skin in the game

      Месяц спустя к его столу подошли Коконосе. Их компанию он смутно припоминал в том дальнем углу, где впервые встретился взглядом с горящими жёлтым ядом глазами. Вблизи трое молодых людей и правда оказались идентичны друг другу, и Шинтаро запросто спутал братьев, если бы не их кардинально разные предпочтения в имидже.       И вот тот, на котором как с иголочки сидел чёрный костюм с зелёным жилетом и запонками в тон, дружелюбно протянул руку и представился. И да, Шинтаро вне всяких сомнений по девушкам, но кому он вообще заливает…       «Вот же блять» — по скромному мнению парня, самая частая мысль, посещающая всех и каждого, с кем бы ни знакомился этот человек. Потому что тот был красив как Бог. А ещё приятным и вежливым в общении, а значит, полной противоположностью некоторым уёбкам в солнечных очках. Кисараги неуклюже пожал протянутую ладонь и перевёл внимание на третьего парня в светло-розовом костюме и белоснежной рубашке. Судя по тому, как сонно мутнел взгляд малиновых глаз всякий раз, когда ускользал от тарелки канапе с мясной нарезкой, он мог поклясться на все активы казино, что только она удерживала эту белобрысую голову от того, чтобы завалиться спать прямо тут за его игральный стол.       Заметив его внимание к чудаковатому Коконосе, Харука поспешил пояснить:       — Его зовут Коноха. Это он захотел взглянуть на крупье, которому наш старший братец намерился отдать половину миллиона. Заверяет нас, что деньги пойдут точно не на… лёгкое поведение.       Ощущая себя глупее некуда, «точно не лёгкого поведения крупье» криво усмехнулся. Куроха выложил на стол фишки суммой в пять тысяч долларов и зашипел братьям не тратить время взрослых, раз уж решили остаться поглазеть. С улыбкой во все тридцать два Харука взял себе стул и растормошил Коноху. Не переставая пережёвывать мясо со шпажки, тот последовал чужому примеру и присел по другую руку старшего брата. Шинтаро незаметно от клиентов приподнял рукав рубашки. Одиннадцать часов вечера… А с Курохой даже минуты игры длились немногим-немалым вечность.       На фоне фартовых ставок и чавканья глаза цвета шоколада и милая улыбка Харуки стали настоящим утешением вечера, только вот и оно продолжалось недолго. К двум часам ночи молодой человек поднялся с места.       — Куро, я всё, — придвинул тот свои фишки ближе к нему и, подцепив лишь одну, направился к дверям непривычно полупустого зала со словами: — Нужно поспать хоть немного, но вы оставайтесь.       Он на автомате раздал карты по новой и украдкой глянул в сторону выхода. Уже на следующей пересменке Кисараги огорошили тем, что помимо этих чаевых на столе Харука оставил для него в кассе ещё порядком десяти штук, но сейчас… Сногсшибательная улыбка, адресованная ему напоследок, прежде чем тот скрылся за дверью, выбила из Шинтаро последний дух — такой влюбляют, сражая наповал.       Вот. Же. Блять.       Не махни рукой Куроха вслед и второму гостью, он бы точно пропустил мимо ушей тихое «пока», брошенное ему Конохой перед уходом. Кисараги даже опомниться не успел, как тот в одно мгновение сгрёб оставшиеся шпажки с уже пустой тарелки и рванул через весь зал к дверям. Его растерянный взгляд на то ли оставленные нарочно, то ли попросту забытые фишки на краю стола заметили и небрежно откинули их в его сторону.       — Что мне… делать с ними? — покосился он на разноцветную россыпь нескольких тысяч долларов.       — Бери. Они сегодня больше не вернутся, — и в ход пошёл стек фиолетовых, сопровождаемый гадкой ухмылкой: — Похоже, мы остались вдвоём, мистер дилер.       — Прекращай кривляться, — нервно прошипел он. — Ты прекрасно знаешь моё имя.       Время близилось к четырём утра. Шинтаро настороженно осмотрел зал. Практически все посетители уже разошлись, и ведь хуже было куда: за его столом числился только один игрок, и в такую рань маловероятно кому-то придёт в голову присоединиться. Его правила-просьбы не прикасаться к картам Куроха всегда вертел на хую, взгляд едко-жёлтых глаз скользил по вееру в левой руке. Покрытые чёрным лаком ногти правой заскребли по тёмно-фиолетовому сукну. Кисараги тут же выдал ещё одну карту и нахмурился, когда тот выкатил чёрную фишку для ставки к следующей игре. Чёрную фишку.       — За этим столом…       Куроха подпёр ладонью подбородок и прервал его на полуслове:       — Миллион.       — Чушь.       Только вот таких мажористых уёбков, один из которых в данный момент вальяжно сидел перед ним, он знал слишком хорошо: соврут в лицо о чём угодно, но если речь заходит о деньгах, они предпочитают лжи жестокую правду, когда это же лицо можно втоптать в грязь своим господством из парочки банковских счетов с длинным рядом нулей.              Так ведь нельзя, да? Кисараги почувствовал, как побледнел. Незаконно ведь… Даже вип-клиенты не ставили хренов миллион долларов.       — Я предельно серьёзен. Можешь просканировать фишку, но могу заверить, она подлинна. Твоё начальство лично выдало её мне. Видишь маркировку?       Указанная маркировка была. Подпись с хреновой завитушкой, которую чёрт подделаешь, была. Дата была.       Сомнений в том, что мудак изначально планировал сыграть её именно за его столом, не было.       — Шинтаро, принимаешь ставку?       Голос вырвал его из далеко не радужных перспектив. Выиграй он для казино миллион долларов, даже при самом скупом проценте о долгах Шинтаро мог забыть навсегда, да вот было одно «но» — Куроха невъебенно удачлив. А в этом неподдающемся логике раскладе шанс блэкджека в этих паучьих пальцах или перебора у него самого слишком велик. И как-то на периферии мыслей затерялось осознание, что его впервые назвали по имени…       — Ты прекрасно знаешь, что в случае выигрыша казино не сможет выплатить такую сумму.              Чужой оскал, который стал только шире и паскуднее, красноречиво говорил, что мудак ни за что не проиграет эту фишку.       — Ничего страшного. Ты сможешь оплатить выигрыш самостоятельно, как взрослый мальчик. Мы даже официально заключим договор с твоим начальством: «Куроха Коконосе не взыщет с казино выигрыш игры с дилером данного заведения за седьмым столом, если стороны переспят».       Довольная собой мразь даже кавычки жестом определила.       — Ч-что за херню ты!… — тут же вспылил Шинтаро, не находя подходящих слов. — Это не…       А Куроха всё тянул губы в больной улыбке. Этот урод вообще ни на секунду не прекращал улыбаться. Знал, что у казино найдутся методы принудить его принять ставку. И что продадут его без раздумий, лишь бы свою бухгалтерскую книжку обезопасить. Терять прибыль ради какого-то сотрудника? Даже медлить не станут: до конца смены он будет либо безработным, либо разбит к херам. Физически, либо морально, и непонятно, что хуже…       — Ты ведь тут ради больших бабок.       Деньги… Как же всё докатилось до этого?… А, точно. Бывшие друзья из универа наебали и как результат — парень залёг на дно в этой пёстрой дыре под названием Вегас с пиздецки огромным долгом у виска.       Куроха тем временем подмигнул и вытянул руку перед собой, сымитировав выстрел из огнестрела, от чего он невольно вздрогнул.       — Давай, сыграй со мной. Шинтаро, все эти тысячи долларов перед глазами каждый день должно быть как соль на рану. И чем выше ставка, тем больше берёт дрожь?       — З-заткнись, — он с силой вжал ладонь в угол стола, чтобы не потянуться к чёртовой фишке в один миллион долларов, — всё не так.       От лихорадочных расчётов в голове ему становилось тошно. Ком желчи встал поперёк горла.       — Ты ведь и сам разыгрался не на шутку, я же вижу. Мне тут столько денег карман прожигают. Досадно будет, если ты меня сейчас кинешь, да? Только вот я здесь ради игры, а не чтобы любоваться тобой и дальше, пока ты попусту тратишь наше время.       Сквозь стиснутые до боли зубы воздух втягивался с трудом. Взвесить все «за» и «против» было невероятно сложно, до противного звона в ушах.       — Если я сыграю, это тебя заткнёт? Раз и навсегда?       — Ага.       Парень тяжело выдохнул.       — Тогда ладно. Согласен.       Шинтаро показательно стасовал одну колоду и протянул её на срез. Возражений со чужой стороны на удивление не нашлось. Первая карта машинально сбросилась со счёта. Учитывая, что зачастивший к нему игрок никогда не предпринимал попыток выстраивать стратегий ни с ним, ни с другими клиентами за его столом, и вывозил все свои куши на грёбаной удаче, сдавать карты он больше не собирался. Протянув колоду Курохе, чтобы тот сам себе вытянул первые две карты, он сдал себе следом шестёрку и одну в тёмную. Оставалось надеяться, что хотя бы так он не преподнёс мудиле блэкджек на блюдечке. По чистой случайности — сбрасывать со счетов судьбу, которую Куроха издевательски пытал всякий раз, переступая порог казино, Шинтаро не собирался, но вместе с тем именно нездоровая удача в чужих руках не давала ему расслабиться и играть на трезвую голову. С этим человеком даже подтасовка карт не имела смысла.       Он проглотил ком в горле, выжидательно вперив взгляд в игрока напротив. Тот сидел с картинной меланхоличностью, кисло разглядывая карты в руке. Чужие пальцы заскребли по столу, и Кисараги выдал ещё одну карту.       В помещении было до одури душно, и ворот рубашки давил горло точно удавка, но расстегнуть пусть даже одну пуговицу парень не решался. Запах лака для волос внезапно показался ему самым противным на свете, а стук собственного сердца — самым оглушительным звуком, от которого барабанные перепонки только чудом ещё не лопнули изнутри. Нет, он так точно скоро потеряет сознание! Говорят, весь спектр ощущений сердечного приступа на деле переносится нервной системой в разы болезненнее непосредственного удара. И ему неизвестно, какие сейчас карты на руках у Курохи, но это мучительное ожидание чужого хода было точно так же выматывающе как, собственно, окончательное решение.       Ему даже казалось, что его ровное дыхание, обычно никогда не подводившее его за игральным столом, уже пошло к чёрту… но, похоже, всё это было только в его поехавшем от стресса и суточной смены разуме, так как сам Куроха явно не замечал его состояния, над которым в любое другое время мог потехи ради заострить скабрезное внимание, и с третьей картой в руках притих ещё больше.       Спустя минуту тот хмыкнул чему-то своему и потребовал ещё одну карту. Что ж, это уже плюсом две, а значит, по воле сучьего фарта у Курохи не оказалось ни блэкджека, ни твёрдой из трёх. А значит… Значит, и ему не суждено опозориться главным героем в служебных слухах на весь следующий год тем, как прямо на старте со своей лёгкой, мать её, подачи подарил поверх основной ставки ещё двести штук этому мудиле просто так, за красивые глазки.       — Шинтаро.       Парень вздрогнул от неожиданности и перевёл отрешённый взгляд со стеклянных балконов вип-кабинок на человека перед ним. А затем опустил его на стол между ними, где лицом вверх лежали двадцать очков. И перевернул из тёмной свою вторую карту. Туз… С небывалым облегчением на душе Кисараги отвесил мысленный поклон рулевым их казино и потянулся к колоде.       Глаза ядовито-жёлтого цвета жгли как обычно, но только не карты в руках Шинтаро, а его самого. И взгляд был таким тяжёлым, что колода из его левой ладони всё норовила выскользнуть на стол.       Следующей картой оказалась пятёрка. С семнадцати на двенадцать — не двадцать одно, конечно, но тоже неплохо. Он смахнул себе ещё одну карту. Восьмёрку, и… позволил себе незаметно выдохнуть.       У него на руках. Хренов. Пуш.       — У тебя же там не завалялся ещё один миллион? — сухим тоном пошутил он, собирая карты со стола и растасовывая колоду по новой.       Во взвинченном до предела состоянии Шинтаро всегда хватало только на такой вот жалкий сарказм в качестве не менее жалкой попытки успокоить свои нервы. Обычно ставка Курохи не пробивала собой за раз выше пяти тысяч долларов, но тут повысилась ещё на двадцать пять. Мудаку от куража, очевидно, голову конкретно вело.       — Не, — отозвался Куроха, стянув себе две карты и моментально поднимая их на уровень глаз. — Старик заверил только одну.       Жёлтый блеск сверкнул поверх кромки карт.       — Как долго тебе удавалось сдержать ничью до выигрыша?       — М-м, хода четыре? Хотя я точно не помню, давно было. А что?       Мелькнувшая следом клыкастая улыбка скрылась почти молниеносно за картами, как и чужой жгучий взгляд.       — О, забудь, — и с этим карты Курохи впервые коснулись стола. — Это уже не столь принципиально. Блэкджек.       А следом на стол слетели и оставшиеся карты из его в один миг похолодевших рук.