Дневники Леди Поттер

      Напряжение за слизеринским столом можно было потрогать руками. И немудрено: едва ли не половина студентов седьмого и восьмого курса были осужденными Пожирателями, лишенными волшебных палочек — теперь они могли пользоваться ими только на занятиях, под присмотром преподавателей. В прошлом году их факультет был в привилегированном положении относительно остальных. И тем больнее воспринималось падение с пьедестала. Драко Малфой, бывший самопровозглашенный лидер Слизерина, теперь был парией. Так же как и Теодор Нотт.       Их стало меньше. Грегори Гойл, бывший достаточно тупым, чтобы в свое время остаться на второй год после неудачной попытки сдачи СОВ, был еще и достаточно жестоким, чтобы во время главенства Кэрроу запытать до смерти трех студентов, и опять же, достаточно тупым, чтобы бравировать данным фактом во время суда, даже не пытаясь сделать вид, будто сожалеет. Он оказался единственным однокурсником Дафны, который, несмотря на вмешательство Поттера в процесс, отправился кормить дементоров в Азкабан. Винсент Крэбб, его брат, не по крови, но по уровню интеллектуального развития, погиб во время Битвы, и если верить слухам, то от собственного же проклятия. Миллисента Булстроуд, удостоившаяся Метки на своем последнем курсе, была убита аврорами спустя три дня после падения Лорда — оказывала сопротивление при аресте.       И все же, насколько бы горько-иронично это ни звучало, казалось что Слизерин пострадал меньше всех — на скамейках других факультетов было больше свободных мест. Кто-то погиб, кто-то до сих пор оставался в Мунго, так и не оправившись от пыток и последствий войны, а кто-то, испугавшись режима и гонений, бежал из страны, из магического мира, и не собирался возвращаться.       Оставаясь в замкнутом мирке отчего дома, слишком занятой своей личной жизню, Дафне было довольно просто почти не думать об ужасах седьмого курса, задвинув те на закорки памяти. Но сейчас все эти воспоминания разом атаковали ее мысли. Съеденный в поезде сэндвич с ветчиной попросился наружу и девушка поняла, что сегодня она ляжет спать голодной.       Распределение первокурсников прошло быстро: их было меньше, чем обычно, да и Шляпа в этом году оставила всех без песни — видимо и она не успела до конца оправиться. Следом, по традиции, директор Макгонагалл поздравила всех с наступлением нового учебного года и представила всем трех новых преподавателей: по ЗОТИ, по трансфигурации и по маггловедению. А далее пир, далее напоминание о запретности Запретного леса и другие предупреждения, к которым никто особо не прислушивался, и наконец Дафна смогла расслабиться в тишине спальни общежития Слизерина. Жаль только, что ненадолго.       — Смотрите-ка, сама миссис Поттер почтила нас своим вниманием, — удивленно вздернув брови, хмыкнула зашедшая в комнату Паркинсон. Следом за ней к своей кровати проскользнула тихоня Паркс. — Разве ты не собираешься греть постель нашему Избранному?       — Нет, пока мы решили оставить все как есть, — устало растерев глаза пальцами, ответила Дафна. Ругаться не было ни сил, ни желания. Но некоторые вещи определенно были вне ее власти. Например чувство такта — или его отсутствие — у отдельных слизеринок.       На самом деле, стоило им с Гарри по прибытии зайти в вестибюль, как их поймал профессор Флитвик, занявший пост заместителя директора, дабы обсудить щепетильный вопрос места их проживания.       Хогвартс был основан еще в те времена, когда женили даже детей, если для их семей это было выгодно, а потому в Уставе Хогвартса существовал целый ряд правил для таких учащихся, и хоть последние лет сто ими почти никто не пользовался, силы своей они за это время не утратили. Согласно этим правилам студент имел право получить отдельную комнату в общежитии своего дома, и жить в ней вместе с супругом или супругой.       Учитывая накаленные отношения между их факультетами, Гарри с Дафной здраво опасались реакции однокурсников, а потому решили повременить и прощупать почву, прежде чем съезжаться. В целом, вопрос был больше в том, смогут ли гриффиндорцы терпеть на своей территории слизеринку, ведь о том, чтобы Поттер перебрался в подземелья и речи не шло — среди бывших последователей Лорда было немало тех, кто с удовольствием бы прирезал Героя во сне. И конфискованная волшебная палочка для этого была вовсе не нужна.       — Я знаю в чем дело! — воскликнула Паркинсон, словно ее настигло озарение, выдернув Дафну из ее грустных дум. — Твой муженек просто не хотел, чтобы ты мешала их бурному с Уизлеттой роману, вот и спровадил тебя подальше. Ну что, я права? — с торжествующей улыбкой спросила она.       Посмотрев на однокурсницу как на идиотку, Поттер, чувствуя, как начал дергаться глаз, тяжело вздохнула:       — Даже не собираюсь комментировать этот бред.       Вытащив из чемодана банные принадлежности со сменной одеждой, она вышла из комнаты и направилась к душевым. Сейчас слизеринке хотелось быть как можно дальше от Пэнси и ее грязных инсинуаций.       Позже этим же вечером Дафна еще долго лежала без сна. Пусть она и верила в честность и порядочность Гарри, но слова Паркинсон словно яд отравляли душу сомнениями. Голова полнилась глупыми и иррациональными мыслями, от которых никак не получалось избавиться, и слишком богатое воображение ситуацию проще не делало. В конце концов, кто она своему мужу? Всего лишь навязанное судьбой и окружающими обязательство.       Проворочавшись с пол ночи, заснуть измученной девушке удалось лишь ближе к рассвету.

***

      Зайдя в Большой Зал во время обеда и окинув гриффиндорский стол взглядом, Дафна довольно быстро нашла там вихрастую макушку своего мужа и, вопреки традициям и неписанным правилам, направилась в его сторону. Завидев ее приближение, Грейнджер, храни ее Мерлин, подвинулась, освобождая место рядом с Гарри. Это было очень кстати, ведь с другой стороны от Избранного расположился Уизли, а напротив — Уизлетта. Уж эти то свое место точно не уступили бы.       Опустившись на скамейку, Дафна подалась ближе мужу, положив голову тому на плечо, и прикрыв глаза, облегченно вздохнула.       — Привет? — с легким удивлением поприветствовал девушку Гарри. В ответ та лишь угукнула. — Устала? — сочувственно поинтересовался он.       — Даже не представляешь насколько, — тихо пробормотала слизеринка, наблюдая за тем, как ее муж накладывал еду в ее тарелку. Отстранившись от теплого и удобного плеча, Дафна взяла в руки вилку и, поблагодарив Поттера, принялась за обед.       — Как у вас с обстановкой? — подразумевая факультет Слизерин, спросил Гарри. — Все нормально?       — Учитывая обстоятельства — думаю лучше, чем могло бы быть, — пожала плечами девушка. — Профессор Вектор, наш новый декан, разбудила всех на час раньше и мы были удостоены чести быть представленными новому профессору ЗОТИ.       — Вас представляют новым преподавателям? А почему у нас так не делают? — тут же возмутился Уизли, которого похоже не волновал повод, главное что в чем-то обделили.       — Рон, не тупи, — не открываясь от учебника по рунам, в разговор вклинилась Гермиона. — Наш новый профессор ЗОТИ — действующий аврор. И в Хогвартс он, судя по всему, приехал не только ради обучения.       — Да, ты права, — кивнула слизеринка. — Он предупредил, что факультет теперь под его личным контролем. И что серьезные нарушения дисциплины будут рассматриваться не преподавателями Хогвартса, а авроратом, в соответствии с действующим законодательством. Ну и привел пару примеров того, каким действиям какие последствия будут соответствовать.       — Вау! Неужели вам, змеям, наконец рассказали, что пытать и убивать людей, даже если вы называете это дисциплинарным взысканием, противозаконно? — саркастично хмыкнула младшая Уизли.       — Джинни, — нахмурившись, попытался одернуть ее Гарри.       — Что Джинни?! — взъярилась та. — Вас не было тут в прошлом году, а я была. И своими глазами видела, как слизеринцы использовали Круцио на других студентах за проступки, которые в былые времена заслуживали не более чем чистку котлов у Снейпа. Да я и сама пару раз попала под раздачу!       — Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что Кэрроу заставляли всех это делать и выбора особо не было. Откажешься — и наказание будешь получать уже ты, — голос Дафны звучал глухо. Сейчас на нее страшно было смотреть, настолько сильно она побледнела. Обескровленные губы, сжатые в тонкую линию, почти не выделялись на лице, что по цвету стало соперничать с белой форменной рубашкой.       — Выбор как раз был! Потерпеть немного или стать палачом! И что насчет твоего бывшего женишка, а, Гринграсс? — не унималась рыжая. — Нотт, кажется. Я видела его. Вот уж кого заставлять не надо было, ведь он кайф ловил, издеваясь над более слабыми!       — Джинни, довольно! — повысил голос Гарри. В глазах его плескался холод. — Ты сказала уже более чем достаточно.       В повисшей между ними тишине особенно громко проскрежетало донышко тарелки о столешницу, когда Дафна отодвинула ее от себя.       — У меня пропал аппетит, так что я пойду, — сказала она, и, закинув сумку на плечо, быстро направилась к выходу из зала.       — Дафна, подожди! — вдогонку крикнул Поттер, тоже хватая свои вещи и подскакивая с места.       Но девушка не остановилась, даже наоборот, ускорилась. Перед глазами у Дафны все плыло, руки тряслись, а сердце в груди отстукивало быстрый рваный ритм и с каждым шагом, приближавшим девушку к кабинету ЗОТИ — по иронии судьбы следующей парой у нее была Защита с объединённой группой седьмого и восьмого курса Гриффиндора, — казалось, что воздуха в легких становилось все меньше и меньше. Перед глазами мелькали картинки тех ужасов, что творились в Замке всего несколько месяцев назад.       — Дафна! — нагнал ее Гарри, схватив за руку и заставляя остановиться, когда до кабинета оставалось всего два лестничных пролета. Заметив, как часто и тяжело дышит жена, он обеспокоенно спросил: — Хей, Даф, что с тобой?       Она попыталась ответить, но из горла не вырвалось ни звука, и Дафна лишь открывала и закрывала рот, с всхлипами втягивая в себя воздух, словно выброшенная на берег рыба, не в силах вымолвить и слова.       Понимая, что нужно что-то делать, Гарри завел не сопротивляющуюся жену в ближайший пустой класс и, усадив ее на парту, обнял, прижимая к груди и легонько поглаживая по волосам.       — Давай попробуешь успокоиться? Сделай глубокий вдох, а потом выдох. Вдох и выдох, — тихо сказал он, показывая пример. Слизеринка постаралась следовать его словам и медленно, но верно, дыхание девушки стало выравниваться. Через несколько долгих минут ей удалось более менее прийти в себя.       — Расскажешь, что это было? — все так же тихо и не прекращая гладить жену по голове, перебирая выбившиеся из прически светлые пряди, вкрадчиво поинтересовался Поттер.       — Просто… — неуверенно начала Дафна, — просто слова Уизли… напомнили мне о том, что я очень старалась забыть.       Тяжело вздохнув, девушка отстранилась, выпутываясь из объятий. Зацепившись взглядом и пальцами за чем-то не понравившуюся пуговицу на манжете рубашки, пытаясь, по-видимому, ту оторвать, она продолжила:       — Уизли права — мы все имели выбор. А я струсила. Знаешь, сколько человек на моей совести? — и не дожидаясь реакции, ответила сама: — Трое. Двое пятикурсников и один… мальчику совсем недавно исполнилось двенадцать. Совсем ребенок ведь. И за что? Просто нагрубил Амикусу. А его за это Круцио, — вопреки обыкновению, речь ее была сумбурной. Голос оставался спокойным, немного отстраненным, и все же в нем чувствовалась горечь. Не смея поднять взгляда, Дафна все говорила и говорила: — Амикус присутствовал при каждом исполнении наказания. Он отдавал приказы, сколько, кого и как пытать. Этого мальчика я продержала под Круцио двадцать минут. Даже не знаю, жив ли он. Из класса его тогда вынесли без сознания. После я его не видела. Тех пятикурсников видела, а его нет…       — Дафна, — встряхнул девушку за плечи Гарри, не давая ей накрутить себя еще больше, чем уже есть. — Ты ни в чем не виновата, слышишь? — мягко, но в то же время твердо сказал он. — Если бы ты отказалась, еще неизвестно, насколько сильно бы тебе самой досталось. Ты хрупкая девушка, а не аврор, чтобы оказывать сопротивление Пожирателям, — и прежде чем та смогла ему возразить, добавил: — То, что Джинни могла себе позволить отказываться выполнять приказы Кэрроу — это отдельная тема. У нас, гриффиндорцев, в принципе плохо с инстинктом самосохранения.       — Ты не понимаешь, — замотала головой Дафна, на лице ее отображалась мука. — У меня получалось! Недостаточно просто навести на человека палочку и произнести «Круцио», нужно еще…       — Нужно желать причинить этому человеку боль, — перебил ее парень. — Я знаю.       — Откуда? — удивленно распахнула глаза слизеринка, наконец рискнув встретиться взглядом с мужем. Она боялась увидеть его осужение.       — Беллатриса Лестрейндж — хороший учитель, — горько усмехнувшись ответил Гарри. Присев рядом с ней на парту, он перевел взгляд на доску со старыми разводами несмытого мела и тяжело вздохнул. — Дабы у тебя не оставалось заблуждений обо мне, как о каком-то святом, скажу вот что: я дважды применял Круциатус. Сам, без принуждения, потому что хотел причинить боль. В первый раз ничего не вышло, и тогда я и узнал об эмоциональной составляющей, а вот во второй… Можно сказать, что жертвы Амикуса Кэрроу были отомщены. Я этим не горжусь, но это было. И, если честно, будь у меня возможность вернуться назад, вряд ли бы что-то изменил. — Повернув голову и посмотрев на жену, он спросил: — Как считаешь, после такого я ужасный человек?       И Дафна поняла, что вопрос отнюдь не риторический. Внутренние демоны мучили не только ее.       — Нет, Гарри, я так не считаю.       — Тогда прекращай винить себя в том, чего не контролировала, — заключил Гарри. — Ты помнишь, как звали того мальчика?       — Вряд ли когда-то смогу забыть. Майкл Дерри, когтевранец, — и подумав немного, спросила: — Хочешь попытаться узнать его судьбу?       — Да, поспрашиваю. Если Флитвик не знает, напишу Кингсли. Аврорат сейчас плотно занят поиском пропавших без вести, может у них будет какая информация. А теперь давай-ка мы отведем тебя в медпункт, думаю флакончик успокоительного от мадам Помфри тебе не помешает.       Сопротивляться Дафна не стала, все равно у нее не было ни моральных, ни физических сил идти сейчас в тот самый класс, где в прошлом году творились зверства. Может стены Хогвартса и отремонтировали, стерев следы войны и оккупации, но что делать с человеческими душами и сердцами?       Проводив жену и передав ее на попечительство медиковедьме, Гарри поспешил на пару, пообещав предупредить преподавателя, и Дафна была благодарна за то, что он не решил остаться — ей было о чем подумать в одиночестве.