При свете звёзд, на крае Земли

— Паша, она первокурсница! Понимаешь ты или нет? Ты с девяносто седьмого года пытался на кафедру устроиться, а теперь что? Из-за какого-то кудрявого недоразумения всё потерять? — возмущался мужчина в малиновом пиджачке, сидя в кофейне со своим товарищем. — Паша, послушай меня, тебе двадцать пять лет. Ты рискуешь лишиться работы, а потом и этой девчонки, когда она найдёт кого-то помоложе. Ты хоть думаешь, что будет, если об этом узнает ректор?! — С девяносто седьмого прошёл всего лишь год… Конечно же, Паша не думал. Он теперь вообще ни о чём не думал. Павел Игоревич Чернов — молодой преподаватель кафедры иностранных языков, на которого в первый же год работы осыпалось градом внимание учениц. Голубоглазый брюнет был классическим «принцевым» стереотипом, к которому с детства привыкла каждая девочка, хоть раз включавшая телевизор. Только принц был не простой, а закрутивший роман со студенткой Ингой. Инга Пистолетова в самом деле была одним большим, но замечательным недоразумением. Заметный макияж, беспорядок на голове и пёстрая как попугай одежда не были в нулевые чем-то удивительным, однако среди преподавателей вызывали весомый резонанс. Если другие девушки явно пытались соблазнить постоянно смущённого Чернова, то Инга поступила проще. «Вы по-французски только разговаривать умеете?» — эта фраза, хоть и не была сразу понята, впервые так сильно его впечатлила, поэтому даже самому себе он не оставил шансов на сопротивление. Казалось бы, история такой любви стара как мир — яркая стремительная влюблённость, сессия и конец пылким чувствам. Но отчего-то здесь классический сюжет принял совсем иной ход — то ли кудрявое недоразумение отличалось от всех предыдущих университетских недоразумений, то ли Чернову так сильно хотелось в это верить… С того разговора прошло четыре с лишним года. Развитию их чувств не помешала ни разница в возрасте, ни колоссально отличающиеся социальные роли. В университете о них даже не шептались — они скрывались так хорошо, что можно было подумать, что Инга скорее его нелюбимая ученица, нежели та, которую он крепко прижимает ночами к себе, зная, что она мёрзнет даже под одеялом. Кто такая эта Инга Пистолетова и почему так долго задержалась в жизни человека, не обделённого женской любовью? Этот вопрос звучал грубо, но часто, и ответ на него, несмотря на изменчивую словесность, свою сущность за количество повторений так и не потерял. — Посмотрите на неё моими глазами, — с этих слов он начинал всегда, надеясь, что этот аргумент делает его речь убедительнее. — Вы когда-нибудь видели звёздное небо в одном человеке? Начинали верить в волшебство от одного лишь чужого присутствия? Останавливали свои вечные поиски и рисковали, чёрт возьми, рисковали и были в моменте? Я клянусь, в ней есть всё, даже то, чего я никогда не искал, думая, что в людях этого нет… В самом деле, она от и до совпадала с идеалом девушки, от которого Павел Игоревич так много лет стремился избавиться, чтобы лишить свои мысли штампов и узких стандартов. Волшебница, так он называл её, когда никого не было рядом, так ярко светила в его жизни, что ему казалось, что прежде он всю жизнь прожил во мраке. Вежливость, открытость, харизматичность, искренность были решающими её качествами, но стоит сказать, что положительных черт в ней было столько, что именно Паша не мог их сосчитать. Она излучала счастье, смелость и любовь — любовь к себе, к жизни к людям, а её притягательная внешность была завершением этого волшебного образа, так сказать, финальным аккордом в легендарном произведении русской классики. Кудрявое недоразумение в самом деле было безумно кудрявым — иногда Инге казалось, что однажды она вся покроется завитками и станет похожей на какую-нибудь пресловутую лапшу быстрого приготовления, и от этих мыслей она сама всегда заливалась звонким смехом, который был таким же заразительным, как мода на синие тени у кассирш. Она всегда была ярко накрашена — оранжевый, почти ярко-рыжий пигмент украшал и без того румяные щёки, а под глазами — самодельная цветная подводка, которой тайно завидовали все её подружки. Цветастые куртки, плохо, казалось бы, сочетаемая одежда и громоздкие чёрные ботинки. Короче говоря, выглядела она как героиня старого доброго «Хулигана». Несмотря на то, что рядом с ней Чернов обретал невиданную прежде ясность, один вопрос у него всё-таки оставался. Чем её, сошедшую с обложек рокерских журналов, живую иллюстрацию протеста и неубиваемой веры в человечность, мог зацепить один большой представитель общества заурядных мужчин? Щенячьи синие глаза, острый подбородок, бледная кожа, пушистые чёрные ресницы, всегда идеальные рубашки, дорогие шерстяные пальто и клетчатые шарфы… Несмотря на приятные почти вампирские черты лица и аккуратную одежду, Павел Игоревич среди других ничем и не выделялся. В школе он учился средне, даже рост у него был средний, так он и жил — не плохо и не хорошо, не ярко и не бледно, а всё его бытие выглядело как заведомо составленный Божий план. Красный диплом, хорошая семья… Дальше, следуя этой схеме, должен был состояться карьерный рывок, а за ним уж и свадьба с потомством, но ни того, ни другого к окончанию университета он не обрёл. Огорчало ли его это? Определённо. Но ничего поделать с собой он не мог — социальные контакты у него не ладились, а пользоваться высокопоставленных родителей очень уж не хотелось. Его благородство и скромность раздражали всех родственников, а образованность и воспитание вызывали такую зависть, о которой не слыхали даже школьные американские звёзды. И в самом деле принцевый стереотип, не находите? Как бы то ни было, Инга и Паша были гармоничной парой. Пистолетова завязывала Паше перед парами ненавистный галстук, а Паша тайком покупал новый цвет пищевого красителя, чтобы Инга могла сделать себе новую подводку. Инга заплетала длинноволосому Паше косички, а он в свою очередь гладил ладонями её персиковую кожу и пересчитывал нелюбимые ею веснушки на плечах, с улыбкой называя их россыпью маленьких звёздочек… И всё бы у них было хорошо, но в жизни каждого студента наступает диплом. Написание квалификационной работы отнимало у Инги все силы и время. Нет, рано думать, что они стали часто ругаться или разбежались — напротив, между ними царила атмосфера уважения и взаимопонимания. Только вот никакая поддержка не смогла разубедить её в том, что Россия и её подход к образованию обречён. Мы все проходим через эти мысли, но ей не хотелось через них пройти — ей хотелось убежать от мира, где таким мыслям есть место. Можно предположить, что Инга прогуливала пары или получала зачёты бумажной купюрой, но она была отличницей, и многие шутили, что она знает больше, чем преподаватели. Да, так было не всегда, и стремление к учёбе досталось ей лишь через положительное влияние Паши. Только почему-то теперь она потеряла важность, которую так ясно видела перед собой последние года. Мать Инги и вовсе не доучилась в институте, а девочка так не хотела повторить её судьбу, что сама не заметила, как стала заложником аналогичной ситуации. Как ни странно, февральская защита диплома прошла успешно. Её группа роскошно отметила выпускной, а она, оставив в тот день лишь записку на домашнем холодильнике, испарилась с чужих глаз тогда, когда все были настолько пьяны, что едва ли заметили её отсутствие. В ночь на 14 февраля 2002, в злополучный день всех влюблённых, Пистолетова Инга Андреевна пропала без вести и была объявлена в розыск, зачем-то дав надежду на то, что её можно будет отыскать. Записка гласила: «Не прекращай считать звёзды. Если суждено — свидимся. Моё сердце в твоих руках».