Когда музыка смолкла

После того, как я увидел Катю, танцующую с этим …недоделанным ресторатором, я понял, что она была счастлива, что она отпустила то, что было. Она кружилась в вальсе, такая легкая, воздушная. Она улыбалась. Я ревновал! Конечно, я ревновал. Да еще и семья вся в сборе. Тьфу ты, чёрт. Идиллия, ничего не скажешь! Но это было не так, как тогда,..когда я дрался с Зорькиным (о, а вот и он, легок на помине, и он здесь!). Нет. Я не впал в бешеную ярость, я не действовал необдуманно. Конечно, я не мог видеть ее в присутствии другого. Но просто видеть ее, наблюдать за ней, разглядывать её полуобороты головой, простые и чуть-чуть неуклюжие движения в танце, выбившиеся прядки волос из-под косынки, ее родную улыбку – боже, спустя столько времени! – я наконец вижу ее. Мне отчаянно захотелось её обнять. Удивительно, что в последний раз я видел её, обнимал её в тот злосчастный день совета директоров, когда всё для меня рухнуло. Как это было давно. Я подчинился мгновенному порыву и решил зайти внутрь. Хочу касаться, хочу услышать голос, хочу посмотреть в глаза, хочу обнять. И будь, что будет. *** Это так странно – во мне вдруг родилось чувство душевной теплоты, которого еще не было с тех пор, как я приехала в Москву. Все мои были в сборе: мой папа, моя мама, Колька и Миша. Каким-то образом Миша быстро стал частью семьи. Он быстро подружился с папой, а это ой как непросто сделать. Он покорил сердце моей мамы. Кольке, правда, Миша не сильно-то нравился, но он просто по-своему ревнует, как брат ревнует сестру к ее молодому человеку. Подумать только, молодой человек. Неужели Миша перешел уже в этот статус? Я вижу, как он ко мне относится, я принимаю его, но не могу ответить ему тем же. Пока не могу. Но я не хочу больше убегать. В Египте Юлиана помогла мне простить Андрея, отпустить всё, что было с ним связано. Я простила, не могла не простить. И иногда мне кажется, что я уже забываю его... С Мишей же мне легко. Вот сейчас я кружусь с ним в вальсе под какую-то старинную музыку на диске, который нашел Колька, в потертых штанах, в нелепой косынке, в рабочей рубахе. И я чувствую себя красивой, живой, веселой, открытой. Я вновь научилась улыбаться. В этот момент мне казалось, что всё будет хорошо. Только бы больше никогда не видеть Андрея, не вспоминать всего. Всё перевернулось в тот миг, когда музыка смолкла. Всё, о чем я только минуту назад думала, в секунду обернулось вверх тормашками. Андрей был здесь.