Квантовое время

49. Солнечный пентхаус ничем не походил на сумрак камеры одной из секретных тюрем ЦРУ, куда Росс умудрился засунуть Старка, убедив всех в том, как опасен слетевший с катушек гений-супергерой. В этот раз Тони был готов лучше. Привычный код, привычный кофе. Привычное озадаченное молчание Пятницы и ставший привычным за прошедшие три цикла набор действий. Взломать технику госсекретаря, переставить будильник, снять систему безопасности, чтобы приземлиться прямо на лужайке за домом. Отправить броню на крышу, подальше от случайных взглядов, и зайти через заднюю дверь, предварительно смазав верхнюю петлю. Тщательно обойти скрипящую половицу, просочиться в спальню… Каждый раз Тони видел старомодную пижаму Росса и каждый раз этому противоестественно зло умилялся. Росс даже спал хмурясь, как будто ему прямо во сне вырывали зубы. На тумбочке ровно в двух сантиметрах от края лежал телефон, да и вся комната говорила о крайнем педантизме. Тони покосился на время и сел на подоконник, со скукой осматриваясь. Неожиданная фора получилась из-за того, что он ограничился одной кружкой кофе. Через три минуты он прихватил госсекретарские тапки и вышел, чтобы журчанием не разбудить Росса, а потом вернулся, аккуратно поставил их на место и нырнул под кровать. В то же самое мгновение сработал будильник. Над головой заскрипел матрас, Росс с кряхтением поворочался, дотянулся и выключил будильник. Сел, идеально попав ногами в тапки… — Что за… Какого…! Недоуменное экспрессивное возмущение было музыкой для ушей. Тони закусил воротник своей футболки, чтобы не издать ни звука — во время второй неудачной попытки он выяснил, что слух у Росса, как у кошки. Тот тем временем поднял один тапок, громко принюхался и разразился еще одной тирадой, суть которой сводилась к тому, что и в какой позе он сделает с тем, кто испортил его любимые ортопедические тапочки. Месть была сладка. В последнюю попытку Тони ошибся, когда решил встретить госсекретаря на кухне и, так сказать, «расписаться» под своей шалостью, чтобы Росс знал, кто и за что именно ему так цинично отомстил в тапки. Все же после того, как госсекретарь врубил систему безопасности с вызовом отряда захвата, даже влияния имени «Старк» не хватило, чтобы без членовредительства уйти от преследования. Травмировать или убивать никого не хотелось — ведь кто знает, вдруг каждый его повторяющийся «день» плодит новые ветки реальности, так что Тони пришлось остаток того дня провести в застенках… Росс, не прекращая грязно ругаться, босиком ушел в сторону коридора. Тони дождался звука тяжелых шагов по лестнице, а потом бросился к окну, распахнул его и упал в объятия брони. — Домой, Пятница! Шалость удалась! И закажи мне большущую праздничную пиццу… И торт. Нет, два торта!

***

56. Издевательски-солнечный день снова наступил в шесть утра. Тони спрятал голову под подушку и тонко завыл на одной ноте, впервые за пятьдесят шесть дней чувствуя, что он и правда застрял в петле. Понимая это не только разумом, но и подсознательно, каким-то звериным чутьем. Из этой ловушки не было выхода. — Пятница? Броню и маршрут до Китая. — Босс, там уже вечер, так что… — Живо! — заорал Тони, ударив по подушке. — Броню скоростную! Сейчас же!!! — Двадцать секунд, босс, — дипломатично отозвалась Пятница, сквозь камеры наблюдая, как создатель с обезумевшим взглядом мечется по комнате. — Кофе? — Нахер кофе, — зашипел Тони, подскакивая к кофеварке и одним ударом отправляя ее на пол. Пустой кофейник брызнул во все стороны осколками стекла. — Предупреди Пеппер, что я скоро буду. Мне… Мне нужна Пеппер, очень… Под его бормотание на взлетно-посадочную площадку опустилась броня под управлением Пятницы. Тони встрепенулся, беспомощно провел по волосам пальцами и огляделся, как будто пытаясь понять, где он. — Босс? — аккуратно привлекла его внимание Пятница. — Броня вас ждет. И будущая миссис Старк тоже. — Да, спасибо, Пятница, — хрипло сказал Тони, прямо по осколкам стекла направляясь к броне и роняя из босых стоп капли крови. — Ты прости меня. У меня… не лучший период в жизни. — Конечно, босс, — прошелестела Пятница. — Вы точно не хотите по пути перекусить? Я обещаю, что вы потеряете на этом не больше трех минут. В вашем возрасте пропускать завтрак довольно вредно для пищеварительной системы… Тони горько рассмеялся, взмывая к небесам и ложась на курс. — Поверь, детка, мне сейчас не так просто навредить. Пока я лечу… пора брать себя в руки. Собери мне списком последние релевантные исследования по пространственно-временному континууму. — Сделать компиляцию? — Нет. Пронумеруй список, а потом я просто по нему пойду. — Как скажете, босс. На составление списка ушло три секунды, но вот потом, вглядываясь цифровыми глазами в пентхаус, Пятница еще целых несколько минут потратила на то, чтобы проанализировать и хоть как-то для себя понять поведение создателя. И только потом она отправила роботов-уборщиков, чтобы они затерли дорожку кровавых следов, которая вела к взлетно-посадочной полосе. В тот день Тони до самой перезагрузки цикла чувствовал себя, как в слое ваты. В Китае была ночь, но Пеппер все это время сидела с ним, молча поглаживая по голове и порой косясь на его перебинтованные ноги. Тони выторговал себе день до начала обследований и лечения, так что просто наслаждался мнимым не-одиночеством. Ведь он знал, что этого «следующего дня» не наступит.

***

63. Резкое пробуждение в непристойно-раннее время уже не удивляло. Давно не удивляло. Рассветное солнце со всех сторон заливало пентхаус. — Пятница, составь список основных исследований пространственно-временного континуума за последние годы. И пронумеруй. — Доброе утро, босс, — Пятница повесила перед ним список и запустила кофеварку. — Работаем над новым проектом? — Да, — рассеянно отозвался Тони, перечеркивая первые два десятка работ и открывая следующую, которую он не успел прочитать за предыдущие дни. — После трех я хочу позвонить Карлу Эноксену, который написал статью с теоретическим обоснованием отрыва относительности времени от гравитационных масс. После этого… хм. Давай после этого забронируем поле для гольфа, только закинь им сразу депозит в три миллиона, потому что играть я буду в броне и пожгу им всю траву. — Изменения в расписании внесены. Завтрак? — Ага… По прикидкам Тони, на то, чтобы изучить оставшиеся материалы и переговорить со всеми более-менее перспективными учеными, ему потребуется около месяца. После этого можно будет о чем-то думать дальше. До тех пор, если верить тому единственному психологу, которая серьезно восприняла его «день сурка», следовало выработать рутину, чтобы стабилизировать внутреннее состояние. Тони сомневался, что это поможет, но — что он терял? Ведь выхода из цикла не было видно. Так что только вопрос времени, когда именно он сойдет с ума и как будет выглядеть его сумасшествие.

***

84. Солнце уже даже перестало раздражать. Да и энергия каждое утро была привычной. Сколько он уже так существует? Больше восьми десятков циклов, восемьдесят четыре, если быть точным. По крайней мере ему так казалось, а ощущения того, что он сбился, у него еще не было ни разу. — Пятница. Привычные — до последного слова и тона привычные! — формулировки. Когда-то его так приветствовал Джарвис, теперь его так приветствовала Пятница. Дата и время, погода, планы, новости. Кофе. — Составь список… Тони говорил уже почти не задумываясь, заученные фразы и маршрут как будто въелись где-то на подкорке. Список статей. Обзвон ученых, при необходимости — личная встреча, подробности которой были выяснены днем ранее. Завтрак. Проверка в памяти того, что он уже прожил в этом дне сурка. Чтение статей. Перекрестный анализ с уже прочитанными. Обед. Отдых каким-то новым способом, потому что, как говорят психологи, лучше всего мозг отдыхает на новых впечатлениях и ощущениях. — И сегодня я буду заниматься дайвингом. Найди мне красивые рифы или, не знаю, какие-нибудь заплывы с акулами и китами. — Да, босс. Поставлю в расписание после шести вечера. Список исследований составлен и пронумерован. Работаем над каким-то новым проектом? Каждый день одна и та же интонация нетерпеливого интереса. Тони горько ухмыльнулся. — Да, детка. Над новым. Статьи заканчивались. Тони широким жестом перечеркнул почти все, а потом взялся за те, которые остались в списке. Похмыкал на откровенный бред, загрузил Пятницу расчетами по тому, что было хоть сколько-то перспективным. Тщательно запомнил результат. — Давай-ка сравним с массивом данных, которые получаются, если пересчитать переменную по теории из четырнадцатой статьи. — Расчеты займут около сорока минут… — Нет-нет, сейчас я тебе просто надиктую результаты. Так ты управишься за две с половиной минуты. — Босс? — опасливо уточнила Пятница. — Я не помню, чтобы мы проводили расчеты. Тони вздохнул. В какой-то момент они с Пятницей к этому приходили. Сообразительность и человечность его ИИ порой становились помехой. — «Три-ноль-дзета-молчание», один-один-ноль-подтвердить. Отключить личность. Черт, пора уже найти укороченный вариант команды, — он отошел к кофеварке и потер виски. — Так, записывай. Первый массив… Вся лежащая у него в голове информация была уникальна. И забыть что-то — означало потерять ее практически безвозвратно, придется снова проводить расчеты, терять время, ждать и просыпаться от солнца и наполняющей тело бодрости, а потом снова проводить расчеты… — Записала? Анализируй. Заодно закажи обед… Или не заказывай. Перенеси мне дайвинг на ближайшее время и вызови вертолет. У клуба же наверняка есть свой ресторан. Главной причиной, почему Тони продолжал честно и послушно искать во время отдыха новых впечатлений — потому что после этого было легче запоминать, легче думать, легче смириться с происходящим. И усталость. Благословенная усталость, которая помогала заснуть самому, а не провалиться в ту отвратительную липкую дремоту, которая не поддавалась кофе и таблеткам, настигала после трех часов ночи, затягивала в омут и выплевывала уже в шесть утра того же дня. — Мистер Старк, вы раньше погружались с аквалангом? — Не доводилось. Только в броне нырял, — честно признался Тони, когда загорелый инструктор начал подгонять под него оборудование. — Но теорию прочитал. Под водой было красиво. Красиво и невесомо, с ощущением парения. Не всесильного полета, который можно испытать в небе, мчась на репульсорах, а именно хрупкого зависания в одной точке. Возможно, он даже будет погружаться регулярно, ведь моря так мало исследованы, а интересного под водой скрыто столько, что надолго хватит… Сердце кольнуло, а потом левую руку прошило болью, как тогда, в Германии. Тони дернулся, хватаясь за грудь. Сердечный приступ из-за изменения давления — непредвиденный фактор, случайность. Распахнувшимися в ужасе глазами он успел заметить, как к нему плывет инструктор, а потом его снова скрутило. Он выронил изо рта регулятор, пытаясь вдохнуть. В легкие хлынула вода, заставляя биться в агонии. Умирать было больно и долго, причем Тони не был уверен, что именно его доконало — сердечный приступ или все же вода. Помнил только, что последней мыслью был один единственный вопрос… Отпустит ли его временная петля после смерти.

***

85. Солнце заполняло сладкие кубометры воздуха в пентхаусе. Первые минуты Тони просто ловил этот воздух широко раскрытым ртом. Легкие не болели, сердце тоже вело себя прилично, но вот мозг… Мозг помнил. — Босс, вы в порядке? — Пятница… — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть утра. За окном семнадцать градусов по Цельсию, днем потеплеет до двадцати одного. У вас два пропущенных… О, он был жив, как не был жив давно. Как в пустыне. Как с новым элементом в груди. Как после закрытия портала. Как вылезая из брони в лесу под Роуз Хилл. Как очнувшись после эвакуации из сибирского бункера. И все же осознание навалилось тяжестью. Тони сжал ладонями голову и свернулся в центре кровати, подтянув колени к груди. После смерти он проснулся. А это значило, что из петли вообще нет выхода. Скорее всего нет. — Босс! Двери выхода на взлетно-посадочную площадку не успели закрыться, Тони проскользнул в них, а потом, не давая себе времени опомниться, прыгнул вниз. Юнит брони выбил окно мастерской несколькими этажами ниже, но он уже активировал чипы, жестом отсылая броню прочь. Окна небоскребов бликовали в утреннем свете, проносились мимо. Умирать после падения с высоты сотого этажа было очень больно. Зато быстро.

***

86. Утро пришло неожиданно рано, в шесть утра, как по будильнику. Тони медленно открыл глаза, чувствуя себя до отвращения бодрым. Пентхаус и спальня были залиты белым светом, денек стоял превосходный. — Пятница? — Тони медленно и аккуратно свесил ноги, чутко прислушиваясь к ощущениям в теле. Легкие не наполняли вода или кровь, сердце стучало ровно и сильно, раздробленные кости были целы. — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть утра. За окном семнадцать градусов по Цельсию, днем потеплеет до двадцати одного. У вас два пропущенных звонка, от сенатора Аттербери и лоббиста Ходжа. Прошлым вечером состоялась встреча клуба Любителей Бильярда на Красном Сукне, обсуждался вопрос правок… Тони сидел на краю кровати, глядя в пустоту и пропуская мимо ушей льющийся из динамиков отчет. Он был жив. Он был бессмертен.

***

91. Солнечное раннее утро и энергия в теле, как будто звенящем от желания что-то делать. Днем ранее Тони оторвал голову Россу, а потом выследил и удавил Фьюри. Прошелся по еще нескольким десяткам больших шишек, обрывая их никчемные жизни, а потом его подловили и расстреляли из энергетического оружия, оставшегося у Щита со времен Фазы 4. Как оказалось, смерть от инопланетных технологий быстра и почти безболезненна. Если в конце цикла переставал существовать мир, то Тони мог уничтожить все и всех, никак не задев вселенский баланс. А если переставал существовать Тони… То зачем ему хранить миры, в которых он застрял во временной петле, миры, которые он не увидит?

***

107. Раннее бодрое утро было ярким и солнечным, воздушным, легким, бурлящим энергией и свежим кофе. Тони накрылся одеялом и отвернулся, апатично уставился в стену. Депрессия тянулась уже неделю, причем конца и края ей не было видно. Пятница что-то там бубнила, но Тони игнорировал и ее, и Дубину, звонки перенаправляя на автоответчик.

***

116. И солнце, и утро, и ощущение, что отлично выспался — это все было издевкой. Привычно расслабив все мышцы, Тони спрятал голову под подушку. — Босс, уже полдень. Не желаете позавтракать? — Нет. — Тогда давайте я ознакомлю вас с новостями… Тони безучастно смотрел в стену. По стене ползло пятно света.

***

128. Перистые облака, подсвеченные рассветным солнцем, походили на обрывки сахарной ваты. Спать удавалось все лучше и лучше. Видимо, надрессированный за прошедшие дни мозг был достаточно убедителен, чтобы успокаивать кипучую энергию тела. Может быть он однажды сможет просто заснуть. Навсегда… — Босс, уже полдень. Не желаете позавтракать? — Без звука. Если заставить мозг впасть в летаргию, то сможет ли он умереть? Или будет спать в этой петле вечно, ведь тело будет раз за разом возвращаться на исходную точку… — Босс, — напомнила о себе Пятница ближе к вечеру. — ЧП в Брукхейвенской национальной лаборатории, неизвестный произвел захват оборудования, есть подозрение на минирование. Тони вскинул голову. Это было что-то новенькое. Последние… много дней он никак не влиял на внешний мир, не создавал точек возмущения, чтобы вот так неожиданно изменилось что-то в привычном движении вещей. Более того, на него не распространялся эффект наблюдателя, так что внезапные изменения даже нельзя свалить на то, что он выглядывал из окна. — Пятница, броню! — Поздно, босс, — неожиданно констатировала она. — В лаборатории произошла детонация оборудования. Разве что вы желаете помочь с завалами… — Не желаю, — его буквально потряхивало от нетерпения. — У нас есть какие-то данные о том, кто это был? Видео, звук, радиосигнал? — Нет. Кто бы это ни был, но он обошел все камеры и не оставил никаких следов, — досадливо призналась Пятница. — Скорее всего, он еще под завалами, но это нижние уровни, так что их разберут не раньше, чем через несколько дней… Босс! Лежащие на тумбочке нано-часы имели достаточной мощности репульсор, чтобы мозги разметало по стене спальни. Грязно, зато очень быстро. Настолько быстро, что даже не больно.

***

135. Под заполнившим комнату солнечным светом Тони бодро подскочил с кровати. — Пятница, локдаун в шесть-десять! Прочесывание цикл за циклом всего Нью-Йорка в поисках изменяющихся факторов, чтобы по ним вычислить того, другого? Элементарно! Особенно когда нет ограничений по времени, кроме собственного любопытства. — Возьми под жесткий мониторинг все лаборатории, нас интересуют любые отклонения в системах безопасности. — Мы кого-то ищем, босс? — Да. Знать бы еще, кого… Но он точно рвется в исследовательские центры. И я даже догадываюсь, зачем.

***

146. Над Нью-Йорком занимался рассвет, рассыпаясь в окнах небоскребов миллионами бликов. Кем бы ни был тот, другой, он отлично умел заметать следы и быть невидимкой. Но главное — каждый день он где-то запускал цепную реакцию, которая веером мелких изменений расходилась по миру. Как волны и брызги вокруг упавшего в пруд камня, вот только найти эпицентр было намного сложнее. Цену малейших изменений Тони знал по себе. Секундная задержка там, другой вздох здесь, едва-едва иная интонация — и вот, люди уже реагируют немного по-другому, выбирают другое слово, иначе формулируют или отвлекаются на что-то побочное. Но Тони практически не производил «кругов на воде», потому что Пятница, с которой он ежедневно общался, была ограничена протоколами гораздо менее пластичными, чем человеческие реакции. Да и люди, с которыми он контактировал… Пеппер, Хэппи, ученые, да еще Росс с приспешниками. Обслуживающий персонал сферы развлечений. Вот, в общем-то, и все. В отличие от него — тот, другой, был вынужден ежедневно контактировать с кем-то, волей-неволей оставляя за собой след из изменений, меняя паттерны толпы, чьи-то будущие решения, трафик автомобильного движения и номера банковских операций. Тони неспешно выпил кофе, переоделся в деловой костюм, уложил волосы и подобрал очки. Браслет занял свое место на правом запястье. — Пятница, запишешь то, что я сейчас скажу. Крутить по всем рекламным щитам и каналам, сделать вирусным в интернете и привлечь максимум внимания, поняла? Максимальный приоритет, по протоколу «любой ценой». — Так точно, босс. Готова записывать по вашему сигналу. Снова пригладив волосы, Тони вышел на взлетно-посадочную площадку. Ветер ударил в лицо, взметнул полы пиджака. Встав на самом краю выступающей площадки, он окинул взглядом город. Посмотрел на часы. Без двух минут восемь, нормально. Он кивнул дрону с камерой, который завис напротив. Он готовился к этому почти десять циклов… — Я не знаю, кто ты и где ты. Но если ты тоже застрял в этом чертовом дне сурка, то дай мне знать! И вышиб себе мозги, приложив к виску репульсор.

***

147. Тони улыбнулся солнцу и скатился с кровати. Несколько раз энергично отжался и стал ждать. Кофе. Завтрак. Он пытался что-нибудь почитать, но никак не получалось сосредоточиться. — Босс, мы кого-то ждем? — интерпретировала Пятница его нетерпение. — Да, малышка. Одного очень-очень важного гостя… или гостью. Пока не знаю. Но чем ближе было восемь часов, тем сильнее грызло нетерпение и сомнение. Но ведь он не мог ошибиться, не мог принять обычную случайность за доказательство существования того, другого? Просто… просто «вчера» этот другой был занят и не увидел сообщение. Тони оделся, вышел на взлетно-посадочную полосу и снова разослал во все стороны сообщение, которое будет до самого вечера поджидать других застрявших в этом дне сурка. Осколки черепа и ошметки мозга снова разметало по крыше.

***

148. Солнце, спальня, полные света панорамные окна. Тони нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице, пока опустошал кофейник за кофейником. В восемь все еще никто не появился и не позвонил. Тони повторил цикл, чтобы снова проснуться в шесть утра.

***

149. Город за пределами башни тонул в рассвете и рассыпался искрами. В восемь часов Тони заученно повторял фразу, но в этот раз, впервые за все эти дни, случилось что-то неожиданное. Половина его головы расплескалась по покрытию взлетно-посадочной площадки, но последним усилием угасающего сознания сквозь вой Пятницы он успел понять, что это был выстрел из снайперской винтовки. У него было много врагов, но может быть… он запретил себе надеяться.

***

150. Шесть утра всегда приходят с необычной бодростью. Невероятно раннее пробуждение, успевшее стать привычкой. Когда никто не появился к восьми — Тони только перезапустил кофеварку. А в девять вышел на крышу, повторил свое сообщение и вышиб себе мозги репульсорным выстрелом. У него было достаточно врагов. И их вполне мог спровоцировать взмах крыла другой бабочки.

***

151. Проклятое солнце снова било в окна и подсвечивало пасторальные перистые облака. В восемь часов Тони вышел на взлетно-посадочную площадку, надиктовал свое сообщение и огляделся. Медленно отвел в сторону руку, на которой уже начинала формироваться перчатка. — Босс? Пуля прошла через предплечье, разрывая кожу и мышцы, дробя кость и попросту отрывая кисть с перчаткой. Это было больно. Очень больно. Но не больнее, чем умереть под водой одновременно от сердечного приступа и воды в легких. И все же Тони упал на колени, рассмеялся лающим смехом. Вторая и третья пули молчаливым предупреждением ударили в край взлетно-посадочной площадки, выбивая бетонное крошево. — Босс! Немедленно войдите внутрь, вы под обстрелом! — Нет, все хорошо, — картинку перед глазами вело от потери крови, которая продолжала хлестать из разорванного предплечья. — Все хорошо. Все очень хо-ро-шо. Умирать от потери крови оказалось не страшно. Перед глазами просто потемнело, а потом…

***

152. Раннее восхитительно-солнечное утро. Ничего не напоминало о вчерашней медленной смерти, но все же выходить на крышу не тянуло. Теперь-то, когда он был уверен, что его неизвестный визави получил сообщение. — Пятница? — Сегодня восьмое октября две тысячи шестнадцатого года, босс, — отчиталась Пятница, одновременно запуская кофеварку. — Суббота, шесть утра. За окном семнадцать градусов по Цельсию, днем потеплеет до двадцати одного. У вас два пропущенных… — Это подождет, — весело оборвал ее Тони, легко спрыгивая с кровати. — Пусти рекламу, взломай радио, завируси интернет. Я хочу, чтобы из каждого утюга в этом поганом городе неслось сообщение, что «День сурка» лучше всего встречать в том маленьком кафе под башней, забыл, как оно называется. Сделаешь? — Уже, босс, — отчиталась Пятница. — Но День сурка наступит только второго февраля. — А «завтра», моя дорогая, не наступит никогда, — назидательно констатировал Тони. — Кофеварку можешь вырубить, сегодня я весь день буду сидеть в том кафе. Переодевшись в джинсы и непримечательную ветровку, Тони подобрал очки и уже через полчаса сидел в кафе, потягивая кофе. К семи он вывел на очки какую-то статью, пытаясь отвлечься, но помогло это мало. К восьми успел заказать и расковырять несколько чизкейков и заразить своими нервами официанта. Без двадцати десять он снова немного успокоился и заказал еще кофе. Даже кое-как смог вчитаться в статью. — Приятно знать, что я тут не один, — раздался за спиной смутно-знакомый голос. — Но с понятливостью у тебя туговато… Тони обернулся и окинул взглядом стройного мужика, явно военного, знакомого с оружием и рукопашным боем. С такими руками он бы, наверно, и дуло винтовки согнуть смог. Но главное — в его глазах была та же приправленная безумием тоска, которую Тони каждое утро видел в зеркале. — Я просыпаюсь на другом конце города. У меня физически нет времени, чтобы в восемь или даже девять утра перехватить тебя на крыше. — А до этого? — А до этого я, знаешь ли, сам пытался понять, что происходит. Не до светских сплетен. Я Рамлоу. Брок Рамлоу. Тони еще раз окинул его взглядом с ног до головы. — Ну, ты знаешь, кто я. Сколько ты здесь циклов? — Чуть больше полутора сотен. — Аналогично. И это печально, потому что если мы попали сюда одновременно… — Это значит, что мы заперты. Ни попасть в цикл, ни вырваться наружу… Что? Я умею читать. — Большая редкость, — не без сарказма признал Тони. — Встречается все реже. Рамлоу поморщился, а потом забрал у него кофе и махом выпил. — Из-за тебя, между прочим, позавтракать не успел. Чтобы стабилизировать локальную петлю понадобилось бы столько энергии, сколько за неделю производит Солнце. Так что или мы, или мир. — Ты тоже общался с Карлом Эноксеном и его командой? — Откуда бы? За сутки я не могу до них добраться. Библиотека, интернет, старый добрый паяльник в задницу одному из инженеров, который был уволен за два месяца до начала проекта. За пять месяцев дойти до такого уровня понимания проблемы на общедоступной информации… это впечатляло. Тони посмотрел на Рамлоу с гораздо большим уважением, а потом до него наконец дошел смысл всей фразы. Старк замер, заморгал недоуменно, рывком оттянул воротник футболки, которая стала как-то нехорошо впиваться в шею. — Стоп. Какого проекта?! — зло прошипел он. — Только не говори мне… — Щит, четырнадцатый год. Еще до того, как запустили «Озарение». Лаборатория под Вашингтоном, куда тебя притащил Фьюри. Вспоминай. Ты еще оказался заперт под установкой. Смутные образы, как будто из прошлой жизни, из тех времен, когда эта бесконечная петля еще не началась. — Да, помню. Это был несчастный случай, — Тони почувствовал, как от кривоватой и немного сожалеющей улыбки Рамлоу у него на шее встают дыбом тонкие волоски. — Ведь это была случайность? — Нет, — камнем упало между ними слово. — Случайностью там был я.