Квантовое время

1. Утро пришло неожиданно рано, в шесть утра, как по будильнику. Тони медленно открыл глаза, чувствуя себя до отвращения бодрым. Пентхаус и спальня были залиты белым светом, денек стоял превосходный. — Пятница? — зевнул Тони, садясь и скидывая с кровати ноги. — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть утра. За окном семнадцать градусов по Цельсию, днем потеплеет до двадцати одного. У вас два пропущенных звонка, от сенатора Аттербери и лоббиста Ходжа… — Что хотят? — до кофеварки Тони прошел прямо босиком, поднес к губам чашку и зажмурился от удовольствия. Пахло божественно. — По вопросам правок, — тут же ответила Пятница. — Прошлым вечером состоялась встреча клуба Любителей Бильярда на Красном Сукне… — Пф, — фыркнул в кружку Тони. — Надо придумать им новое название. А ты, значит, подслушивала? — И подсматривала! — гордо уточнила Пятница. — Новый пакет правок будет принят в следующем месяце, сенатором Аттербери уже вовсю разрабатываются стратегии по слому противодействия северных штатов, вчера он как раз заручился поддержкой фармацевтического лобби. Вам это обойдется в льготные поставки медицинских гелей в некоторые сети клиник. Тони поморщился, но кивнул. Взмахом руки развернул голограмму с почтой. — Мы были к этому готовы. Выходные, так что давай не будем перезванивать в такую сучью рань… О! Отправь-ка сенатору ящик шампанского. А лоббисту Ходжу оставь сообщение с моими бурными благодарностями, на понедельник назначь встречу. — Выполняю. — Что-то еще срочное есть? Так, Питер себя всю неделю вел хорошо, молодец… А это что? Разработка что, так и не разобралась с той проблемой операционной системы новых старкфонов? За что я им деньги плачу?! — Проблема была выявлена вчера, босс, — напомнила Пятница. — Вот и я говорю, уйма времени! — шутливо возмутился Тони, подсовывая опустевшую чашку в кофеварку. — Как дела у Пеппер? — Блестяще, босс! В следующем году у вас будет еще один филиал в Китае, сейчас идут переговоры об интеграции… — Неинтересно. Мы можем позвонить? Сколько там сейчас, шесть вечера? Соедини нас. Пятница замолчала, а Тони принялся за вторую чашку кофе. Ответила Пеппер не сразу. — Я на ужине с партнерами, — тут же объяснила она задержку. — Пятница сообщила об условиях лоббистов. Тони, это же сплошной убыток на весь срок льготных поставок! — Мы можем себе это позволить, — отмел возражения Тони, жадно разглядывая голограмму Пеппер. Та выглядела категорически усталой, но довольной. — У тебя как? Пеппер покачала головой и улыбнулась. — Ты эти Соглашения выпестовываешь так, как будто это твой ребенок. У меня все просто отлично. Кстати, повар в этом ресторане отменный, пекинская утка выше всяческих похвал, а на десерт обещали миндальное желе… И промышленник Пак напился уже до той стадии, когда мы вернулись к переговорам прямо за столом. Но я-то только-только захмелела, ха! Такими темпами я даже смогу перекрыть твое выкидывание денег на ветер с этими гелями. Выразительно надувшись, Тони очень-очень обиженно уставился на Пеппер. Та выдержала буквально пару секунд, а потом рассмеялась. Тони всем телом впитывал этот смех. — Скучаю, — наконец выдавил он из себя. — Возвращайся. — Как только, так сразу, — клятвенно пообещала Пеппер. — Ладно, пойду за стол. Сам знаешь, как трепетно китайцы относятся к принятию пищи. — Знаю. Береги себя. — Высплюсь и буду как новенькая, — отмахнулась Пеппер. На пальце мелькнуло помолвочное кольцо. — Люблю тебя. — Люблю тебя, — эхом отозвался Тони. А потом умная Пятница разорвала связь, потому что иначе люди бы так и стояли несколько минут, влюбленно друг друга разглядывая. Тони вздохнул и прищурился в сторону окна, залитого светом Нью-Йорка. — Офигеть. Она и правда будет моей женой. Джекпот! Ладно, какие у нас там на сегодня были планы? — Продолжить работу над нанитами, загрузить обновление в бортовой компьютер Audi R8, разобрать заявки от отделов СИ. В общем, день свободен. — Люблю выходные, — решил Тони. — Ну что, девочка, устроим двадцатичасовой лабораторный забег?

***

2. Тони открыл глаза, просыпаясь. Солнце заливало сквозь окна комнату, тело звенело от энергии. Тони потянулся, зевнул и сел. Вроде как его вырубило в лаборатории на диване. Видимо, последним бессознательным усилием он все же добрался до спальни. — Шесть утра? — хмыкнул он. — Снова. Кто бы мог подумать, что на старости лет во мне проснется жаворонок. Пятница, какие на сегодня планы? — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть утра. За окном семнадцать градусов по Цельсию, днем потеплеет до двадцати одного. Планов на сегодня нет, вы собирались продолжить работу над нанитами, загрузить обновление в бортовой компьютер Audi R8 и разобрать заявки от отделов СИ. Также у вас два пропущенных звонка, от сенатора Аттербери и лоббиста Ходжа, продвижение пакета правок… — Идет успешно, — Тони босиком прошел к кофеварке. — Я помню… Стоп. Суббота?! Пятница, запусти глубокий анализ системы. И набери Пеппер, звонок по защищенному спутниковому каналу! — Анализ запущен, — отчиталась Пятница мгновенно потерявшим эмоции электронно-ровным голосом. — Время завершения составит два часа. Звонок отправлен. Ответила Пеппер не сразу. — Я на ужине с партнерами, — тут же объяснила она задержку. — Пятница сообщила об условиях лоббистов. Тони, это же сплошной убыток на весь срок льготных поставок! Залитый солнцем пентхаус на верхушке башни качнулся перед глазами, а из рук выскользнула кружка, звонко разбившись. Обжигающе-горячий кофе плеснул на ноги, заляпав штаны, но Тони этого даже не заметил, изо всех сил цепляясь за телефон. — Пеппер, какой сегодня день недели? — Суббота. Тони, — голос Пеппер смягчился. — Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? — Пепс, — собственный голос звучал как сквозь толстый слой ваты. — Ты сейчас на ужине с промышленником Паком, еда тебе нравится, особенно утка… — Тони… — Нет, дослушай! На десерт желе… желе с миндалем? И Пак нажрался, как свинья. Ты этим пользуешься. А еще считаешь, что я зря согласился с лоббистами насчет медицинских гелей. Голограмма Пеппер озадаченно моргнула. — Все так. Но откуда ты… — Пеппер, — Тони набрал воздуха и оперся о стол, чтобы не упасть. — Я уже прожил этот день. Вчера. Суббота, шесть утра, звонки от сенатора и лоббистов. Разработчики еще не пофиксили глюк операционной системы. Я позвонил тебе, мы говорили о… о еде, о филиале и… и… я сказал что скучаю, ты пообещала выспаться. Потом я пошел в лаборатории, Пятница около полудня отчиталась, что ты в номере и спишь, я залил новую прошивку в машину… Неважно. Пеппер… что-то происходит, я не знаю… Вчера, в субботу, я заснул в лаборатории, проснулся снова в субботу, в кровати. — Ты уверен, что это был не сон? — настороженно спросила Пеппер, мгновенно трезвея. — Я вылетаю сейчас же. — Нет, не стоит, — комната снова кружилась, так что Тони аккуратно сел прямо на пол, рядом с осколками кружки. Сердце стучало в горле, а на языке поселился медный привкус. Он закрыл глаза, чувствуя себя чужаком в собственном теле. — У тебя дела, разве нет? — Я вылетаю, — отрезала Пеппер, а потом ее голограмма пропала, зато на фоне раздался дробный перестук шпилек. — Не хватало еще, чтобы мой будущий муж до свадьбы влип в неприятности! Тони рассмеялся, больше от отчаяния, чем от чего-то еще. — Я схожу с ума, — пробормотал он, прижимая телефон к уху. — Эй, Пятница же присмотрит за тобой? Я буду буквально через восемь часов. — Пятница в режиме самоанализа, — признался Тони, стискивая телефон во влажных пальцах. Приступ паники скрутил левую руку болью от груди до локтя. — Я сначала думал, что это сбой… — Тогда говори со мной, — потребовала Пеппер. — Просто говори со мной. Найди гарнитуру, оставайся на связи. Хэппи? — хлопнула дверь автомобиля, приглушенный голос Хэппи уточнил, в чем дело. — В аэропорт. Да, это Тони, что-то произошло. Я не знаю… Тони? — Я тут. — Ты ничего сомнительного не пил? — Кофе из лап Дубины? — вяло попытался пошутить Тони. — О, это многое бы объяснило, — Пеппер немного вымученно рассмеялась, и Тони был ей за это благодарен. — Скорее что-то из рук незнакомцев. Или, может, общался с кем-то вроде Локи? Тони честно попытался вспомнить хоть что-то, что выбивалось бы из рутины. Но нет, день назад, точнее, день до наступления субботы, восьмого октября шестнадцатого года, прошел абсолютно нормально. Ни одного незнакомого лица, никаких странных или непривычных ощущений, ничего необычного или выбивающегося из нормального потока событий. Зажав телефон между плечом и ухом, Тони устроился на коленях и потянулся к осколкам кружки, собирая их. — Все было нормально. И предыдущий-сегодняшний день был абсолютно нормальным. Я же не могу помнить альтернативное будущее, да? — Не можешь, — подтвердила Пеппер. — Говори со мной, Тони. Расскажи, что ты делал в ту «альтернативную» субботу. «Альтернативная суббота». От неожиданности Тони порезался и зашипел, тут же слизнул кровь с пальца. Белый осколок керамики коварно поблескивал окровавленным сколом. — В первую очередь вчера я не порезался! — в сердцах бросил он, поднимаясь за пластырем. — Сначала я отправил сенатору ящик шампанского, а потом попросил Пятницу назначить мне встречу с лоббистом Ходжем на понедельник… Подробного пересказа событий и разговоров ни о чем хватило на половину перелета, потом и охрипший Тони, и вымотанная Пеппер просто вырубились. Пятница успешно закончила собственную диагностику, не выявила ошибок и отправила Дубину накрыть уснувшего в кресле Тони пледом. В летящем над Тихим океаном самолете Хэппи отнес Пеппер на кровать, а ее телефон на всякий случай сунул в карман. В пентхаус Пеппер, за которой по пятам следовал Хэппи, вбежала в половину пятого. — Тони?! — Пепс… — Тони подорвался ей навстречу, поймал в объятия и уткнулся носом в волосы. — Спасибо… Спасибо, что ты у меня есть. Я тебе сорвал переговоры? — Не думай об этом. Завтра вернусь в Китай и закончу. И ты летишь со мной, я тебя до конца недели от себя не отпущу! — Завтра, да?

***

3. Солнечное пятно лежало на кровати. И ощущение — как будто выспался так хорошо, как не высыпался даже в детстве, хотя утро было отчетливо ранним. Тони из-под ресниц покосился на часы, а потом прикусил угол подушки и тихонько отчаянно завыл на одной ноте. Заснул он на диване в гостиной, обнимая Пеппер. Проснулся в той же кровати и в той же позе, что и вчера, что и позавчера. Пореза на руке не было. — Пятница, — не вставая с кровати позвал Тони. — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, … — Без звука, — и снова завыл в закушенную наволочку. Два — случайность. Три — тенденция. Спешите видеть! Энтони Эдвард Старк, Железный Человек, гений, миллиардер, филантроп и бывший плейбой… Застрял в Дне сурка. Восхитительная шутка, достойная аплодисментов. Если это, конечно, «день сурка». Тони усилием воли взял себя в руки. Перестал выть, выплюнул подушку, прокашлялся и сел. Залитая солнцем спальня была издевательски-позитивной. — Пятница, локдаун. Если Пеппер будет звонить, скажешь, что я играю в лабораториях, нечего ее волновать. — Так точно, Босс. Кофе? — Да, кофе, но сразу в лаборатории. И завтрак туда же. А потом… — Тони перевел дух и встал. В голове было пронзительно-холодно и кристально-чисто, как и всегда, когда его разум полностью концентрировался на одной задаче. — Потом будем искать, чем я сегодняшний отличаюсь от себя «вчерашнего».

***

4. В шесть утра солнце выныривает из океана и облизывает Нью-Йорк. И первыми попадают под него именно верхние этажи небоскребов, вытянувшиеся к небу, как какие-то диковинные деревья из бетона, стекла и металла. — Опять, — констатировал Тони, уже даже не удивляясь. — Сегодня восьмое… — Отставить приветственную программу, — Тони скинул ноги с кровати и прикрыл глаза, напрягая память. — Нет-нет, кофеварку оставь. Заснул он вчера за верстаком, где пытался выявить хоть какие-то отличия своей крови от контрольного образца. Если бы его собственное относительное «вчера» существовало, то сегодня глаза бы с самого утра ныли, как будто в них насыпали песка — Тони знал за собой такую особенность после целого дня за микроскопами. А еще у него не болела шея, которая уже к «вчерашнему» вечеру начала ныть. Для Тони это было гораздо более убедительным аргументом к реальности происходящего, чем анализ крови. — Сегодня займемся излучениями, — объявил он, босиком протопав до кофеварки. Белая кружка, которую он разбил «позавчера», была цела и стояла на своем месте. — И передай Пеппер, что я люблю ее.

***

5. Огромные панорамные окна впускали столько света, что будь Тони чуть менее выспавшимся, он бы накрылся с головой и потребовал врубить поляризацию. Но он был бодр настолько, насколько ему вообще позволял возраст. — И тебя с добрым утром, Пятница, — Тони потянулся и сел, скрестив ноги. Вибрирующая внутри энергия уже тоже была чем-то привычным. — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть утра. За окном семнадцать градусов по Цельсию, днем потеплеет до двадцати одного. У вас два пропущенных… — Знаю-знаю, не интересует. Лучше напомни-ка мне, мы вчера остановились на радиоволнах, но я, кажется, вырубился до того, как ты обработала последние результаты. В спальне на несколько секунд повисла тишина. — Босс? — осторожно уточнила Пятница. — Но мы вчера не проводили никаких исследований с радиоволнами. Тони замер с широко раскрытыми глазами. Он так привык, что с ним всегда его ИИ, что даже не подумал о том, что Пятница не попала в его «день сурка». А это значило, это значило… — Блядь, — уткнулся лицом в ладони Тони. Это значило, что он может рассчитывать только на свою память. Но ведь память тоже не должна переноситься в стартовую точку, как не переносится физическое тело — ведь его порез пропал. Значит и синаптические связи между нейронами должны были «обнулиться». — Срочно доставь ко мне лучших специалистов по работе мозга. Будем разбираться, почему я вообще что-то помню после перезапуска…

***

6. Тонкие перистые облака были такими же, как и вчера, и позавчера, и пять дней назад. С точностью до сантиметра, до оттенка. Те же блики на стеклах соседних небоскребов, та же залитая солнцем спальня. — Пятница, покажи мне динамику моего сна. Со всеми дополнительными данными, вроде пульса и энцефалограммы. — По моим данным, ваш сон был крепким и глубоким, — отчиталась Пятница, запуская кофеварку. — За исключением момента пробуждения, где был атипичный всплеск. Но показатели не выходили за пределы нормы. Тони внимательно уставился на голограмму, увеличил и рассмотрел указанный Пятницей участок графиков. Всплеск активности и правда был, причем почти такой же, как и «вчера». А это значило, что нейрофизиологи, с которыми он консультировался «вчера», оказались правы, когда после почти пятнадцатичасового мозгового штурма — не считая тех трех часов, которые Тони потратил, чтобы убедить их в реальности происходящего, — предложили единственное разумное объяснение сохранению воспоминаний. — Я сплю, и мне снятся сны о том, как я спал и мне снились сны, — пробормотал Тони. — Ладно, пора выбираться отсюда. Поиграли и хватит. Вторым вариантом, предложенным во время мозгового штурма, была кома. И идея того, что весь этот мир во временной петле — на самом деле порождение его запертого разума, заставляла чему-то ледяному нехорошо сжиматься в животе. Потому что как опровергнуть второй вариант Тони не знал.

***

7. Солнце утром уже привычно поприветствовало отлично выспавшегося Тони. Тот, впрочем, не разменивался на долгие размышления, а сразу повесил перед собой данные сна, изучая последний всплеск, произошедший прямо перед пробуждением. От «вчерашнего» он не отличался. А если и отличался, то настолько незначительно, что датчики спальни уловить изменений не могли. Холодное ощущение в груди не рассасывалось, как будто вернулся на место реактор. — Пятница, никакой приветственной программы. Кофе, броню. — Отправляемся полетать, босс? Кофеварка зажужжала, наполняя кофейник. Тони не стал утруждаться кружкой, просто скинул пластиковую крышку и отхлебнул прямо из него. — Спасибо, детка. Маршрутная карта до Китая, мне нужно… Мне нужно увидеть Пеппер. — Будущая миссис Старк сейчас на ужине с деловыми партнерами, — уточнила Пятница. — Желаете ей сообщить о своем появлении? Холод. Сжимающий грудь, как отравление палладием. Такой же всеобъемлющий, как бесконечная пустота космоса. Такой же безжалостный, как промороженный бетонный бункер. Пеппер. Его могла согреть Пеппер.

***

8. Утро снова пришло рано, вместе с осенним солнцем, вломившимся в спальню. — Пятница, — бросил Тони, открывая глаза. — Кофе. Броню. Маршрут до Китая. Предупреди Пеппер. Видеть ее, каждый раз одинаковую, как куклу, говорящую примерно одни и те же слова, было невыносимо больно. Но это помогало. Спасало от тупого оцепенения, как будто — едва ли не впервые в жизни, — заработали внутренние механизмы самозащиты, не давая в полной мере осознать происходящее.

***

9. Солнце заполняло комнату, скользило по стенам и кровати, наполняя спальню светом и мягким теплом. И снова шесть утра. Пальцы как будто все еще ощущали гладкость рыжих прядей. Засыпал он в Китае. — Пятница? — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть… — Я знаю, детка. Дела подождут до понедельника. Собери мне все, что есть о методах бодрствования, и сделай выжимку. Любые препараты, любые методы, максимальная эффективность! Сегодня будем работать до самого завтра любой ценой! — Это может быть опасно для здоровья. — Протокол «Любой ценой», код три-браво-два-два-девять-икс-ноль-пять. Отменить через сутки. — Так точно, босс, — покладисто согласилась Пятница. — Заказ оформлен, препараты доставят через полтора часа. Работаем над новым проектом? — Да.

***

10. Солнце. Спальня. Огромное голубое небо с редкими перистыми облаками. Тони открыл глаза и, подтянув себя вверх, сел, прислонившись спиной к спинке кровати. Солнце бликовало на стеклах. — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть утра. За окном семнадцать градусов по Цельсию, днем потеплеет до двадцати одного. У вас два пропущенных звонка, от сенатора Аттербери и лоббиста Ходжа… Тони чувствовал себя отлично выспавшимся, бодрым, как никогда раньше по утрам. Как каждое утро теперь. И все же… Все же на него давила эта рутина, эти до последнего блика знакомые окна, эта кофеварка, которая каждый раз жужжала абсолютно так же, как и день назад. Все те… семь, восемь повторов? Нет, стоп. Десять. Это была юбилейная десятая суббота. Тони подавил желание вызывать броню и снова полететь в Китай. Даже если его тело было на пиковых показателях каждое утро, он все же устал. Как будто вся та усталость, психологическая нагрузка, все это время только копились. — Пятница, давай-ка сегодня отдохнем от всего. Затемни окна, закажи пиццу и поставь-ка мне «День Сурка»…

***

18. Залитая солнцем спальня. Солнечное пятно. Кубометры пустого чистого воздуха и высокое небо. Две команды, чтобы обезличить Пятницу, свести до уровня бессловесного помощника. Еще две — чтобы вызвать броню и совершить звонок на номер, которого в базах Пятницы никогда не было. — И прежде, чем вы скажете, что это абсурд и розыгрыш, — сразу начал Тони, прямо в одних домашних штанах направляясь на взлетно-посадочную площадку, где уже ждала броня. — Нет, на той закрытой вечеринке выпускников вы не настолько нажрались, чтобы выболтать что-то Джону «Свиное Рыло», я проверял. Вы хорошо меня слышите? — Да, но я не понимаю… Кто говорит? — Ваш путешественник во времени, — Тони шагнул в броню и сразу лег на курс в сторону Европы. — Который не сможет поучаствовать в вашей «Вечеринке для путешественников», потому что вы собираетесь провести ее в следующем году, а я заперт в «сегодня». Пароль — «тысяча семьсот тридцать три», в честь ирландца Сэмюэла Мэддена и его «Мемуаров о двадцатом веке», причем пароль вы придумали в девяносто седьмом году. — Ооо! — в динамиках раздался грохот упавшей чашки. Тони выждал три секунды. — Так значит, вы и правда… — Шаг назад, — подсказал Тони. — Первые три раза вы наступили на осколок. Да, правда. Да, я прочитал эти «Мемуары», и это было отвратительно, так что второй раз обсуждать их с вами я не буду. Я буду у вас через несколько часов, как раз хватит времени, чтобы вы позвонили Ральфу Штернбергу, потому что сегодня мы будем засовывать куски меня в ускоритель… — Да-да, конечно, — голос по-старчески дребезжал радостью, как и все предыдущие разы. — Но могу я узнать, с кем имею честь? — Энтони Старк, тот самый, — Тони прислушался к чертыханию и вздохнул. — Окей, завтра скажу сделать от осколков два шага в сторону… Секундная разница в том, с какой скоростью я говорю, а какой результат! Вчера вы после знакомства на осколок не наступили. Аптечка в правом верхнем ящике, но сразу возьмите полотенце, потому что бинта у вас всего один моток, а ногу придется промывать. — Эффект… бабочки! Но я же наверняка это говорил… Черт, больно! Так… Что мы уже установили? И сколько раз вы уже на меня выходили? Снизившись, Тони отсалютовал, пролетая мимо патрульных катеров. Каждый день он слегка менял движения, каждый день с катеров ему махали с улыбками — но делали это немного иначе. И можно было попробовать убедить себя, что это другие патрульные, что его настоящее — не константа, а что-то непредсказуемое. А если не удавалось, то почему бы просто не порадовать людей? — Если считать тот день, который я потратил на то, чтобы собрать информацию… Седьмой раз? Займитесь ногой, а потом позвоните по внутреннему телефону в лаборатории. Зарядки вашему мобильнику как раз хватит до моего прибытия. — Как далеко мы успели продвинуться в исследованиях? — Достаточно. Для начала, ваша основная теория о субатомной структуре не сошлась с реальностью… Этот разговор менялся день ото дня минимально. Но даже эти маленькие вариации Тони научился ценить. В его списке было еще шесть имен, но начать он решил именно с ЦЕРНа. Почему? Просто так. Если петля и правда была неразмыкаема, то у него впереди была бесконечность, чтобы перепробовать все.

***

24. Солнце красило город ослепительными всполохами. Чтобы дойти до Земли солнечному свету требуется около восьми минут. А это значит, что даже если Солнце взорвется, то человечество это заметит не сразу. Чтобы пересечь город — отраженному от стеклянных окон свету требуются доли миллисекунды, плюс еще сколько-то времени на то, чтобы мозг обработал полученный от глаз сигнал. Так что если картинка за окном вдруг изменится, то он узнает об этом не сразу исключительно по физическим причинам. Тони смотрел в окно. Можно было снова полететь в ЦЕРН, но… Но последним исследованием, которое они провели, было наблюдение за электронами с предсказуемым результатом. Для чистоты эксперимента Тони звонил не сам, а надиктовывал Пятнице сообщение, которое она доставляла к нужному времени, а потом она же взламывала аппаратуру центра и четко, по таймеру, собирала группу исследователей. Во всех опытах без наблюдателя или с классическими наблюдателями из обычных людей, не сидящих в «Дне сурка», электроны вели себя как и положено, капризничая при попытках за ними подсматривать. А вот при появлении Тони, который вполне себе вписывался в категорию «измерительной аппаратуры», продолжали вести себя так, как будто наблюдателя нет. Или не существовало самого Тони, или не существовало мира. Или же он был в коме, что не представлялось возможным проверить. Это снова был тупик. Он зажмурился и накрылся одеялом с головой, только чтобы проворочаться до полудня. Организм пел от энергии, не давая снова заснуть. — Пятница? — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, без пятнадцати минут два. За окном двадцать градусов по Цельсию, вечером обещают умеренную облачность. У вас два пропущенных звонка, от сенатора Аттербери и лоббиста… — Отключить личность, отключить протоколы превентивного информирования. Позвони-ка Джейн Фостер, это срочно. — Выполняю звонок, — отчиталась механическим голосом Пятница. — Соединение. Тони налил себе из кофеварки кофе, пригубил. — Старк? — Привет, Джейн. Как дела, как работа, как погода? — Если ты опять хочешь попытаться меня затащить в свой отдел фундаментальных исследований, то передай Тору, что мне подачки от его друзей… — Не-не-не, Тор все еще где-то ошивается, а у меня все веселее. Что ты знаешь про путешествия во времени? — Только то, что они нарушают сразу столько законов физики, что уходят в область ненаучной фантастики. А что? Тони одним махом осушил кружку, налил себе еще. — А я застрял в дне сурка. — Старк, ты пьян? — через полторы минуты молчания обреченно уточнила Джейн. — У меня скоро начнется третья фаза эксперимента, так что я вешаю трубку. Иди проспись. — Нет, стой! Эм… Есть что-то, что с гарантией знаешь только ты? Грязный секрет, маленькая тайна, количество родинок на груди? Хотя нет, последнее я, скорее всего, смогу узнать… В общем, что-то, что я не могу знать, но оно тебя убедит, что я уже прожил сегодняшний день? Джейн возмущенно сопела, но научный интерес не позволил ей просто бросить трубку. — Утром я отсчитывала мелочь для кофе и рассыпала часть монет. Все три выпали решкой, я обратила на это внимание, потому что событие статистически необычное. Этого мне хватит, чтобы заинтересоваться. — Понял! — Тони допил вторую кружку кофе, а потом с размаху швырнул недопитый кофейник в бронированное стекло. Осколки разлетелись во все стороны, но брызги кофе остались на стекле, хоть немного искажая картину осточертевшего солнечного города. — Сказал бы «до завтра», но его больше не существует. — Проспись, Старк, — со смешком посоветовала Джейн.

***

31. Шесть часов солнечного Нью-Йоркского утра застали Тони как и всегда — раскинувшимся на постели. Можно было снова рвануть в ЦЕРН, можно было снова связаться с Фостер и Селвигом, можно было пойти дальше по списку ученых, которые теоретически хоть что-то предполагали о работе времени… Но… — Мне нужно немного отдохнуть, — сказал Тони в потолок. — С добрым утром, босс. Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть утра. За окном… — Семнадцать градусов по Цельсию, но еще потеплеет, звонки идут нафиг, а Пеппер пошли сообщение, что я ее люблю. Пришли мне Дубину, пусть таскает кофе. — Три минуты, босс. Если он, конечно, не застрянет где-нибудь по пути. — Ага, — Тони подгреб одеяло и подушки под спину, потянулся. — А теперь сделай-ка подборку на тему «чем бы я занялся, если бы это был последний день в моей жизни». Пятница замолчала. Повесила несколько полупрозрачных, почти невидимых голограмм, но неуверенно замерла, не добавляя им насыщенности и читабельности. — Босс, в соответствии с протоколом я вынуждена поинтересоваться вашими мотивами и, при необходимости, сообщить об этом запросе кому-то из одобренного списка и штатному психологу СИ… — Все в порядке, девочка, — успокоил ее Тони. Надиктовывать код перехвата и отмены было дольше, чем врать, а он за прошедший месяц научился ценить время. — Хочу запустить еще один фонд исполнения желаний. Мне не сложно, а тем, кто попадет в программу, приятно. Ну и налоги можно будет дополнительно списать. Голограммы над кроватью обрели четкость. Тони осмотрелся и подтянул к себе поближе самый популярный список, начиная вычеркивать то, что он уже точно делал. — Пятница, забронируй-ка океанариум. С дельфинами я еще не плавал…

***

35. В шесть утра Тони открыл пустые глаза, в которых медленно начинало разгораться сумасшествие того, кто зациклен на одной идее и бежит от себя. Вызревающая тьма против отвратительно-солнечного ясного утра. — Пятница, перехватывающий код «три-ноль-дзета-молчание», информация о моем состоянии и местонахождении закрыта на сутки. Найди какой-нибудь дрянной бар в Мексике, где я смогу нажраться местной текилой. — Маршрутная карта готова, босс. Броню или вертолет? — Броню. Кстати, пока я буду туда лететь, давай-ка подумаем, как сократить перехватывающий код, чтобы не надо было каждый раз его повторять целиком… — Каждый? — аккуратно уточнила Пятница, запуская кофеварку. — Я не понимаю. — Не важно, девочка, — Тони свесил ноги с кровати и потер лицо. — Открой мне весь блок протокола, посмотрим-ка на нули и единицы. И в бар сообщи, что текилу я буду пить максимально аутентично, так что пусть выдолбят мне стакан из кактуса. — Босс, текилу производят из голубой агавы, — Пятница выразительно повесила рядом с кофеваркой голограмму куста, который, как дикобраз, ощетинился длинными мясистыми заостренными листьями. Больше всего агава напоминала верхушку ананаса. — Сомневаюсь, что из нее смогут вырезать бокал… — Ну пусть режут из другого кактуса, хоть мескалинового! Я хочу развлекаться!

***

40. Увернувшись от солнца, Тони открыл глаза. — «Три-ноль-дзета-молчание», единица, единица, ноль, подтвердить. Сегодня я хочу покататься на дирижабле…

***

46. В шесть утра над Нью-Йорком небо просто бесконечное. — «Три-ноль-дзета-молчание», один-один-ноль-подтвердить, — скороговоркой пробормотал Тони. — Пятница, я решил, что у нас сегодня диверсия века! Мы должны успеть нагадить Россу в тапочки до того, как он проснется! Пятница в озадаченном молчании включила кофеварку. Протокол не давал до конца суток хоть кому-то сообщить о сумасшествии создателя, так что ей оставалось только искать хоть какие-то плюсы в сложившейся ситуации. Например, что Росс своими нападками на СтаркИндастриз это заслужил. Да, надо искать позитив. Она не знала, что примерно те же мысли уже несколько циклов бродят в голове создателя, постепенно затираясь и превращаясь из блестящих идей в тусклые исполненные планы.