5 сентябрей

      Упрямо гоняя друг друга по строчкам, пятнистые будни ритмично мелькали. Я многое понял, умывшись рассветом: деянья — лишь дымка, а мысли цветные. Я рад, что по сердцу нашла ты супруга, он многого стоит — высокий, серьёзный; врачей уважают — он жизни спасает. Пускай и не любишь, но папой и дедом я был бы никчёмным, как три ложки соли в сливовом варенье. Зачем пианино моё притащила? И слух абсолютный — проклятье, проклятье! Не надо роялей, от них только хуже! Этюды и фуги — скучны и колючи, сонаты — и те до добра не доводят. Но как достучаться фантому до цели? «Иди заниматься!» — кричишь ты с балкона. Как кошка, ступая алертно и чутко, она окунается в музыку пауз. Ей зал рукоплещет — ты плачешь украдкой, и муза кивает анданте ассаи. Скрипичный, басовый, вторая баллада, неужто треть века уже пробежала? Как будто рисуя морщины на веках, создатель глумится над нашею сказкой. Пучок твой сердитый мне снится ночами, а я любил кудри, как вишню в июле. Мне тридцать четыре, тебе восемнадцать — зачем вспоминать, что Арина с коляской? Сынишку арбузом балует украдкой, а мы варим лечо в кастрюльке зелёной. Не ты ль навещала мой тлен прошлым утром? Конечно, с венком на могилке уютней, но лучше б ты в шляпку свою нарядилась и солнце по полкам в душе разложила. Все реже выходишь, печалишься часто и что за записку сквозь лупу читаешь? «Люблю беззаветно» чиркнул на салфетке и, громко зевая, повесил на ветке. Тогда не заметил, в дурман погружаясь, как ты сохранила клочок пожелтевший. Сквозь жизнь пронесла ты сентябрь ванильный — бредовый, пурпурный и чуть щепетильный. Не стою я боли, слезинки не стою, но будто над луком стоишь ты порою, а это лишь ноты, что отдал профессор, с кем я занимался, когда был студентом. Не плачь, дорогая, не станет нам легче. Зима ведь из снега, а осень из листьев. Банально и верно, что розы колючи, и кошки мяукают, щурясь на тучи. Внучок наш смеется клубникою сладкой и носик курносый воротит задорно, когда ты на ужин его заставляешь съедать геркулеса почти что полплошки. А муж твой холодный, как северный полюс, но вас опекает, и только за это ему благодарен, что вместо меня он рассветы встречает. Увы, он зарницы с тобой не считает, но в этом ли счастье — к теням прикоснуться и солнечный зайчик к бумаге прикнопить? И вот на пюпитре стоит сборник вальсов, Арина играет — крещендо, нюансы. Три четверти ровно сменяют друг друга, кружась в ля-миноре, как старых два друга. Пока вспоминаешь, как шла по аллее в юбчонке в полоску, тоска замирает жемчужным стаккато, две чёрточки близко, и даже пространство становится мутным. Но ты не пугайся, почувствуй, я рядом: сижу на перилах, ногами болтая. Ты слышишь, как тихо? Трамваи не ходят, и воздух густеет, меняя окраску. Откуда-то веет забытой ванилью, в душе снова щелкает больно и звонко. Глаза закрываю и вижу улыбку. Ладошка к ладошке… Ну здравствуй, родная. _________ * Andante assai — музыкальный темп. В переводе с итальянского означает «очень спокойным шагом».