Объятия, слова и поцелуи

Цзян Чэн скинул одеяло и потянулся, неохотно размыкая глаза. В воздухе витал сладковатый запах трав, и Лань Хуань, дремавший, опустив голову на скрещённые на столе руки, дополнял тихий уют спальни. Рядом лежали свитки, явно предназначенные для писем, но на одном из них, видном Цзян Чэну, был нарисован его портрет. Стараясь не шуметь, Ваньинь сел в постели. Все же Сичэнь, уловив шорох простыней, приподнял ресницы и тут же сощурился в улыбке. — Доброе утро, милый, — нежная фраза сопровождалась зевком, изящно прикрытым ладонью. — Доброе, — ворчливо отозвался Цзян Чэн, опуская ноги на холодный пол и собирался было встать, но Лань Хуань остановил его, подняв руку. Встретив вопросительный взгляд Ваньиня, он пояснил: — В этот раз моя очередь заплетать тебе волосы. В глазах Сичэня плескались искорки смеха и Цзян Чэн, с трудом подавив улыбку, кивнул: — Тогда поторопись, завтрак, конечно, подождёт, но я — нет. Лань Хуань подошёл к тумбочке и уверенно открыл ящичек, достав из него расческу, заколки и ленты. С видом человека, делавшего это тысячу раз, он пристроился позади Цзян Чэна и мягко провёл рукой по густому водопаду волос, в которых путались игривые солнечные лучи. — Расслабься, — прошептал он, запуская пальцы в пряди и перебирая их. Ваньинь выдохнул, откинулся, спиной прижимаясь к груди Сичэня, и также тихо ответил: — Разве рядом с тобой можно иначе? Сичэнь улыбнулся уголками губ и принялся неспешно перебирать непослушные вихры, расчесывая их деревянным гребнем, украшенным мелкими сверкающими камешками. Цзян Чэн откровенно наслаждался прикосновениями, чуть ли не мурлыча, когда подушечки пальцев Лань Хуань надавливало на его голову массажными движениями. Следующий этап был менее приятным: Цзян Чэн полностью подтвердил свой образ кота зашипев, когда Лань Хуань ловко начал заплетать идущие от висков косички и невольно дергая прядки. — Прости-прости, — фыркнул он, поправляя вплетенные в косы ленты. Раскаяние в голосе явно не слышалось, о чем Цзян Чэн не переминул ему сообщить. — Ты бессовестный! Разве это не противоречит правилам Гусу? — проворчал он. — Ты всегда вынуждал меня нарушать правила, — отпарировал Лань Хуань. Что возразить у Цзян Чэна не нашлось. Во время бессмысленных, но веселых разговоров Сичэнь не переставал возится с волосами Ваньиня. Спустя какое-то время он с победоносным возгласом зафиксировал заколку в пучке, закрепляющем косички, и насмешливо проинформировал: — Теперь можешь быть свободен. Цзян Чэн сладко потянулся и небрежно бросил: — Спасибо. На столе остывали две чашки чая, но они совершенно не заботили Лань Хуаня, когда он обвил руками талию Цзян Чэна и оставил невинный поцелуй на его шее, клятвенно обещая себе: «ещё совсем, совсем чуть-чуть».