Станцуй на моих костях

      Она почти ползет в ванную. Тело болит снаружи и внутри, настолько сильно, что едва переставляет ноги. Нет сил и желания даже прикрывать обнаженное тело. Разве куклы так делают, когда ими поиграют и выкинут, забывая до следующего момента, когда станет скучно? Вики и так делает слишком многое, учитывая ее статус.       Но вся ее сила и безразличие уходят, как только садится на холодный пол плитки в ванной, под такие же, почти ледяные струи воды. Они разрушают стену безразличия, за которой Уокер пряталась. Нет больше веры в то, что это сон, нет и надежды. Осталась только она сама, Мальбонте и эта жуткая боль.       Уокер хочет перерезать горло, которое он яростно сжимал, ну или хотя бы запястья, еще с кровавым следом от веревки. Ей хочется только умереть и прекратить эту пытку. Но она не может. Точнее, может, но за смерть нельзя платить чьей-то жизнью. Особенно его жизнью.       Вики бьет руками по плитке, смешивает кровь с тела с кровью от побитых пальцев. Даже сам Шепфа не знает, насколько она зла на себя. Что не придумала другого способа преодолеть этот кошмар, что не смогла противостоять Мальбонте, что не спасла их с Люцием, а сдалась. Что позволила чужим рукам касаться себя везде, что даже не кричала, потеряв голос, а просто лежала той безвольной куклой, в которую он хотел ее превратить.       Глупая. Глупая Непризнанная, кем ты стала? Как могла упустить момент, когда превратилась в свое жалкое подобие? Теперь изнутри разрывает не отвращение, а нечто другое. Горящее, сжигающее кожу, вызывающее желание ломать и крушить все вокруг. В первую очередь себя, за слабость. Потом Мальбонте за его поступки. Потом Люцифера за то, что поверил. Где-то в самой глубине души девушка понимает: это все бред и никто, кроме нее самой, не виноват в том, что происходит, но в груди бурлит настоящий ураган. Тот, что сносит все на своем пути, а после себя оставляет только пустоту и выжженную землю, на которой больше ничего никогда не растет.       — Почему ты оставил меня, Люци?! Почему все так?!       Крик. Истошный, от которого щекочет горло и хочется кашлять. Возможно, ей придется заплатить еще и за этот шум, но плевать. Эта боль убьет ее саму или выплеснется наружу и удивит каждого своей силой. Гнев. Она хочет убить Маля, но знает, что в таком случае его приспешники навредят Люциферу. Возможно, крысы есть рядом с ним и в любой момент готовы исполнить волю своего господина.       Голову будто пронзает ножом, который еще и прокручивают. Она глубоко дышит, массируя пальцами виски, но это не помогает. Вообще ничего не помогает сдержать видение. Она думает, что это снова будет Мальбонте и хочет этого меньше всего, но нет. Девушка видит, скорее всего, Ад. Люцифер сидит на троне и говорит с советником Рондентом.       Она истерично смеется, когда видит его. Снова видит, даже может коснуться, и это единственное, что сейчас нужно. Тепло его тела, такой сильный и дурманящий аромат. От кончиков пальцев до последнего волоска это ее Люций. Самый близкий, родной и дорогой. Тот, кого никто не заменит, как бы не старался. Самый безупречный роман, самая настоящая любовь. И так будет всегда.       Но Уокер не только видит его и чувствует. Слышит разговор, который вызывает мурашки по ее коже и нахмуренные брови Люция. Он редко проявляет свои эмоции, тем более, такие, а значит, дела плохи. Это даже не гнев, он в замешательстве и размышлениях. Холодных, разумных расчетах, как истинный правитель.       — Мой господин, наши силы иссякают. Цитадель очень сильна, мы сможем держать оборону еще недолго, — Вики прикладывает ладонь ко рту, чтобы не закричать. Цитадель пошла на Ад войной? Ей хочется умолять его остановиться, потому что скоро придется столкнуться с общим врагом, который невероятно силен, но даже если сделает это, никто не услышит. Только пустота.       Ты слишком часто сталкиваешься с пустотой, Уокер.       Может, потому что ты и сама стала воплощением пустоты?       — Рондент, мы не сдадимся. Попробуй пойти на переговоры и убедить этих идиотов, что нам нельзя вести битвы между собой, когда вот-вот нагрянет Мальбонте.       Только сейчас она видит кровь на его боку, значит, демон был ранен совсем недавно на поле боя. Под глазами цвета самого адского пламени залегли мешки, а брови, наверное, перманентно нахмурены то ли в гневе, то ли в раздумиях. Ее Люцифер был готов к этому, боролся, как и все демоны: за свой дом. Однако он вряд ли был готов сражаться с ними сейчас, когда над всеми мирами повисла опасность. Ох уж эта ангельская глупость и желание править всеми.       — Ваше Величество, я повидал не один десяток боев за свою жизнь. Этот мы проиграем, если не сдадимся, — советнику и самому тяжело это говорить. Высшие демоны в большинстве своем считали Люцифера настоящим правителем, достойной заменой отца. Но даже те, кто не был согласен на его кандидатуру, не хотели видеть на троне ангельскую пешку.       Люцифер резко поднимается со своего места и раскрывает крылья во всю ширину, глаза сверкают, а значит, демон очень зол. Даже Рондент несколько испуганно делает шаг назад. Импульсивен, как и все демоны, но умеющий держать себя в руках когда это действительно нужно, умен и силен, достойный сын своего отца.       — Моя голова только отрубленной будет у их ног, советник. Ад не будет пресмыкаться перед белокрылыми. Выполняй приказ, мне пора возвращаться.       Люцифер быстро уходит, вероятно, на поле битвы, лично все контролировать, а Рондент с тяжелым вздохом идет следом, настраиваясь на переговоры, которые с огромной вероятностью закончатся неудачей.       В тронном зале только на несколько секунд остается Вики и пустота. Почему-то ей дико холодно в жарком Аду, и причина только в том, что нет рук Люция, крепко обнимающих при любых проблемах, укрывающих от всех обид. Нет больше ничего из того, что она так любила.       — Они не посмеют! Нет! — Вики снова возвращается в суровую реальность, бьет кулаками в стены и мечтает об одном: оказаться рядом с ним, сражаться на равных и крепко держать за руку, пусть и не в буквальном смысле.       Она яростно трет тело, до покраснений, надеясь стереть с себя мерзкие касания. Местами ногти царапают кожу до крови, на царапины капают соленые слезы, но Люций был прав: боль — лишь иллюзия, потому что сейчас она ее не чувствует. Не чувствует, как кожа горит, как она фактически сама сыпет соль на открытые раны, не говоря уже о том, что внутри. Нет абсолютно ничего, кроме той самой дикой злости и четкого решения.       Она полетит вниз. Спустится в сам Ад и будет сражаться на стороне своей единственной любви. Будет хоть на коленях перед Малем стоять, чтобы отпустил туда, но сделает это. А дальше пусть Люцифер ненавидит сколько угодно, пусть отталкивает, но он хотя бы получит то, чего заслужил на самом деле. Преисподняя не найдет лучшего правителя, как и она мужчину. Но это уже совсем другая история, которая не в приоритете.

***

      — Ваше Величество, Вы в порядке? — Рондент обеспокоенно подходит к своему повелителю, когда тот будто становится ослеплен чем-то и чуть не пропускает удар в самое сердце.       Люцифер пошатывается, с трудом стоит на ногах и советник уводит его под стену замка, там не эпицентр битвы и он сможет прийти в себя. Еще пытается с ним поговорить, привести в чувство, но сын Сатаны будто и не здесь вовсе.       Он видит ее. Свою Викторию под струями воды, всю в крови и синяках, она в ярости трет свое тело и плачет. Почему? Что это вообще такое? Видение или вымысел его больного мозга, который способен верить в что угодно, только не в то, что единственная любовь ушла к другому по своей воле? Люцифер не знает, но это на самом деле страшно, даже ему, повидавшему очень многое.       Это просто не может быть правдой. Мальбонте незачем так издеваться, если она добровольно осталась с ним. А если.? Нет, никаких «если». Уокер ушла сама, глядя в глаза сказала это и велела ему уходить. И это правильно, он даже понял ее. В тот момент Маль мог дать больше, чем сам Люцифер, и девушка лишь выбрала более подходящий для себя вариант. Сам тогда даже близко не был к трону, наоборот, как жалкий низший демон, попал в плен врага и ничего не мог с этим сделать. Но Маль поплатится. За украденную любовь всей жизни и то унижение, которое пришлось испытать.       Но Вики… Что будет с ней? По его телу идут мурашки, мужчина хмурится, когда видит ее хрупкое тело таким. Вряд ли эта картинка теперь уйдет из его головы. Раз она ушла, то, должно быть, счастлива там, а не страдает, иначе зачем все это было? В конце концов, у него никогда не было таких видений.       Не было, но пусть будут теперь. Пусть заставляет чувствовать себя сумасшедшим, видеть ее в своем воображении любой. Пусть плачет, смеется, вспоминает лучшие моменты или ненавидит. Даже пусть молчит. Только пусть не говорит ни слова о любви, потому что в таком случае он просто не выдержит.       Эта бесконечно короткая любовь оставила за собой лишь рваные раны на сердце, кожу жжет до сих пор во всех местах, где были ее губы. То самое пламя, которое сожгло все мосты между ними, сжигало и самого Люцифера. Оставь Уокер хоть один мостик, тропинку, не обдай хоть один ярким пламенем, он бы нашел путь к ней, как всегда. Нашел ее и спас, показал бы, что все заслуживают счастливого конца. Но она не дала даже одного шанса что потушить огонь, ни построить новую дорогу к ней. Ни-че-го.

***

      — Неужели птичка так и не поняла, что уже в клетке и Люцифера в этой клетке нет? — похоже, Маль искренне забавляется тем, что Уокер уже минут пять просит его полететь на войну в Аду, даже выпрашивает часть армии, аргументируя тем, что сможет переманить еще часть демонов на их сторону, показать, что Мальбонте всегда справедлив.       — Я только помогу закончить эту бесполезную войну. Я и так твоя. Люцифера нет и не будет в моей жизни. Что еще тебе нужно, чтобы это понять? — едва не плачет Уокер, потеряв всякую надежду. Ей только нужно помочь ему, в последний раз, за все то, через что заставила пройти своим решением. Это и так очень больно, он не заслужил лишаться чувств, которые и так с трудом признал. Пусть хоть Ад останется в его сильных руках.       — Что мне нужно? Чтобы твой пальчик украсило кольцо от меня, глупая, — злорадная усмешка появляется на его лице, когда мужчина замечает, как еще одна частичка Уокер отламывается. Она ломается в его руках с каждым днем все больше.       Вики мечется. Выйти замуж за нелюбимого, зная, что на небесах с этим не так, как на земле. Брак один и на всю жизнь. Вечность с ним, без малейшего шанса спастись, всегда рядом. А с другой стороны, она ведь и так связана с ним до конца, если хочет спасти жизнь Люцифера. Если согласится, больше никогда не будет уважать себя за то, что так склонила голову перед врагом, но если откажется, неизвестно, чем закончится та война.       «Люций, явись еще раз. Молю, покажи, что у тебя все хорошо и ты во главе Ада идешь забирать меня отсюда. Скажи, что это закончилось, спаси, даже если я не заслужила твоего прощения за все, что произошло. За слабость. Предательство. То, что отдалась другому и разбила твое сердце. Просто победи эту войну, пошли мне весточку, что все закончилось.»       Но он не появляется. Уокер думает только о Люцифере, как тогда в ванной, но он не всплывает перед глазами. И Вики не позволяет себе думать о самом ужасном варианте. Он жив, просто… Просто она не умеет управлять этими видениями? То было совсем не видение? Она не знает ничего, кроме того, что обязана попасть туда.       — Я жду ответа, малышка Уокер, — она даже не заметила, что на столе перед Мальбонте лежит кольцо. Надо же, он не только что это придумал. Мужчина даже не напрягается, чтобы встать со своего места, не говорит лишних слов, даже не стирает насмешку и превосходство со своего лица.       Растопчешь себя снова ради короны Ада на голове любимого, Уокер?