Рядом с тобой

      Парень сидел на кухне в своей небольшой, но очень уютной квартире и делал какие-то подсчеты, громко стуча пальцами по кнопкам калькулятора.       Ойкава всегда был ответственным, пускай в обществе он и казался избалованным вниманием, заносчивым и шумным бабником, но его коллеги знали какой Тоору на самом деле трудолюбивый и строгий, если это, разумеется, нужно. Также и его друзья, с которыми он часто на выходных выбирался в любимый бар в центре города, или снимал спортивный зал чтобы поиграть в волейбол.       Сейчас Ойкава, сидя в вечер пятницы за столом, доделывал отчёт. Он отказался от похода в бар, хоть Куроо по-кошачьи мурлыкал ему в трубку что-то из разряда «тебе надо отдохнуть, развеяться, даже твой ненаглядный Ива-чан будет». Но брюнет был не преклонен. «ПОКА Я НЕ ПОКОНЧУ С ЭТИМ НИКАКИХ БАРОВ ТЕТСУ-ЧАН»—и остался дома.       Время было за полночь, где-то около двух часов ночи. Ойкава закончив работу, развалился на диване в гостиной и начал медленно проваливаться в сон.       Стук в дверь. Агрессивный стук. Это заставило парня подскочить, он, кажется, даже стукнулся об кофейный столик и поспешил к входной двери. Не посмотрев в глазок он распахнул её и был готов обрушить на негодяя весь гнев и усталось, но…       —Тоору, —всхлип—, помоги мне, прошу.       Перед Ойкавой стояла его подруга Мицуки Акане, невысокая девушка с темными волосами, карими глазами, пухлыми и пахнущими вишней губами. Точнее Тоору всегда думал, что её губы пахнут именно так, от самой девушки исходил едва заметный запах лаванды. ГУБЫ ТОЧНО ВИШНЕВЫЕ!       Акане сдружилась с Тоору ещё в младшей школе, она единственная его одноклассница, которая не пускала слюни от одного вида волейболиста, была сдержаная, но при этом веселая и активная, их родители дружили очень крепко, после того как Тоору переехал в Токио, Акане и Иваизуми (лучший друг парня) вихрем принеслись за ним покорять столицу.        Так и общались. Устраивали ночные вылазки в город, тащили с собой неугомонного Бокуто и язвительного Куроо, искали приключения. Всё было прекрасно пока Мицуки не начала общаться с «занудливым очкариком». Именно так Цукишиму Кея назвал Ойкава. Акане встречалась с ним, ослепленная любовью, внешностью и сладкими речами она почти полностью отдалилась от парней, потому что Цуккишима был ревнивым. Несмотря на то, что Куроо и Бокуто были его друзьями, он все равно ревновал девушку к ним.       Спустя год их отношений она изменилась, из веселой хохотушки, стала зашуганной и тихой, парни видели это, но не лезли. А почему? Просто потому что Цуккишима и Мицуки всегда говорили, что всё хорошо.       —Акане-чан?! Ты чего забыла в такой час и в таком виде? Проходи.       Ойкава изумленно смотрел на девушку, которая была одета в домашнюю футболку, кеды, шорты и.и всё?! На улице осень, гулять она так точно бы не вышла.В руках у нее был какой-то пакет и банковская карта.       —Тоору, п-прости, могу я.—она не договорила и начала рыдать. Утирая глаза тыльной стороной ладони.       —Милая моя, иди ко мне, я заварю чай и вернусь, садись на диван.—хозяин квартиры посадил девушку в гостиной и убежал на кухню.       В голове у него шумело, глаза бегали, а руки тряслись. Что с ней? Кто посмел обидеть его прекрасную Веселушку-чан?       Вернувшись с подносом, на котором стоял чай, конфеты и липовый мед, который Тоору не любил, но знал что Акане от него безума, переехав в новую квартиру купил баночку на всякий случай.       —Что случилось? , —парень хотел отдать девушке чашку, но увидев как трясутся её руки, передумал, поднес напиток к губам и она немного отхлебнув задрожала.       —Ойкава, обещай что дослушаешь до конца.       —Конечно, о чем речь.       —Он ударил меня, —у Тоору перехватило дыхание и внутри задрожало от злости, —не один раз, у меня болит всё тело. Он вернулся пьяный домой, был в баре с Куроо и Иваизуми, я сидела на кухне и ждала его, когда он зашел домой, то сразу схватил меня за руку и потащил в спальню.—она прервалась и сделала глубокий вдох, все время Акане смотрела на свои руки и крепко сжимала обивку бежевого дивана, —он спросил, что за парень был со мной в магазине? Я не была в магазине, Тоору, неделю не была, договорить он мне не дал и просто ударил по лицу. Он изнасиловал меня. Я.я.не.—Акане заплакала, сильнее чем раньше, она скулила от боли внутри, ей хотелось не существовать.       —Раздевайся.—девушка дрогнула от тона Ойкавы и отодвинулась бегая глазами по его злому лицу, —Боже, Акане-чан, я не это имел в виду, я хочу осмотреть тебя.       Толи от того, что она сейчас была в каком-то потерянном состоянии, толи от того что нуждалась в помощи, но Акане начала раздеваться. Она стянула футболку, сняла шорты и села на колени на диван. Ойкава был в ужасе, пару царапин на плече, краснеющие синяки на груди, шеи, засосы на животе, не те засосы, которые считают сексуальными, а самые жутки, огромные, болючие засосы. Спина в синяках. Он посмотрел на её бедра, на внутренней части была кровь, нижнее белье в крови, синяки «украшали» все бедра девушки, были следы от пальцев.       —Тоору, прости.       Ойкаву от возмущения аж подкинуло. Он вскочил и ушел в комнату. Принеся все нужные мази, пластырь, сменную одежду для девушки в ванну, он вернулся к ней и жестом указал направление. Акане молчала и понуро, еле передвигаясь зашагала в ванну. Со словами, что я там не видел, Тоору зашел за ней, при хорошем освещении ванной комнаты ситуация с телом девушки была ещё хуже. Тоору усадил голую подругу в ванну, настроил воду и начал смывать весь кошмар, сжавшись Акане уткнула нос в колени и всхлипывала.       —Акане, —голос Тоору был мягким, но слова звучали убедительно, —я никогда не прощу ему это, никогда не подпущу его к тебе, Акане-чан, я превращу его жизнь в ад, только скажи, что ты согласна.       Закончив все остальные процедуры в тишине, только иногда Акане шикала от боли при нанесении мази на царапины, на которые Тоору заботливо дул и махал ладошкой, они пошли в спальню. Точнее как пошли, девушка, переодетая в огромную для неё одежду Ойкавы, висела на руках парня и все ещё дрожала, но значительно меньше. Подмешанное в чай успокоительное явно было не лишним.       —Тоору, почему так? Я что действительно такая ужасная как он мне говорил? Он сказал, что я бесполезна и без него никто, что все мои картины, которые я продала, купили только из жалости и его рекомендаций, он…       —Мицуки, ты самая прекрасная девушка на земле и в космосе, я уверен, что ни одна зеленая леди с другой планеты не сравниться с тобой, —Ойкава сел перед ней на колени и взял её за подбородок, на его реплику девушка ухмыльнулась, —даже не думай, что ты ужасна, не смей говорить это, ты талантливая, вкусно готовишь, я без ума от твоих творожных трубочек, которые ты готовила мне и Ива-чану! Ты прекрасная, самая прекрасная и чуткая. У тебя нежная кожа, тонкие и красивые кисти рук, отличная фигурка, —подмигнул ей и засмеялся, зная как её это сейчас смущает, —ты любовь всей моей жизни, и я бы никогда не влюбился в кого-то ужасного.       Тоору задрожал, он впервые говорит ей о любви, не увиливает, не шутит, а говорит честно, если она подумает, что это дружеская любовь, то пускай, он ведь не упрекнет её. Пока она рядом-он жив. Столько лет молчал, а тут искренне сказал всё, даже у этого «ненормального» брюнета дыхание перехватило.       —Я идиотка, Ойкава. Иваизуми меня должен был назвать Дуракавой, а не тебя. Мне нужно было уйти от него после первой пощечины, я снова облажалась. Прости. Давай ляжем спать, я очень устала и все тело ноет. В больницу не поеду, говорю сразу.       —Ты бестолковая, не спорю, в этой ситуации точно, насчет больницы поговорим завтра. Ложись, я пойду спать на диван.       Ойкава собрался встать с кровати сразу после того, как уложил девушку в свою постель, которая была просто огромная для него одного, но именно большая кровать и ванна были основными критериями поиска квартиры, не так уж легко найти в Токио что-то подходящее для парня ростом 194см. Акане схватила его за руку:       —Тоору, поспи со мной, пожалуйста.       Он опешил и не сразу понял, но посмотрев на её опухшие глаза, что-то в груди ёкнуло и он сняв футболку залез под одеяло, но не прижимался к девушке, не хотел нарушить границы дозволенного, хотя больше смущался.       Акане прижалась к нему почти сразу, она была как котёнок, подлезла под крепкую руку и уткнулась носом в грудь волейболиста. Тоору кричал от восторга внутри себя, но ещё больше был в ярости от всей ситуации.       —Я тоже люблю тебя, Дуракава, прости, что не говорила раньше.       Казалось будто воздух выбили из груди волейболиста, когда он услышал её сонный шепот, а потом почувствовал легкий поцелуй в подбородок. Тоору не смел шевелиться, он даже тише дышал. Пока он крутил в голове её слова, она уже мирно сопела, так и не отодвинувшись от брюнета. Чуть позже заснул и он.