Насколько тебя хватит?

Когда всё так обернулось? Несколько секунд назад Хатаке просто помогал ему с кроссовками, а сейчас... Его руки скользят по голени вверх, к коленкам, оглаживают бёдра и цепляются за ремень джинс. Кончики пальцев вскользь касаются оголенного живота, посылая по телу тысячи мурашек - его руки холодные, в контраст с горячей кожей. У парня перехватывает дыхание - сколько ещё ты будешь заставлять меня задыхаться? Хватать ртом воздух, прикусывая язык, и крепко-крепко щурится до ярких пятен перед глазами, до покалывания в кончиках пальцев. Ещё и этот чертов алкоголь... Голова кружится. Мужчина не спешит - не считает важным. Неторопливо проводит по ремню, спускается на уже выпирающий из-под ткани бугорок, к самому основанию, чуть надавливая. - Какаши... Воздух вокруг выгорает, пространство растворяется в небытие, оставляя после себя лишь холодные подушечки пальцев. Те уже скользят по головке, обхватывают член рукой и сжимают у основания, заставляя сердце гнать кровь по венам с бешеной скоростью. Вдруг мужчина достаёт из кармана телефон блондина, набирая какой-то номер. - Предупреди маму, что останешься у друга, - шепчет тот, будто гипнотизируя, а в трубке уже слышатся гудки. Мысли, и лишние, и важные, тут же мешаются в невообразимую кашу, стоит лишь учителю взять в рот уже твёрдый член мальчишки, сделать пару неспешных движений, заглатывая по основание. - Алло, Наруто, привет. Ты в порядке? Где ты? Она уже на линии, а Узумаки все никак не может сосредоточится - чужой язык вокруг головки, легкое дуновение, и парня накрывает оглушающей волной возбуждения. - Я... Все хорошо, - он чуть отодвигает трубку от уха, шумно выдыхая на чужие действия, - я останусь на ночь у друга, не беспокой... Наруто сдался и раздвинул ноги шире, хватаясь свободной рукой за край пуфа: горячий, чуть шершавый язык, скользивший по одной из венок вниз, к уздечке, а после снова вверх, только чтобы вновь захватить орган в кольцо влажных от слюны губ. Внизу живота что-то сладко скрутилось в узел, вырывая из блондина первый сдавленный стон, который тот попытался заглушить ладонью. - Наруто? У тебя там точно все хорошо? «Боже, когда это уже закончится... Хватит задавать глупые вопросы, иначе я потом не смогу смотреть тебе в глаза». - Да мам, все прекрасно, - сбивчиво заверяет её, пытаясь поскорее закончить диалог. - Спокойной ночи. Но мамаша, видимо, иного мнения. - Тебе завтра в школу, ты пойдёшь от друга или вернёшься утром? Это невыносимо - мальчишка метался от охватившего его тело пожара, не замечая, как тихо стонет в динамик - риск органично вплёлся в каскад ярких ощущений, обострившихся от пикантности всей ситуации. - Мам, всё потом, пока. Не дождавшись ответа, он сбрасывает звонок, из-за чего слышит тихий смешок откуда-то снизу - тот посылает по члену вверх короткие волны вибрации, заставляя парня содрогнутся, изливаясь в чужой рот. - Какаши, ты монстр, - на выдохе простанывает Наруто, пытаясь сфокусировать взгляд на бледном лице. - Как скажешь... Сейчас, казалось, они поменялись местами - Узумаки стал жертвой, с которой охотник лукаво играет: дразнит, стягивая яркую пайту, ведёт носом вверх, ныряет языком в ямку пупка и сжимает холодными руками чужие бока, выбивая из парня очередной сладкий стон. - Хочу, чтобы ты знал, насколько я лучше него. Тело под ним мелко дрожит, плавясь от мягких касаний, что иногда сменяются укусами. - Чтобы знал, что потеряешь, если уйдёшь к этому выскочке. - Не думал, что ты такой ревнивец, - хитро лыбится блондин, кладя руку на чужое плечо. Через долю секунду наглая улыбка сменяется очередным стоном, что разносится по квартире гулким эхом - мужчина прикусывает чужой сосок, оставляя на загорелой груди яркий след, дополняя всю эту картину россыпью бардовых засосов, что расцветают на шее и плечах, словно пионы. - Какой есть. Языком вверх, между ключиц, в кадыку - и вновь несильный укус, заставляя Узумаки задыхаться от контраста ощущений. - Какаши, я... Блондин приближается в чужому уху, опаляя его горячим дыханием, упирается лбом в плечо, сбивчиво хватая ртом воздух. Тело в руках сенсея вдруг резко расслабляется, и у Хатаке на секунду замирает сердце - что-то случилось? - Наруто? *** Как он мог уснуть в такой момент? Этот ребёнок просто издевается! Ещё не надоело? Задыхаясь от возмущения, мужчина укладывает парня на кровать, после снимает чужие джинсы. Да как так? И что ему теперь делать со своей «небольшой» проблемой? «Я тебе это ещё припомню, поганец...» *** В окно комнаты бил яркий солнечный свет, а утренний ветерок, проникающий сквозь открытую форточку, медленно шевелил шторы. Утро встречает его мягкими объятиями простыней и запахом... Гари? Парень шустро спрыгивает с кровати, и, шлепая босыми ногами по холодному полу, направляется к источнику запаха. - Какаши-сенсей, Вы что тут устроили? Картина, открывшаяся перед его глазами, вызывает смешанные чувства: мужчина стоит у плиты, пытаясь залить холодной водой сгоревшую яичницу. Сначала непонимание, удивление и шок, а после звонкий смех, что эхом разносится по квартире. - Испортить яичницу! Это ведь надо уметь! - Мальчишка помирал со смеху, сложившись пополам у дверного косяка, - видимо, не видать мне романтических завтраков в постель! - Кто бы говорил, Наручан, - внешне Хатаке спокоен, но глубоко внутри его гордость все же задета, - ты вообще помнишь, в какой момент ты вчера уснул? Услышав как его назвали, Узумаки заливается краской, отворачиваясь куда-то в сторону. - Что за дурацкое прозвище! Я не ребёнок, так что, будьте добры, нормально и по имени. И вообще, - блондин тихо фыркает, скрещивая руки на груди, - так Вам и надо, я все ещё обижен за те слова. - Мне правда жаль, это вышло не нарочно, - подойти сбоку, приобнять за плечи, упираясь подбородком в чужую макушку - мальчишка лишь замирает, не сопротивляясь, - если бы так не сказал, те девушки увязались бы за мной до самого дома, и Наручан бы ревновал. - Не называй меня так! - Но ты сам мне вчера разрешил, - продолжал глумиться мужчина, не в силах перестать любоваться чужим красным личиком, - так что сейчас не вижу никакого смысла в претензиях. - Я был пьян! - Конечно-конечно, думай, как хочешь...