Станцуй на моих костях

      Война. Своеобразный танец, в котором один ведет, а другой лишь поспевает. И, увы, сейчас ведущая роль за армией Мальбонте. Они превосходят в количестве, у них есть субантры, а уставшие после собственной войны ангелы и демоны не могут оказывать такое сопротивление, которое подарило бы им победу.       И если две армии — профессионалы на танцплощадке, то Вики — новичок. Нет, ребенок, случайно выбежавший в центр. Растерянный, оглядывается посреди толпы в поисках поддержки, но ее нет. Все ждут только зрелища, продолжая свой танец и совершенно забывая о маленьком теле в эпицентре всего. Дитя плачет, кричит, пытается найти выход, но танцующие в бешенном ритме люди кружат его так, что голова идет кругом.       И ребенок подстраивается, пытается повторить, или же просто сдается и ждет, пока его затопчут.       Вики Уокер, какую роль предпочтешь в этом спектакле?       Ее роль оказывается слишком неожиданной и специфичной. Непризнанная не бьется на чьей-то стороне, но и не ждет окончания этого кошмара где-то вдалеке. Наоборот, она, точно обезумевшая, рвется в самый эпицентр. Надеется нарваться на чей-то острый меч или сгореть от летающих огненных сфер, быть растерзанной субантрами. Что угодно, лишь бы с этим покончить. Нет сил даже вонзить меч себе в грудь или перерезать горло.       Но все опасности будто пролетают мимо нее. Впечатление, что Уокер попросту окружена невидимым кругом безопасности, и от злости на это ей хочется выть. Малышка, даже умереть не можешь? Это слишком жестоко даже для твоей судьбы. А время-то идет, земля все сильнее пропитывается кровью и Мальбонте становится ближе к победе. Стоит ему победить войну — и даже она не спасет их миры, не спасет своих друзей и любимого.       Однако все свои мысли отключается, когда видит, как в Люцифера со спины летит огненная сфера, пока тот сражается с ангелочком. Вики пулей летит туда и прикрывает демона, отталкивая его. Немного обжигает свои крылья, но основной удар приходится все же на белокрылого, а девушка оттаскивает своего демона чуть подальше, за здание, где нет лишних глаз.       Сейчас или никогда. Он или никто. Маль уже почти добрался до ключей от врат Шепфа, а значит, его победа — лишь дело времени, причем максимально короткого. Пытается совладать с эмоциями, просто взбесить демона, чтобы тот убил ее. Давай, Вики, холодный и пустой взгляд, с твоим-то внутренним самочувствием это будет просто.       Он не злится. Лишь смотрит глазами, полными боли и разочарования. Люцифер повержен, убит, но сохраняет осанку и ведет за собой войско демонов. Он сильный правитель, прелестный мужчина, которого она никогда не была и не будет достойна. Но может, он хоть когда-то сможет ее простить, отпустить и быть счастливым со своей настоящей королевой. Конечно, сможет.       — Ты хоть понимаешь, что сделала? Понимаешь, чью сторону приняла? — демон хватает ее за лицо, крепко сжимая подбородок пальцами, заставляет смотреть в глаза. Долго смотрит и кривится, отшатываясь, будто Вики была носителем смертельной болезни. Но это еще хуже. Она холодна, будто забыла обо всем, что между ними было. Предательски красивые, пустые глаза. — Станцуй на моих костях, Уокер.       И это момент, после которого ее броня валится, а демон, собравшийся уходить, замирает. По щекам текут слезы, и мужчина только сейчас замечает в потускневших глазах не холод и безразличие, а боль и бесконечное сожаление. Она наконец срывается на рыдания, выпуская наружу все то, что так долго копилось, не находя должного выхода.       — Прости, что сделала больно, так было надо, — снова этот безжизненный голос, от которой саму себя тошнит.       Вики извиняется перед Люцифером, но понимает, что даже если заслужит этого, то сама никогда себя не простит. За ложь, предательство и слабость. И в особенности за то, что собирается у него просить. Но… Может, ей станет на капельку легче, если будет знать, что он не держит на нее зла. Хотя, разве теперь может стать легче? Может стать легче человеку, который любит до безумия, но понимает, что должен пожертвовать собой, чтобы спасти всех? Других выходов нет, они проигрывают, никто не разорвет связь, не успеет.       — Мне плевать. Ты не меня предала, а себя.       Она пошатывается, будто мужчина ударил ее с кулака и едва хватает сил стоять. И он прав. Прав, что предала себя и свой выбор, потеряла себя, когда позволила чужому касаться себя не раз, даже не сопротивляясь. Прежняя Вики отрезала бы руку, на которой его кольцо, а не носила его, больше не обращая внимания, смирившись, что его не снять. И это уже не исправить, ее прежнюю не вернуть, не склеить. Если даже Люцифер не сможет стать ее крыльями, все точно потеряно. Уокер уже пала, разбилась, и ей нет смысла оставаться. Дна еще ниже нет, а наверх она больше не выберется, будто это кольцо — ее личный якорь.       — Да, я дура. Но ты еще любишь меня, как и я тебя. Посмотри мне в глаза.       Демон мешкается. Не хочет, но не может и отказать все еще любимой, будь она проклята, Вики. С подозрением смотрит на нее и все же подходит ближе, заглядывая в глаза.       Лучше бы стоял на своем месте и не делал этого.       Та сцена в кабинете в злосчастную ночь его пытки в камере. Его прекрасная птица падает на колени перед ублюдком, умоляет и Люцифер яростно сжимает кулаки, желая разорвать его на куски. Дергается, чтобы уйти, но Вики продолжает. Показывает день за днем, первое изнасилование и истерику после него. Показывает, как упросила Мальбонте разрешить полететь в Ад. Видит их обряд и брак, видит… Все видит и тело пронзает молнией.       Он ненавидит себя. Изнутри горит в своем личном адском котле. Кричит в агонии, но не выбирается, как его маленькая и смелая девчонка. Прижимает ее к себе, вдыхая аромат волос. Кажется, даже они потеряли себя, свой сладкий аромат, из-за чего демон еще сильнее, яростнее пытается отыскать что-то из своей прежней Вики. Он дышал этим ароматом, а теперь и кислорода нет. Ее поломали на мелкие кусочки, которые уже не собрать. За считанные дни она будто потеряла жизнь.       Люцифер до скрипа сжимает челюсти и целует ее в макушку, чувствуя, как дрожит в его руках хрупкое тело. Она прижимается как можно ближе, пытаясь согреться, найти безопасность, покой после всего этого кошмара. А ему даже дышать больно от осознания того, что не боролся за нее. Не забрал с собой силой, не заставил остаться тогда, после войны. А она ведь хотела. Хотела поговорить, а он не захотел. Минуты складываются в вечность. Вечность, в которую он вымаливает прощения, шепчет, как провинился, а в ответ слышит лишь еще более громкие и душераздирающие рыдания.       Действительно, что теперь изменят эти слова? Разве они сотрут страшные воспоминания из ее прекрасной головы? Разве они разорвут связь? Он несколько раз рвется уйти, найти кого-то знающего, но Уокер не пускает, объясняя все только одной фразой: это нереально, слышала разговор Маля и того старика.       Люцифер судорожно ищет выход. Ищет, но каждый раз в лабиринте личного Ада попадает в тупик. Бьется головой, кричит, сбивает руки до крови, пытаясь разбить эту стену, выбраться и утащить с собой Вики, но та не поддается. Слышит крики, что он уже близко к ключам и в какой-то момент понимает, что плевать хотел на это все. Вырвет крылья себе и Вики, отправится к людишкам и проживет с ней хоть не бесконечность, но пару десятков лет. Залечит ее раны, снова научит смеяться и радоваться жизни, покажет, что помимо страданий может быть что-то еще.       — Черт! Что ты натворила? Зачем, глупая ты Непризнанная, зачем?       Он в отчаянии, самом настоящем. Казалось бы, за века своей жизни Люцифер должен был привыкнуть ко всему, быть готовым к самым жестоким картинкам и ситуациям, но эта… Нет, перебор, можно прекратить это, отмотать время, снова стать безэмоциональным придурком, в конце концов? Хоть что-то.       — Ради тебя. Ты будешь счастлив.       Контрольный в голову. Эта глупышка думает, у него есть хоть ничтожный шанс обрести счастье или его подобие без нее? Он и узнал, что это такое, когда встретил ее, когда начал что-то испытывать и понял, что это прекрасно. Понял, что хуже адских плетей отца ранят только женские слезы, что уже пропитали черную кофту. Он так долго боролся с собой, чтобы впустить чувства к Вики в свое сердце, построил мост между двумя частями, что разделены километровым расстоянием, внизу которого бурлит лава. Умер, узнав о предательстве, и снова воскрес, увидев правду и то, что она все еще любит.       — Только вместе с тобой.       Короля делает свита. За сильным мужчиной стоит сильная женщина. Как ни крути, ему нужна его королева, его отчаянная и влюбленная малышка. Пусть не будет сильной, он справится за двоих, пусть не будет отважной, он сможет защитить. Пусть только улыбается как раньше, а не рыдает в отчаянии. Из-за него. Только Люцифер считает себя причиной всего случившегося с ней.       — Я бы очень хотела, но ты сам знаешь, что это невозможно. И даже если твоя авантюра получится, нас найдут и убьют на раз-два. Я не могу бросить друзей на растерзание Мальбонте. А ты не можешь оставить Ад. Ну же, ты так хотел этого, ты так достоин. Все будет хорошо, нужно только избавиться от него, — достает кинжал из сапога, вкладывает в его руку и прижимает к своей груди.       Он вроде как говорил про контрольный в голову. Нет. То были цветочки, по сравнению с тем, что испытал, когда любимая вложила в его руку кинжал с просьбой убить. Как она это представляет? Что он обрадуется и вонзит нож ей в сердце за то, что так сильно боится за его никчемную жизнь, что отдала всю себя? Глупая Непризнанная. Печальная судьба, родная душа. Кто угодно, но не погибшая от его рук. Он качает головой и снова хочет уйти, но тонкие пальчики вкладывают всю оставшуюся силу, держа его за ту самую руку с кинжалом.       — Нет, мы найдем выход, не неси чепуху!       — Мой смелый и упрямый дьявол. Если бы был другой выход, я бы сделала все для того, чтобы воплотить его в жизнь.       Вики спокойна. Даже улыбается, будто показывая, что готова. Она мертва изнутри, горящее сердце превратилось в уголь. Она сломлена настолько, что больше не поднимется с коленей и видит единственный способ отмыть свое честное имя — пожертвовать собой ради спокойных дней любимого и друзей. Хотя, пусть считают ее кем угодно, только будут живы и здоровы, сами управляют своими жизнями, а не под руководством Маля.       — Я не смогу, нет, я не могу потерять тебя. Не так, не сейчас. У нас все будет хорошо, Уокер, мне нужно просто время что-то придумать.       Дьяволу впервые так тяжело. Нужно принимать решение в считанные минуты, но он понимает, что любая из идей не увенчается успехом: слишком мало времени. Черт, выслушай он ее после войны, может, все было бы иначе и они с Уокер плясали бы на костях Мальбонте, крепко держась за руки. Он отдал бы весь мир, чтобы не видеть ее слез. Почему нельзя заключить сделку с кем-то покруче дьявола? Кому король Ада может предложить свою душу, свои владения, абсолютно все, чтобы получить шанс прожить еще хоть немного с любимой?       — Я больше ему не интересна, он не будет выполнять условия нашего договора. Он уничтожит лидеров. Полетят головы, твоя в первую очередь.       — Плевать!       — Я не хочу жить с ним вечно и страдать. Я все равно это сделаю, но… Позволь умереть от твоих рук, если хоть немного любишь. Позволь смотреть в глаза, может, они станут моим Небытием и я буду в нем счастлива. А мы с тобой встретимся, в следующей жизни, после того, как ты проживешь пару веков или тысячелетий, полюбишь снова и заведешь семью. Все будет хорошо. Молю, Люци, ключи уже у него в руке.       Вики кидает взгляд вперед и видит Маля с ключами. Осталось совсем немного, у них больше нет времени. Сейчас или никогда. Она видит бесконечную тоску в глазах Люцифера, боль, которую не в силах выдержать даже такое сильное тело, как у него. Этот демон сильнейший из всех, кого она знает, так насколько же ему плохо, что даже не может ничего скрыть? Ей жутко больно и обидно, что вынуждена толкать его на такое, но, кажется, она заслужила последнее желание.       — Вики…       Он все еще не хочет этого делать, но видит твердый настрой в глазах Вики. Не решится он и она сама все же вонзит этот кинжал в свое и без того разбитое сердце, попросит кого-то другого, но сделает, проклятая упрямица. У них нет ни единого шанса быть вместе, ни при каких обстоятельствах, вот что самое жуткое.       И он мирится, соглашается выполнить хотя бы ее последнее желание, раз не услышал ни одну просьбу ранее. Не пришел, не спас. В конце концов, может, она права и когда-то их перерожденные души встретятся при более благоприятной ситуации, найдут друг друга и полюбят, уже со счастливым концом.       — Все хорошо, родной. Давай.       Но вместо того, чтобы убить, он целует. Целует так ненасытно, жадно, желая сделать этот поцелуй не последним, а одним из многих. Будто дьявол поверил в детские сказки и надеется, что поцелуй развеет злые чары и она не будет связана с врагом. Но на кончиках языков все равно четко чувствуется горечь, соленые капельки слез. Кажется, последние влажные капли остаются как раз-таки на губах Люцифера.       Переплетает с ним пальцы, с улыбкой кивая. Этот рывок они делают вместе с ноги Уокер подкашиваются. Люцифер осторожно подхватывает ее тело, падает на колени и укладывает ее голову на них, только сейчас, видя, как она кашляет кровью, понимает, что натворил.       Как? Зачем? Чем ты думал, убивая ее, Люцифер?! По мужским щекам стекает скупая слеза, он до крови кусает губу, не позволяя быть таким перед ней. Смотрит в глаза, как она и просила, гладит по волосам и шепчет мольбы о прощении за свой поступок. Но ведь… Он не хотел, искренне не хотел. Она должна проснуться, восстановиться.       — Я люблю тебя… — шепчет она и снова кашляет. На губах играет улыбка. Вики знает, что умирает. Руки их обоих были на том кинжале и если демон не хотел, то она искренне желала себе смерти. И сейчас, здесь, на его руках, зная, что за ее последним вздохом последует покой для всех, она счастлива. Нащупывает руку Люцифера и сжимает ее. Говорить сложно, таким образом она показывает, что все хорошо, не держит зла или обиды.       — Я люблю тебя, Вики Уокер, — он произнес это слишком поздно, как и предрекала девушка.       Слишком поздно решился сказать вслух, что это самое сильное чувство в его жизни. Но он уверен, что она скоро проснется. Уверен, поэтому на губах нервная улыбка, он сжимает маленькую ладошку в своей и знает, что просидит тут до момента, пока она не отключится, потом решит вопрос и проснется она уже в его объятиях, когда все будет позади.       Вспышка энергии. Ее энергии, легкой, сладковатой. Нет… нет-нет-нет, он знает, когда такое бывает. При смерти организм бессмертного будто делает последний рывок, последнюю попытку уцепиться за жизнь и если после этого идет пустота, он… погиб и больше не вернется.       Практически в тот же момент он ощущает еще одну вспышку энергии, дьявольскую, слабую и от этой мысли кровь в жилах дьявола холодеет, закипает и так по кругу, сводя с ума, заставляя снова ощутить агонию, но не умирать. Его глупая Непризнанная носила под сердцем их малыша.       — Что ты наделала?! Что мы наделали?! — кричит он, вытаскивает кинжал, пробует передать ей энергию, закрыть рану, но ничего не помогает.       Вики будто насмехается над его идиотскими попытками вернуть к жизни после того, как собственными руками убил. На ее губах все такая же светлая и счастливая улыбка. Она не знала, и больше не узнает, как и он не возьмет на руки самого красивого малыша всех времен и народов. Не обнимет возлюбленную, не поцелует и не посадит на трон рядом с собой.       — Эй, птичка, не улетай… Ты же феникс, ты восстанешь из пепла, — целует любимое лицо, греет девичью ладонь в своей, будто это поможет, будто так ее тело не будет охлаждаться и уцепится за шанс жить. Будто своими поцелуями не даст ей улететь в небо и больше не вернется.       Все вокруг затихло. Нет войны, Мальбонте замертво упал, а ангелы и демоны ловят предателей. Все закончилось, все живы, как и хотела Вики, но… Разве оно того стоит? Стоит трех разрушенных жизней? Эта мясорубка не должна была их разрушить, не должна была смолоть в порошок без шанса на восстановление.       — Вставай, Вики, вставай, молю тебя, встань же, — он поднимает хрупкое тело, но оно лежит безвольной тряпичной куклой в его руках. Не помогает ничего, она не открывает глаза, лишь улыбается.       Крик. Душераздирающий, пронзающий до костей, тот, что не оставит безразличным самых бессердечных. Люцифер прижимается к телу своей Уокер и впервые в жизни плачет. Стыдно, не по-мужски, а как потерянный ребенок, который потерял всех родных и остался в темноте один. И никто его за это не посмеет осудить. Потому что никто не знает, что значит собственными руками отобрать жизнь любимой и ребенка. Он не должен был… Надо было забрать ее с собой, запереть в Аду и искать выход разорвать связь. Пусть бы полягли все демоны, защищая истинную королеву от Мальбонте, пусть забрали бы его жалкую жизнь, но он должен был что-то придумать. Что угодно, но не поступать так с той, которая больше всех заслужила счастья.       — Тебе сейчас помогут. Потерпи, вам сейчас помогут, — как мантру повторяет демон и дрожащими руками подхватывает Вики, несет ее к Цитадели. Кажется, на них обращены все взгляды. — Что смотрите?! Где лекари?! — он кричит от ярости, потому что эти идиоты только смотрят. Глаза все еще предательски блестят, а руки дрожат, но он все так же пытается выглядеть непоколебимо.       — Люцифер, что с ней? — к ним подбегает Дино, его глаза округляются, когда видит большое красное пятно на груди, что так ярко выделяется на белой одежде. Тот берет безвольно висящую руку, ищет пульс снова и снова, все больше хмурясь с каждой неудачной попыткой. Нет. Даже намека. — Уже поздно, ей не помочь. Кто это сделал с ней?       Но демон уже не слышит. Ничего не слышит, кроме стука собственного сердца. Почему оно бьется? Почему живет тот, кто не достоин этого, а она они мертвы? Что делать? Куда деть всю эту боль, как с ней вообще можно выжить?       Он снова падает на колени, осторожно поглаживая свою малышку по волосам, а потом, кривясь, скрепляет руки как для молитвы. Дьявол молится, черт возьми, у всех на глазах и в нем нет ни грамма стыда. Боль затмила абсолютно все.       — Ты всесилен, Шепфа. Ты создал миры, ты не лезешь в жизни своих детей и не лезь дальше. Но верни мне ее… Эта девчонка прикрыла задницы всех, тебя в том числе, пожертвовала своей жизнью и жизнью совсем невинного, нерожденного ребенка. На это ты тоже будешь смотреть? Тебе плевать на то, что все бы подохли как мухи, а ты первый? Я никогда ничего не просил, так что ты обязан вернуть ее. Забирай все, абсолютно все, забери меня вместо нее. Умоляю, она должна жить. Должна!       Никто не знает, была ли услышана молитва дьявола к Шепфа. Но демон в настоящем отчаянии, он просто не готов идти дальше без своей Уокер, не дает даже забрать ее, держит на своих руках и все так же пытается согреть холодные руки. Пусть только дышит.       — Я надеюсь, ты счастлива и сейчас пляшешь на моих костях, Непризнанная. Потому что это все, что осталось от меня без тебя. Мешок, наполненный болью и костями, — ухмыляется, шепчет эти слова, глядя на такую же улыбку на ее губах. Пусть будет счастлива хоть там, раз он не смог подарить это ощущение при жизни, не смог уберечь.