Дело было в...

      Над городом всё ещё стояли привычная тишина и мгла. На небе тусклым летним светом поблескивали многочисленные звëзды, скрытые от людских глаз миллионами ярких огней ночной столицы. Время на часах приближалось к пяти часам прохладного субботнего утра. Маттео распахнул глаза и потëр их руками. Его сонный взгляд стал блуждать по тёмной комнате, привыкая к новому дню. Не останавливаясь на электронных часах, парень продолжил настраивать себя на подъем. Теплое одеяло так и не хотело сползать с юношеского тела, а подушка манила молодого человека остаться с ней и, забыв о всех невзгодах и делах, окунуться в царство ярких сновидений.       Этот день должен стать для него особенным. Сегодня Маттео, Луна, Рамиро, Хим и Симон с Гастоном должны будут отправиться на каньон, расположенный в двух часах езды от черты городской агломерации, дабы провести чудесный день в компании друзей. Добираться до места назначения было решено на машине, но сие решение осложнилось фактом наличия шести пассажиров на пять мест салона. Юная Понсе, немного пораскинув мозгами, предположила, что обладателя автомобиля и водительских прав, что влечет за собой совершеннолетие, в их дружном коллективе два, следовательно, и количество посадочных мест не ограничивается одной машиной Бальсано.       Первым делом Маттео предложил попутчиком в свою машину взять Луну. Излишне говорить, что девушка не только не отказала молодому человеку, но и с большим энтузиазмом предлагала больше никого в салон не брать под предлогом наличия багажа. К несчастью, весь добавочный груз не имел таких огромных объемов, поэтому второго пассажира Бальсано и, не в меньшей мере, Валенте было не избежать.       Время подъёма пришло. Будильник привычно выпустил из своего динамика надоедающее пиликанье, кареглазый привычно потянулся, с трудом оторвал голову, а и затем и тело от постели, после чего всё также привычно выключил устройство. Это обыденное утро украшало лишь красивое число «5:02» на дисплее мобильного телефона. Сняв устройство с зарядки, Маттео бегло просмотрел активные чаты и, отправив нежное пожелание доброго утра своей любимой актрисе, отложил гаджет. Бальсано быстро поднялся с кровати, взял ранее подготовленные к поездке вещи и направился в душ.       Тем временем экран телефона засветился от вновь пришедшего уведомления. Это было какое-то электронное письмо, которое волшебным образом не попало в спам-корзину. Взяв в свои руки гаджет парня, мы бы непременно попытались его разблокировать, но четырёхзначный пароль бы притормозил наш пыл. Это ведь чужой телефон! Что мы тут забыли? Осмелюсь от имени сеньора Маттео Бальсано дать разрешение на просмотр сего чуда техники. Думаю, против он не будет. Мы же никому не скажем, что там увидели.       Да простит меня Маттео, двадцать первое мая — день их первой встречи. Вбиваем цифровую комбинацию в графу пин-кода и через пару секунд оказываемся на домашнем экране. Рассмотрев время на часах, что уже успело перевалить за четверть часа, мы безусловно обратим внимание на обои. Казалось бы, обои телефона — пустяк, но для нас, современной молодёжи, это то, что мы видим постоянно. И, разумеется, все мы стремимся установить на нашем главном экране что-то истинно прекрасное и приятное глазу. Оу, сеньорита Валенте, какая приятная и неожиданная встреча! Где как, а на главном экране сеньора Бальсано встретить Вас не ожидали. А теперь можно и в галерею…       Вы тоже это слышите? Кажется, вода в душе выключена. Верно, парень окончил водные процедуры. Телефончик, пожалуй, стоит положить на место.

***

      — Ты точно не хочешь поехать с ребятами? — заглушив двигатель, уточнил Бальсано. — Не подумай ничего плохого, просто у нас будет скучно: я за рулём, отвлекаться нельзя, а Луна спать всю дорогу будет.       — Не переживай, Маттео, — Альварес, удобно устроившийся на заднем сидении средь сумок, которые Маттео посчитал обязательными в поездке, старался не подать виду, что его так нагло пытаются выгнать вот уже десять минут. — Не заскучаю.       — Хорошо, — кратко парировал молодой человек. — Не знаешь, Лу скоро?       Стоит отметить, что Симона эти слова поёжиться заставили: то ли холодная интонация недавнего знакомого, то ли его режущий недовольством взгляд, то ли такое тёплое среди льда его сердца (а именно таким, по предположениям Альвареса, было сердце Бальсано) «Лу» заставили табун мурашек пробежаться вдоль позвоночника.       — Я ей писал, но она не ответила.       — Окей, сиди тут и жди меня, — Маттео устало выдохнул и потянулся к ручке, дабы покинуть общество надоедливого мексиканца.       — Ты куда? — Симон нахмурился и, подобно итальянскому товарищу, потянулся к дверце.       — А сам как думаешь? — усмешка покорила пухлые брови парня, а пронзительный укор карих глаз через зеркало заднего вида впивался в пассажира.       — Я тоже пойду!       — Сиди тихо, герой недоделанный, — с грохотом захлопнув дверцу своего авто, итальянец направился ко входу в дом Валенте и сквозь зубы проговорил: — а то хуже будет.        Альварес тем временем оставался в машине. Его мысли витали в воздухе, в салоне, у входа в дом подруги-соотечественницы, где-то над спящим Буэнос-Айресом — где угодно, только не у него в голове. Там сидела одна единственная, но огромная и блокирующая остальные: почему Бальсано так жесток к Симону? Разве он что-то сделал парню? Они знакомы через маленькую Валенте и толком даже не общались, разве что в те редкие совместные встречи, так трепетно организованные Луной. Оба молодых человека вели себя на них, словно два маленьких ребёнка, постоянно перетягивая одеяло внимания девушки на себя. И у одного из них, кем, конечно же, был отнюдь не Симон, это получалось.       Но Альваресу тоже хотелось внимания подруги. Он за столько лет их дружбы привык, привязался к ней, к её взглядам на мир, привычкам, манерам речи и поведения. Но тут появляется некий любитель театров, образованный и интеллигентный молодой умник, который покусился на чужое сокровище. Некий итальянец, который кажется крайне привлекательным, стал претендовать на эти каштановые волосы, на тонкие запястья, на хрустальную шею, где покоится подарок мексиканского друга, на любимые зелёные глаза, которые сейчас блестели, увы, для другого.       Если глаза — зеркало души, то её душа прекрасна. Долгожданна, как первое дыхание весны. Она свежа, как утренняя роса, застывшая на сочной траве. Прохладна, как тень от кроны раскидистого дуба в жару. Очаровательна, как самая пышная роза в саду. Легка, как перышко, слетевшее с благородного крыла птицы.       — Маттео, — перестав жевать, девушка откинулась на спинку стула, — ты чего так смотришь?       Кружка с горячим кофе опустилась на стол.       — Оу, — неловкое междометие проскочило меж губ молодого человека, — просто… Твои глаза, они… Очень красивые, — ямочки на его щеках мгновенно проявились, как и неяркая пунцовая оболочка, скрываемая мраком утра. Легкий и тусклый свет лампы не позволял разглядеть следов смущения, но атмосфера, царившая в небольшой кухоньке, выдавала молодого человека с головой.       — Правда? Спасибо…       — Правда… — и вновь тишина. Он не знал, стоило ли это говорить ей; не отпугнул ли он её; не сморозил ли глупость; будет ли потом жалеть об этом. Он ничего не знал — он это чувствовал: необходимость сказать правду, желание увидеть её улыбку; потребность в этом моменте. — Ты кушай, золотко, а я пока попрошу Рамиро подобрать Симона. Не хочется, чтобы и он в крайнем случае пропустил рассвет.       — Да, конечно… Нехорошо получится.       Под звуки легких соприкосновений ложки и стеклянной тарелки Маттео неловко вытащил телефон из заднего кармана брюк. Через считанные секунды из устройства доносились гудки, а тишина, прерывающаяся редкими признаками приёма пищи, разносила их по всей комнате.       — Привет, друг, вы далеко угнали уже?       — Нет, а что? — проговорил Рамиро вместо приветствия. На фоне звучала громкая музыка, слова которой разобрать было сложно из-за группового подпевания. Да и разбирать, собственно говоря, их никто и не собирался.       — А то. Симона надо захватить. У нас с Лу возникли проблемки, а его подставлять не хочется.       — Проблемки у них… — смешок пробежался по устам Понсе. — Ладно, сейчас прибудем. Ехать хоть куда?       — К Луне.       — Жди.

***

      По дисплею телефона бегает синий ползунок навигатора, предупреждая об очередном повороте или скоростном ограничении. Музыка в салоне уже не звучит, как и резвые разговоры молодых людей. Валенте уснула, а Маттео постарался сделать всё, чтобы её сон не был прерван.       Тёмная трасса, что озарялась редкими огнями фонарей и фарами автомобиля, нагоняла тоску и сон на встревоженного водителя. Но руки крепко сжимали руль, а глаза строго устремились на нескончаемый серпантин дороги. Вот уже через пару десятков минут Солнце должно взойти, знаменуя своим ярким огнём новый день. День перемен, день действий и решений.       Но оставшиеся километры были неумолимы.       — Чёрт!       — Матти? — сонно пролепетала девушка, спросонья поправляя край своей юбки. — Мы далеко?       — Мы не успеваем, — раздражëнно гаркнул молодой человек, повысив скорость автомобиля до той, что пересекала ограничение.       — Что? — послышался неловкий восклик. — У нас ещё куча времени. Я уверена: прибавь ты скорости, мы домчимся в миг.       — Лу, мы не успеем, — строго и чётко, как и требовало того твёрдое утверждение, парировал Бальсано.       — Но ты же даже не пытаешься! — девушка хмуро свела брови и свела руки на груди.       — Не пытаюсь? Действительно! — с переполнявшей его горькой иронией наигранно воскликнул Бальсано. — Я же тут отдыхаю!       — На что ты намекаешь? — возмущенно насупившись, буркнула Луна. — Лучше бы за дорогой следил.       — Выходи, — спокойно отозвался парень. От этого заявления девушка не на шутку опешила. Он выгоняет её из машины? — Я говорю: выходи.        Его спокойный тон не мог не настораживать. Только что он был готов гнать на всех доступных скоростях, а сейчас глушит мотор. При этом лицо его не выражает ничего, кроме абсолютного спокойствия.       — Прости, что?       — Выходи из машины, Луна.        Дверь со стороны водительского кресла раскрылась, впуская в машину прохладный воздух утра. Парень без доли сомнения покинул автомобиль, после чего облокотился на капот синей красавицы.       Валенте также покинула машину. Разница была лишь в том, что на её лице главенствовало непонимание, когда сосредоточенные черты Бальсано излучали лишь спокойствие.       — Иди сюда, — подозвал даму итальянец, на что мексиканца моментально преодолела разделяющее их расстояние.       — Знаешь, — затянул Маттео, устремив свой взгляд в сторону рыжеющего небосклона, — когда-то давно День и Ночь были любовниками. Но их любовь не угодила всевидящим Богам, за что юная черновласая красавица и её любимый белокурый пастух были обречены на ужаснейшее наказание — их увековечили на небе, запечатлев в Дне и Ночи. Каждый раз, когда наступает рассвет или закат, они издали встречаются, видят друг друга, но не имеют возможности быть рядом, приласкать, обнять и поцеловать свою любовь. Это приносит величайшую боль, не сравнимую ни с чем в этом мире.       Поток прохладного ветра заставил девушку поëжиться. В тот же момент легкая мужская куртка опустилась на её плечи.       — Потерпи немного, сейчас уже начнётся.       И он не обманул. Началось. Безвозвратно и необратимо. Яркий луч белого Солнца плавно стал выходить из-за линии горизонта, образуя вокруг себя алеющую сферу облаков.       — Это… — секундная остановка от спирающей сердце красоты. — Прекрасно.       Их руки незаметно переплетаются, сжимаясь в прочный замóк.       — Я вижу, Лу…       Солнце продолжает своё аккуратное движение, давая возможность месяцу скрыться.       Свободная рука падает на плечо.       Небо розовеет, отгоняя сумерки убегающей Ночи.       Взгляд случайно падает на прелестное создание рядом.       Белоснежный диск уже полностью вышел из своего убежища.        Зеленые глаза натыкаются на терзающий из взор карих.        Ночь нехотя уходит, пытаясь хоть как-то протянуть время рядом с любимым.        Губы встречаются.        Последние звёзды покидают светлеющий небосвод.       — Мы опоздали.       Но ответа не было.        Их губы вновь нашли друг друга.