Случайный свидетель

"Нет, кажется, мир сходит с ума! Вначале Анна Викторовна, потом Александр Францевич, а теперь сценарист и режиссер", - раздраженно подумал Штольман, глядя на постановку. Он не был поклонником театрального искусства, но хороший спектакль посмотрел бы с удовольствием. Однако творение по мотивам произведений Пушкина, названное некогда модным словом "ремейк", с лихвой могло заставить того восстать из гроба. Татьяна Ларина переодевалась в крестьянку и бегала на тайные свидания с Онегиным. Причина, по которой в итоге "та самая Татьяна" отказала Онегину и вышла замуж за другого, осталась для Якова Платоновича неизвестной. Надо отдать должное авторам произведения: после дуэли Онегина и Ленского оба мужчины остались живы, поскольку в дуэль вмешался призрак всадника без головы. Видимо, его роль в спектакле на этом была исчерпана, больше призрак на сцене не появлялся. Сестры Ларины обрели свое счастье, Онегин ходил, будто бы в воду опущенный, и на этом моменте был объявлен антракт. - Александр Францевич, - обратился Штольман к другу. - А что мы здесь делаем? Я, конечно, в школе давно учился, но творчество Пушкина не до такой степени забыл. Милцу было нечего сказать, он уже давно думал, какой диагноз поставить Антону Андреевичу, так удачно отдавшему билеты на чудо-спектакль, и какие психические отклонения имеются у автора сценария. Феномен получался занятным. - Ох, и Анна Викторовна здесь, пойдемте, поздороваемся, - Александр Францевич вовремя заметил Миронову, промелькнувшую в голубом платье. Театр мгновенно вылетел у следователя из головы. Анна была великолепна. Длинное воздушное платье подчеркивало фигуру и было цвета неба, так подходившее к глазам Мироновой, локоны, каскадом рассыпавшиеся по спине и задорно подпрыгивающие вверх - вниз при быстром движении, открывали простор для фантазии. Тонкая шея и открытые плечи заставили мужчину судорожно сглатывать, поскольку перед глазами Штольмана стояла только одна картина, как он прижимает эту девушку к себе, как вдыхает запах ее волос, как целует такую манящую шею... - Анна Викторовна! - Милц позвал девушку громче. Голос друга заставил Якова Платоновича вынырнуть из грез и вернуться в реальность. Русалка, укравшая сердце сыщика, приближалась к двум друзьям.

***

- Аня, как интересно все же можно смешать героев и сюжеты, - выдохнула Юля. - Такой свежий взгляд... - Знаешь, я предпочитаю классическое трактование, - ответила я, поднимаясь из кресла. - Юля, прости, пожалуйста, я не буду дожидаться второй части. Одногруппница погрустнела. - Жаль! А я с удовольствием посмотрю, - ответила она. Я ушла в фойе. Где-то на этой же премьере обещал быть Антон со своей девушкой. Мне было любопытно, кто же покорил сердце одноклассника, и я очень хотела познакомиться с Ксенией. О ней от Коробейникова я слышала чуть меньше, чем о Штольмане. - Анна Викторовна! Я послушно обернулась. - Александр Францевич, добрый вечер! - обрадовалась я и подошла ближе. Рядом с Милцем стоял Штольман и не сводил с меня глаз. - Здравствуйте, Яков Платонович, - сказала я, потупившись. Мне было стыдно за свои слова утром. Пусть я и переживала о Штольмане, его беспокойство и лекцию на тему безопасности тоже можно понять. Надо было прийти к какому-то общему решению, а не ссориться и избегать мужчину. - Добрый вечер! - следователь продолжал одаривать меня восторженным и восхищенным взглядом. - Как Вы прекрасны, Анна Викторовна! Краем глаза я заметила, как тактичный Милц отошел в сторону, позволяя нам поговорить. - Спасибо, - я смущенно улыбнулась. Внимание мужчины было приятным и, чего уж скрывать от самой себя, желанным. Тем не менее, несмотря на комплимент, нужно было поговорить. - Яков Платонович, извините меня, пожалуйста, я утром наговорила лишнего, - пыталась я собраться с мыслями. Мысли собираться не хотели, я отвлекалась на собственные ощущения спокойствия и уюта, каждый раз возникающие у меня в присутствии Штольмана. К ним примешивалась не свойственная мне радость от того, что нравлюсь, что внимание Якова устремлено только на меня. - Я не сержусь на Вас, - отозвался мужчина. Я посмотрела в его глаза, желая в этом убедиться. - Правда? - непроизвольно отзеркалила я. - Спасибо! Буду признательна, если Вы будете обращаться ко мне по имени. Все же глупо называть друг друга по отчеству после того, как мы целовались. - Тогда и Вы называйте меня по имени. И давайте перейдём на "ты". В этот вечер следователь был на удивление покладист. Это так на него творчество москвичей влияет или магнитные бури постарались? - Яков! - мужчина протянул мне руку. - Анна! - в ответ я улыбнулась и подала свою. Штольман неожиданно поднес руку к губам. Видимо, эпоха девятнадцатого века оказывала воздействие на нас обоих. Я почувствовала, что голова начинает кружиться, а пол скоро уйдет из-под ног. - Как тебе спектакль? - поспешила я перевести разговор. - Это... весьма оригинальная трактовка, - в голосе послышался знакомый сарказм. - Я бы сказала, очень смелая, - добавила я и обернулась. Мне почудилось, что мимо прошел Коробейников. - Анна, ты кого-то ищешь? Мне показалось или в голосе промелькнули ревнивые нотки? А он, оказывается, собственник. - Дух Пушкина. Боюсь, что придет сюда высказать свое мнение насчет увиденного, - пошутила я. - В таком случае я ему помогу. Да и я бы помогла, если честно. Но зачем портить хороший вечер? - Яков, а давай сбежим? - предложила я. - Такая прекрасная погода! Штольман согласился, и мы поспешили в гардероб. Надо сказать, что многие зрители последовали нашему примеру. Как приятно, что есть на свете люди, принимающие искусство настоящим, таким, каким оно есть. Пока мы неравнодушны к классике, актуальной во все времена, пока наслаждаемся великолепной игрой актера, пока ловим с упоением музыку, преклоняемся перед голосом певца и его талантом, русская культура будет жить. До тех пор, пока человек способен чувствовать настоящее, отличать фальшь и размышлять, его душа будет развиваться. Понятия русского и души вообще не отделимы друг от друга. Из философских мыслей меня выдернула галантность спутника. Штольман помог надеть пальто и невзначай прикоснулся горячими пальцами к неприкрытым участкам кожи. Меня обожгло изнутри. Да, не зря Яков говорил мне о благоразумии, когда я рядом с ним, то теряю голову. - Пойдём, - незнакомым голосом сказала я, надеясь, что свежий воздух поможет восстановить равновесие между разумом и чувствами.

***

Виктор Иванович Миронов работал адвокатом уже двадцать лет и имел безупречную репутацию. Те дела, за которые он брался, чаще всего выигрывал, а если подсудимый и был виноват, то наказание его всегда соответствовало совершенному проступку. В этот раз к нему за помощью обратилась некая госпожа Елагина, которая весьма настойчиво просила помочь избежать наказания для ее сына. Восемнадцатилетний парень, изрядно выпивший, по неосторожности сбил маленькую девочку, оказавшуюся внучкой губернатора. Замять эту историю у Елагиных не получилось, дело дошло до суда и понадобился адвокат. - Виктор Иванович, прошу Вас, помогите, молодой он еще, глупый, он же не выживет в тюрьме, давайте найдем свидетелей, что не он был за рулем, - говорила Елагина. Миронов мгновенно стал суровым. Он был не просто юристом, но и отцом, и даже боялся представить себе, что чувствовали родные погибшей девочки. А произошло это только потому, что один малолетний с ветром в голове решил развлечься и покататься на машине, предварительно напившись. Миронов знал, что такую дурь из головы можно выбить, только привив на личном опыте ответственность за свои поступки. Дело ему изначально не очень нравилось. А Елагина тем временем достала деньги, явно превышающие гонорар юриста. - Уберите, Софья Николаевна! Извините, не возьмусь я за Ваше дело, - твердо сказал Миронов. - Как не возьметесь? - опешила Елагина. - Не возьмусь, - повторил мужчина. Дамочка возмущенно выпорхнула из кабинета и громко хлопнула дверью на прощание. А через полчаса начальник Миронова в ультимативной форме под угрозой увольнения потребовал его заняться делом Елагина-младшего. Виктор Иванович был верен своим принципам и вновь отказался. Допустить, что еще кто-то может пострадать от действий этого паренька, он не мог.

***

Мария Тимофеевна возвращалась с работы и тихонечко напевала. Настроение у женщины было на редкость хорошее. - Аннушка, ты приехала? - спросила Миронова, открывая входную дверь. Она видела, что в окнах горел свет. Обычно в это время Виктор был еще на работе. Анна же территориально находилась в Твери, но могла и заехать по делам университета. По крайней мере, когда на улице Мария Тимофеевна встречала секретаря дочери, то та постоянно спрашивала, не приедет ли Анна Викторовна, так как она очень нужна. Пройдя в гостиную, Миронова ахнула. В кресле сидел ее супруг и сжимал в руках пузырек с нитроглицерином. - Виктор, Виктор! - закричала Мария Тимофеевна в ужасе. - Посмотри на меня! Господи, да что же это! Миронов был без сознания. Дрожащими пальцами женщина набирала номер скорой помощи.