Таиса

Он не знает, где хотел бы сейчас быть. Не знает, где он должен сейчас быть. Как будто он мало катался по свету в последние десять месяцев. Как будто он мог позволить себе тратить время здесь в Португалии, пока Джеймс неизвестно где – не рядом с ним. Как будто позади не остались Штаты – самый простой и самый глупый вариант; Турция – чертов благословенный Перикл; Шотландия, Англия – чертов Шекспир; Италия, Франция, Германия, Испания, Австрия – каждый чертов клочок земли, где его нет. Как будто он не гонялся за мечтой и призраком. Но Оливер дал Лие уговорить себя на это. Он сослался на то, что слишком многое пропустил за эти десять лет, а есть ли способ обрести новый опыт лучше, чем путешествия? Лия тогда поддержала его, но стала беспокоиться после того, как он почти на полгода снова пропал из ее жизни, за исключением открытки раз в месяц или два – маленький сентиментальный жест. А в один день Оливер ей позвонил (разбитый и измотанный, он побывал во всех странах, которые мог как-то связать с Джеймсом, и не нашел его. Пускай Лия и не знала, почему он на самом деле уехал, – если бы кто-то знал, наверняка посчитал бы его сумасшедшим) – ему нужно было услышать, что некоторые вещи не меняются, некоторые люди все еще там, где он их оставил. После звонки стали регулярными, а Лия стала замечать, насколько Оливер вымотан; и когда они с друзьями все же спланировали поездку в Португалию, конечно, предложила ему присоединиться – друзья не против, она соскучилась и, честно говоря, надеялась при личной встрече узнать, что же с ним происходит. А Оливер, который был на грани того, чтобы ткнуть пальцем в случайное место на карте и ехать туда, почему-то согласился на предложение и ткнул пальцем в Португалию. Пусть так. И теперь у него, вероятно, галлюцинации. Потому что у боковой стены бара, про который им рассказал случайный знакомый на набережной, и в который они приходят уже второй раз за эту неделю, запрокинув голову и закрыв глаза, стоит и курит Джеймс Фэрроу. И Оливер не знает, что чувствует. Ему хочется подойти и обнять его, подойти и ударить его, хочется просто стоять вот так на грани окончания погони. В какой-то момент Оливеру кажется, что это всего лишь кто-то похожий на Джеймса, потому что на секунду он выглядит таким юным, каким Джеймс был еще на третьем курсе, – а может это просто шутка его воображения или плохое освещение. Но тот открывает глаза и смотрит прямо на Оливера; мир в этот момент почему-то не схлопывается: когда дверь открывается, из бара все так же слышится приглушенная музыка, фонарь все так же мигает беспокойным желтым, и Оливер все так же не верит, что нашел его здесь. И ведь не нашел даже – натолкнулся. — Привет, – говорит, без сомнения, Джеймс. Оливер не раз думал о том, как они встретятся, что Джеймс скажет, если – когда – он найдет его. Воображение подкидывало кучу вариантов, в реальности же все оказалось не так сложно – бар, мигающий фонарь и осторожное «Привет». — Ты хотел, чтобы я тебя нашел или..? Джеймс поджимает губы, подходит и обнимает его. Мир снова не схлопывается, только сердце Оливера колотится, точно пытается выпрыгнуть из ребер и поселиться в грудной клетке Джеймса, а тот рвано вдыхает. — Я не знаю. Я не думал… не надеялся, что ты найдешь, – говорит тихо, как будто боится, что глупый ветер разнесет его слова всем прохожим. – Я хотел дать тебе знать, что жив, но я был бы рад, если бы ты не стал искать меня, отпустил все это и жил дальше, – говорит тихо, как будто слова сказанные шепотом причинят им обоим меньше боли. – Но я также рад – очень, – что сейчас ты здесь. — Я уже начал думать, что вообразил себе все, – выдыхает Оливер ему в плечо. – Думал, что за уши притянул смысл твоего письма, что выдаю желаемое за действительное. — Прости за это, – и фраза звучит по-другому, отличается от всех тех бесчисленных раз, когда Джеймс просил у него прощения, просил разрешения – абсурд полный – признаться в том, что сделал. В этот раз фраза звучит не как мольба о возможности понести наказание. — Почему Португалия? – Оливеру о многом хочется спросить, а еще он не знает, как все обернется, если они оба сейчас замолчат, так что он выбирает самый безопасный вопрос. — Не хотел, чтобы страна что-то значила. *** За два месяца в Портимао Оливер успевает проводить Лию на рейс домой, познакомиться с друзьями Джеймса и обзавестись парочкой своих приятелей, найти работу и постоянное жилье, пристраститься к паштейш, ответить на два звонка от Филиппы, один – от Александра и один – от Мередит, упасть с велосипеда, потому что ехал не держась. Узнать, что прежде, чем осесть здесь Джеймс побывал в Нидерландах и Греции; узнать, что Джеймс не любит паштейш; узнать, что Джеймсу – калифорнийцу, ради всего святого, – приходится использовать самый сильный солнцезащитный крем, и понять, что несмотря на это, нос и плечи у него все равно обсыпают веснушки; несколько раз оставаться у Джеймса ночевать и оставлять того на ночь у себя; узнать, что Джеймс выучил латынь, потому что «ну прикольно же» и почти два года посещал психотерапевта (Рассказал ей так много, как мог, - что вообще не много, но этого пока вроде хватает). За два месяца в Портимао Оливер про себя все еще не называет Джеймса новым именем. За следующие два месяца он успеет увидеть, как Джеймс красит волосы в голубой, потому что проспорил, повесить в спальне новые шторы, научиться готовить паштейш, развести на балконе целый сад, полетать на воздушном шаре, купить на распродаже виниловый проигрыватель (в итоге Джеймс включает его буквально каждый раз, когда приходит к Оливеру), несколько раз поругаться с Джеймсом по пустякам и один раз – серьезно; поймать себя на том, что целует Джеймса в висок, каждый раз, когда обнимает его (понять, что Джеймс никогда не сказал ничего против); рассмотреть все родинки у Джеймса на спине и узнать, что это у него привычка такая – во сне прижиматься лбом к руке Оливера; перевезти вещи Джеймса к себе в квартиру. Выбрать самый идиотский момент, чтобы признаться в любви, – после того, как Джеймс чихнул из-за пыли. Услышать ответное признание. * (—Хэй, просыпайся. — Ну… — Еще десять минут и можешь считать, что мы опоздали. — Почему мы вообще согласились пойти на эту свадьбу? — Потому что они наши друзья. Я сейчас включу какую-нибудь мерзкую песню на весь дом. — У нас нет пластинок с мерзкими песнями. — Уверен? — Ты со мной только из-за проигрывателя, признай это. — Раскусил меня. Вставай, я завтрак уже приготовил.)