Когда музыка смолкла

Мы вышли на улицу, и первое, с чего я начал, было абсолютно не тем, что я хотел сказать и сделать на самом деле: - Я вижу, у тебя все в порядке, у тебя новая интересная жизнь, новая работа..интересная, новый.. молодой человек, тоже, надо полагать, интересный! – сквозь зубы проговорил я. Зачем я всё это говорю?! Она, будто не услышав моих упреков, резко обратилась ко мне: - Какое право ты имел врываться сюда, появляться при моих родителях..! Раздражена. Зла. Не знаю, а какой реакции на мое появление я ждал?! Думал, она вновь, как и раньше, кинется в твои объятья, Жданов? - Кать, подожди, послушай! – я взял ее за плечи, пытаясь успокоить. - Нет, Андрей, - вырываясь из моих рук, сказала она, - это ты меня послушай. Я уехала из Москвы, и это решение было самым правильным за последние несколько месяцев. Я думала, всё, наконец, встанет на свои места. Что тебе и мне станет легче. Что этот фарс наконец закончится, и мы забудем обо всем, как о страшном сне. Компания опять в руках ваших семей, я сделала всё так, как было удобнее обеим сторонам – и мне, и вам. Я не хочу иметь ничего общего с вами. А ты, ты еще заявлялся к моим родителям и говорил такое.., что я забрала у вас компанию! Да не нужна она мне! – стуча в грудь кулачком проговорила она, - И вот ты опять появляешься в моей жизни. Что еще тебе от меня нужно? Зачем всё это? К чему? – остановилась, посмотрела в мои глаза, и с мольбой задала вопрос, - Ну зачем ты здесь? - Я хотел…- начал я, снял очки, потер переносицу, подумал с минуту, и вдруг понял, что лишних слов не нужно больше, всё это мишура, надо говорить о главном, ведь сколько времени еще я буду находиться рядом с ней вот так, как сейчас, и ответил: - Кать, я не могу без тебя. – и поцеловал. *** «Кать, я не могу без тебя». И поцеловал. Он говорил и раньше мне эти слова. Но то был фарс, игра ради спасения фирмы. Почему же я сдалась сейчас? Было что-то другое в нем, и я это почувствовала. А еще было видно: он скучал по мне. Не зря Колька сказал мне накануне, что Жданов был «убит» словами о моей «новой и интересной жизни». И сейчас я увидела его, осунувшегося, его печальную ухмылку, его до боли знакомый жест, когда он начал потирать переносицу. Господи, как же я давно его не видела. Не помню, кто раньше потянулся друг к другу, потому что я в тот момент тоже сдалась, просто забылась и отдалась чувствам: злости, потому что его не было рядом так долго, раздражению, потому что я хотела этого поцелуя так давно, отчаянию, потому что нас тянуло друг к другу, неправильно, непонятно, но тянуло, и любви, которая ни капельки не забылась. Андрей взял в свои ладони мое лицо и начал покрывать его мелкими поцелуями, а потом взглянул на меня, как-то особенно, словно заново узнавал, или вспоминал, или, наоборот, старался запомнить каждую черточку моего лица. А потом крепко обнял. Просто обнял. Так, как это делают люди после долгой разлуки. Я ждала чего угодно, только не этого. И мне было хорошо и тепло, как будто я снова вернулась домой - в его до боли знакомые объятья. Я уткнулась носом ему в плечо, вспоминая его запах, проводила своими руками по его широкой спине, а он просто молча обнимал меня, будто боялся отпустить. Не знаю, сколько еще бы мы простояли вот так. Вышел Миша с моим плащом в руке: - Кать, я тебе плащ решил вынести, замерзнешь же…- а потом резко остановился, увидев, как я нехотя освобождаюсь из объятий Андрея. Подошел ко мне, молча протянул плащ, посмотрел на Жданова. – Мы, кажется, с вами уже виделись раньше. - Да, - с притворной улыбкой ответил Андрей, - на дегустации, кажется. Нас Юлиана познакомила. Михаил… - Борщев. – и протянул свою правую руку. – А вы Андрей Жданов. Бывший Катин начальник. - И не только. – зачем-то ляпнул Андрей, устанавливая тем самым свои права. - Катя, он к тебе пристает? – обеспокоенно начал спрашивать меня Миша. И тут я впервые подала голос. - Нет, Миш, все в порядке. Правда. – сбросила с плеч руку Андрея, - А Вам, Андрей Палыч, лучше уйти. – с горечью сказала я. Все-таки так будет лучше. И кто говорил в начале вечера, что не хочет больше убегать? Подошла к Мише и уже хотела зайти внутрь ресторана, как вышла мама. И вот мы втроем вдруг оказались свидетелями следующей сцены: - Зачем ты это делаешь, Катя? Зачем ты врешь? – меня будто кипятком ошпарило. Это уже было. Он говорил мне эти слова в тот вечер у Лиссабона. История повторяется. – Ничего не в порядке, Михаил. – вот так запросто обратился Андрей к Мише, - Вы обманываете других, а самое главное – себя. Вы не можете быть до конца честны с собой и друг с другом, и поэтому вы с Катей не сможете сблизиться. Я знаю это. Потому что невозможно забыть то, что было между мной и Катей. Мы любили, …и мы любим. – посмотрел на меня, быстро преодолел первые ступеньки крыльца и взял меня за руку. - Я люблю её. И буду бороться за наше счастье. – Андрей опустил глаза вниз, будто винился передо мной, и вновь продолжил отчаянно объясняться, - Кать, прости меня. Да. Ты можешь опять не верить мне, осуждать за то, что я все решаю за всех. Что я вообще смею говорить всё это. Но я не могу иначе. Кать, я же знаю, что и ты тоже любишь меня, до сих пор любишь. И скучала. - Я не…скучала. – растерянно начала я. – Я .. – вдруг взглянула на набережную - Я пойду прогуляюсь. – решение пришло в голову очень кстати. - Мам, мамочка, скажи папе, что всё хорошо. Мне просто нужно остаться одной. Прости, Миш. И не надо за мной ходить. – накинула на себя плащ и убежала, не оборачиваясь, подальше от ресторана, от полного надежды взгляда Миши, от просящего ответа Андрея.. и от его теплых рук.