистер Малфой, Вы ничего не хотите нам объяснить? — нахмурилась профессор МакГонагалл.       Скорпиус судорожно соображал. Что могло быть известно преподавателям? Потому что отец тоже выглядел растерянным, а МакМиллан торжествующим.       — Нет, — потупился Скорпиус.       — Будете говорить, что это не ваше? — спросил Эрни, ставя на стол котел с его зельем. — Вы понимаете, что за изготовление таких зелий Вам светит срок в Азкабане?       Скорпиус нервно сглотнул. Как они его нашли? Он не мог проколоться…       — Это не мое, — уверенно сказал Скорпиус, а его голос дрогнул.       — Скорпиус, Вы в тот день были один в лаборатории, — покачал головой Слизнорт. — До Вашего прихода я внимательно осматривал все котлы. Этого зелья там не было. Так откуда оно там?       — У нас есть информация о том, что вы работали с этим котлом, — продолжал давить на него Эрни. — Источник, который сообщил…       — Значит, я там был не один, — съязвил Скорпиус. — Может, это дело рук вашего источника?       — Исключено, — сказала МакГонагалл. — Это был один из старост.       Скорпиус фыркнул. Кто бы сомневался. Вопрос в том, что сейчас делать.       — Мой сын не причастен к этому, — из угла сказал Драко.       Его руки были сложены на груди, а ноги скрещены. На лбу была морщинка. Скулы напряжены.       — Что Вы имеете в виду, мистер Малфой? — МакГонагалл повернулась к Драко.       — Автор этого зелья я, — заявил Драко. — Скорпиус лишь по моей просьбе хранил это зелье в школе. И изредка ходил проверять, чтобы его никто не обнаружил. Я полностью признаю свою вину.       Скорпиус уставился на отца. Он не понимал, почему он говорит это. Его же осудят, на него и так хотят повесить убийство мамы, и тут даже его тесное общение с Грейнджер вряд ли спасет…       — Ну вот все и встало на свои места, — улыбнулся Эрни. — Мистер Малфой, Вы арестованы. Боюсь, Ваше положение играет против Вас. Еще и сына втянул…       — Тебе ли об этом судить, — оскалился Драко.       — Достаточно, — сказала МакГонагалл. — Я прошу вас покинуть школу. Обоих. Если к мистеру Малфою больше нет вопросов.       — Мистер Малфой, Вам придется явиться на допрос, — Эрни бросил на него взгляд. — Министерство пришлет Вам сову.       — Я могу сказать пару слов сыну? — спросил Драко, когда они втроем вышли из кабинета МакГонагалл.       — Буду ждать внизу, — усмехнулся МакМиллан, уходя вдаль по коридору.       — Скорп, что ты творишь, — покачал головой Драко. — Зачем тебе это надо?       — А ты что творишь? — не выдержал Скорпиус. — Тебя же осудят…       — Лучше меня, чем тебя, — сказал Драко. — Я тебя прошу, не лезь больше никуда. И еще… Береги Розу, ладно?       Сердце Скорпа сжалось. Казалось, отец все знал про них. Значит, мог знать и дед? Отец приобнял его и отправился прочь. А Скорпиус побежал к Альбусу.       — Ал, — дрожащим голосом проговорил Скорпиус. — Нужно срочно писать твоему отцу.       — Во что ты опять вляпался? — нахмурился Альбус.       Скорпиус рассказал все о зелье. Все было зря. Ведь зелье конфисковали для судебных разбирательств.       — Ты понимаешь, что твой отец осознанно взял вину на себя? — поджал губы Альбус. — И он на суде только и будет все подтверждать. Мой отец ему не поможет. Ведь если не он, то ты. Здесь точно без вариантов.       Похоже, это был совсем конец. И Скорпиус опять все испортил. Без отца дед основательно возьмется за него.       — Скорп, — тихо сказал Альбус. — Общение Розы с Эриком последний шанс. Видно же, что МакМиллан старший в курсе всего. И только имея доказательства против твоего деда, можно будет призрачно оправдать твоего отца…       Скорпиус и сам это понимал. А еще понимал, что час «Х» для Уизли приближается. Дед не оставит все это просто так, и ему стоит ждать письмо не только из Министерства, но и от деда.       — Нужно до суда узнать все у МакМиллана, — судорожно соображал Скорпиус. — И я поговорю с твоим отцом до заседания. Чтобы он посоветовал, как грамотнее выдать информацию. Ведь зелье я только сварил, но не использовал…       — Думаю, он тебе поможет, — кивнул Альбус. — Да и твой отец тоже не идиот. Если они с Гермионой работали уже вместе, значит, он имеет представления о том, что делает. Выполни его просьбу и больше не влипни никуда. Отныне МакМилланом занимаюсь только я и Роза. И возражения не принимаются!       Скорпиус кивнул. Он посмотрел на часы. Еще было рано, и Уизли вряд ли проснулась.       Наверное, Розе стоит рассказать о случившемся. Вот сейчас она проснётся, и он все расскажет. А пока…       Скорпиус вошел к себе в спальню. Роза спала точно в такой же позе, как он ее и оставил. Малфой выдохнул и залез к ней под одеяло, вновь зарываясь в ее пышные волосы носом. Как за этот час все изменилось. И страхи потерять ее стали самой настоящей реальностью.