Вызов
28 ноября 2020 г., 15:49
— Ах, так? Назови хоть одну вещь, в которой ты лучше меня, Тигр!
Споры с Рюноске утомляли. После того, как они договорились убить друг друга через шесть месяцев, они имели несчастье сталкиваться друг с другом по крайней мере раз в неделю. Рюноске злился из-за того, что его миссии стали сложнее, ведь ему нельзя было убивать. Так что их встречи всегда приводили к конфликту, взаимным оскорблениям и дракам.
В какой-то момент до Ацуши дошло, что в таком злом состоянии Рюноске готов на всё, лишь бы доказать своё превосходство над ним, и поэтому готов принять любой вызов, что бросит ему Ацуши.
Ацуши не нравится манипулировать людьми через их слабые места. «Возможно, это влияние Дазай-сана» — подумал он. Но, так или иначе, в последнее время он прибегал к этому всё чаще и чаще — всяко лучше, чем драться с ним.
— Нежности. — Горько плюётся Ацуши, уже уставший от того, какой же Рюноске был занозой в заднице.
— Что? — Гнев Рюноске сменился замешательством.
— Готов поспорить, что ты никогда никого не обнимал. — Говорит Ацуши, азартно улыбаясь, и Рюноске бледнеет.
— Но это… То есть… Дазай-сану такое даже не нравится. — Он опустил взгляд, избегая зрительного контакта.
— О, правда? Тогда почему он всё время касается Чуи-сана, когда они вместе? Постоянно обхватывает руками его талию, и плечи, и…
— И ты… о-обнимал Дазай-сана?
Ацуши не мог не заметить, как Рюноске запинается, произнося слово 'обнимал'
— Я обнимал всех в Агентстве, включая Дазай-сана. Кроме Директора, по определённым причинам. — Последнюю фразу он застенчиво пробормотал, зато первую произнёс с некой гордостью.
— Но как мне доказать, что я лучше тебя? Я не могу просто пойти о-обнимать Детективов. Мафию, кстати, тоже. — Он прикрывает рот и кашляет, но руку не убирает. Он всё ещё отказывается смотреть на Ацуши. Он никогда его таким не видел… Не знай он его, он бы подумал, что Рюноске нервничает.
«О да, ты действительно не можешь» — подумал он и рассмеялся. Он бы не стал обрекать бедных детективов на такое.
— Как тебе такой вариант? Ты будешь стоять на самой оживлённой улице города с распростёртыми объятьями, держа табличку 'бесплатные обнимашки'. Проявлять нежность к незнакомым людям намного сложнее, чем к друзьям. Если продержишься до заката, то официально будешь ласковей меня.
Рюноске скрипит зубами. Это будет самым постыдным, что он когда-либо делал, но отступать уже некуда.
Ацуши замечает, что ему, очевидно, некомфортно. Может, он перегнул палку? Он думает об этом. Он не может отступить, тогда он попросту спровоцирует Рюноске ещё сильнее. Он должен был придумать, как облегчить ему задачу, он же не зверь какой-то.
Он приседает, чтобы посмотреть Рюноске в глаза — в конце концов, он всё ещё избегал зрительного контакта.
— Как насчёт того, чтобы сделать это с завязанными глазами? — Озвучивает он неожиданно пришедшую идею.
— Что?
— Ну, знаешь, чтобы тебе не пришлось смотреть им в глаза. Кажется, такое было бы тебе не по плечу.
— Это…
Ацуши видит, что сейчас ему полегчало, и нужен лишь финальный толчок. Он усмехается.
— Так ты не сможешь? Ты признаёшь, что я лучше?
— Нет! Я могу. Мне всего лишь надо сделать табличку и переодеться. — Он разворачивается и уходит. Ацуши, конечно же, идёт за ним. Надо же убедиться, что он выполнит свою задачу.
Он крайне шокирован при виде крайне роскошного здания, и раскрывает рот ещё шире, когда Рюноске достаёт ключи и открывает ими дверь в одну из самых красивых и просторных квартир.
— Прикрой рот, выглядишь ещё тупее, чем обычно. И обувь сними. — Приказывает Рюноске, и Ацуши, наконец, выходит из шока.
— А у работы на Мафию есть свои плюсы, хах. — Комментирует он. Рюноске даёт ему знак располагаться в элегантно обставленной гостиной и зачем-то уходит в свою комнату.
— Хочешь перейти туда или как? Агентство плохо к тебе относится? — Спрашивает он оттуда.
— Я благодарен за то, что у меня есть
— Упрямо отвечает Ацуши, стараясь не завидовать своему сопернику.
— Жалкое 1+1 на пару с Кёкой и кровать в шкафу? — Усмехается Рюноске, и Ацуши чуть не потерял дар речи.
— Откуда тебе это известно? — Спрашивает Ацуши, рукой зарываясь в волосы. И снова Рюноске превзошёл его в чём-то.
— У меня свои методы…
Рюноске возвращается, и Ацуши начинает думать, сколько ещё он продержится, не упав в обморок. Рюноске переоделся из своего привычного чёрного плаща в чёрную джинсовую куртку, на смену белой рубашке пришла нормальная футболка, штанам — пара чёрных джинс, а официальным ботинкам — чёрные кроссовки. Он выглядит почти… нормально. Не как маньяк с плаката 'разыскивается' и не как опасный мафиози, он вполне бы сошёл за обычного студента колледжа. С холстом и набором кистей для каллиграфии, должно быть, подошёл бы на факультет искусств?
— Понятия не имел, что у тебя есть нормальная одежда. — Ацуши пытается перевести всё в шутку, лишь бы заглушить своё бешеное сердцебиение.
— Молчи. У тебя есть только один комплект одежды, и он просто отвратителен. Не тебе мне о таком говорить.
Ацуши хмурится. Самое худшее заключается в том, что Рюноске прав.
Его недовольство мигом улетучивается, когда Рюноске берёт одну из кистей и макает её в чернила, выводя несколько простеньких цветочков и немного кандзи, расслабляя руку непосредственно перед рисованием. Ацуши не отрываясь смотрит за тем, как в длинных пальцах аккуратно перемещается кисть. Это что-то новенькое. Как правило, он видел эти пальцы лишь яростно сжатыми в кулак или как они обхватывали пистолет, держа указательный палец на спусковом крючке. Глаза Ацуши следят за тем, как аккуратным движением запястья кисть возвращается в коробочку с чернилами.
— «Бесплатные обнимашки», да? Катаканой? — Рюноске хочет удостовериться, на что Ацуши сначала пожимает плечами, а затем кивает.
Простые буквы выводят в мгновение ока, и Рюноске дополняет табличку парочкой декоративных штрихов по углам. Ацуши восторженно пялится.
— Говоришь, ты бы так не смог? — Спрашивает Рюноске, убирая письменные принадлежности.
— Конечно же нет!
— Значит, в этом я лучше тебя, да?
Ацуши, конечно, расстраивается. Этот бой он определённо проиграл.
— Да. Тут ты победил. Но давай лучше посмотрим, как ты справишься с обнимашками.
***
Ацуши завязывает Рюноске глаза шарфом. Они стоят на оживлённой улице города, на часах примерно 14:00. — Ну что ж, Акутагава. Я вернусь к закату. Если окажется, что ты всё ещё здесь, то я признаю поражение. Если ты сбежишь… то я расскажу Дазай-сану о том, что ты струсил. — Увидимся на закате. — Решительно произносит Рюноске. Он слышит, как Ацуши уходит, а потом сосредотачивается на шуме улицы. Это слишком легко, он запросто выиграет. Он замечает, как кто-то подходит, и напрягается. Он чувствует, как пара крепких рук обнимает его, и тёплое тело прижимается к нему. Он уже жалеет об этом. Это было очень плохой идеей. Он точно не протянет так несколько часов. Он чувствует себя уязвимым. Кто угодно мог подойти к нему и коснуться, где только пожелает. Это страшно. Он вполне себе догадывался, что что-то такое может случиться, так что Расёмон он оставил, не желая никого по случайности ранить.***
Это не входило в план Ацуши. Это было скорее импульсивным решением, принятым из-за странного чувства в груди, появляющегося при мысли о Рюноске, обнимающего других людей. Он должен был обнять Рюноске первым. Чтобы… проверить, не жульничает ли он, что-то в этом духе. Да. Исключительно ради вызова. Других причин попросту нет. Вообще. Ацуши может с уверенностью заявить, что Рюноске понятия не имеет, куда девать руки. Но неловко обнимающих его конечностей вполне достаточно, чтобы оказаться на грани сердечного приступа. Он осторожно берёт его за запястье, в пальцах покалывает от прикосновения кожи к коже. Он опускает руки, обнимая его за талию. Он уже обнимал людей раньше. Много раз. Он обнимал всех в агентстве, но чаще всего Кенджи-куна, потому что он прекрасно обнимался, и Кёку-чан, потому что ей нужны были обнимашки. У него был большой опыт. Но никто другой, никакие другие объятия не могли подготовить его к этому. Ничто не могло подготовить его к Рюноске. Он не ожидал, что, оказывается, его волосы и одежда так хорошо пахнут. Он не ожидал, что их тела будут так хорошо подходить одно другому. Он не ожидал, что его кожа будет такой гладкой, когда проводил щекой по его щеке. И он определённо не ожидал того, что от одного единственного объятия у него по спине побегут мурашки, а в животе начнут порхать бабочки. Он отстранился и попятился, замечая своё отражение в витрине магазина. Он выглядел так, будто его только что избили, а щёки залились глубоким красным цветом. Нет. Нет, всё не так. Это просто… Это потому что… Он был очень близок к своему врагу. Потому что он был близок к одному из самых опасных людей Йокогамы. Именно. Юная девушка в форме старшеклассницы подходит к Рюноске и обнимает его. Она лучезарно улыбается и шепчет что-то ему на ухо. Тот сухо кивнул. Ацуши скрипит зубами. Если эта маленькая девочка может вот так вот запросто его обнять, то и он тоже. Второе объятия оставляет за собой такое же удивление, как и первое. Он опирается о фонарный столб, чувствуя, что его ноги вот-вот сломаются. Он тяжело дышал, его лицо было красным. Почему? Почему в этот раз так по-другому? Почему в этот раз было даже лучше, чем в предыдущий? Почему он хочет, чтобы эти руки обнимали его всегда? Несколько людей обнимают Рюноске, после чего он пробует ещё раз. Он просто не понимает. Это так приятно, что он перестаёт дышать. Не надо и говорить, что он проделал это ещё раз. Много раз.***
Вопреки тому, как думают некоторые, Рюноске вовсе не дурак. Он с уверенностью может сказать, что кто-то обнимал его много, много раз. Не то, чтобы он жаловался. К шестому или седьмому объятию он уже запомнил главные их черты. Сильные мускулистые руки, широкие плечи, такой же, как у него самого, рост, мягкая тёплая кожа. Вероятно, мужчина. Рюноске его не видит, но может заявить, что он привлекателен. А ещё он классно обнимается. Намного лучше, чем шумные старшеклассницы, уставшие взрослые и добрые бабульки. И он правда хотел бы увидеть его. Он решает, что ему следовало бы поднапрячься, чтобы узнать больше о внешности таинственного обнимателя. Он медленно поднимает руку к его голове и нежно прижимает к своему плечу. После этого он не может заставить себя убрать руку с этих прекрасных шелковистых волос. Он зарывается в них пальцами. Они длиннее, чем у него, и довольно криво пострижены — некоторые пряди короче других. Он утыкается носом в плечо, пытаясь запомнить его запах, чтобы позже выяснить, кто он. Несколько часов спустя Рюноске сбивается со счёта, сколько раз они с этим человеком успели обняться. Но он чётко помнил каждый раз, и с каждым разом ему нравится всё больше и больше. Он думает об этом человеке даже тогда, когда обнимает кого-то другого. Он заметил ещё кое-что, когда в последний раз он случайно задел рукой его зад. Тогда он и задумал нечто грязное: В кармане было что-то твёрдое. Что-то, что, вероятно, было кошельком. С ID карточкой и всем таким. Если он сможет вытащить его, когда они будут обниматься в следующий раз, то завтра он запросто вернёт ему кошелёк, притворившись, что нашёл его на земле или что-то в этом духе. У него появится повод увидеть его, поговорить с ним и… что ж, проверить, кто он. Акутагава Рюноске, о чём ты думаешь? Ты не вор! Ты в Мафии! Кроме того, у тебя даже нет причин искать его, так ведь? Нет, подождите-ка, может и есть. Если он не узнает, кто этот человек, то, скорее всего, не сможет уснуть. Любопытство его погубит. Когда он почувствовал, как уже знакомая пара рук обнимает его за плечи и нежно поглаживает по спине, он уже знал, что вот, настал его час. Солнце медленно садилось, сейчас или никогда. Он кладёт руки на поясницу и начинает выжидать. Расёмон, вероятно, был бы лучшим вариантом, даже если способность и не работала так же хорошо с другой одеждой, как с плащом, что ему дал Дазай-сан. Несмотря на это, он медленно опускает руки ниже и ниже, пока они не застыли в миллиметре от его задницы. Тот воспринял это, как знак прижаться ближе, прижимая их бёдра друг к другу. В голове Рюноске не осталось мыслей. Этого он не ожидал, но всё равно это было приятно. Затем он осознаёт, что этот человек, вероятно, точно так же не думает, поэтому он, пользуясь случаем, достаёт кошелёк и засовывает его себе в карман. Тот, кажется, ничего не замечает, и уходит, как и раньше. Рюноске облегчённо выдыхает и даже не осознаёт, что перестал дышать. Как выяснилось позже, это было их последнее объятие.***
Ацуши бежит так быстро, как только может, в голове с бешеной скоростью крутятся мысли. Рюноске облапал его задницу. Ему это понравилось. Он этим наслаждался. И ещё он очень, очень хотел, чтобы это повторилось, возможно, при других обстоятельствах. О чём он думает? Рюноске никак не мог догадаться, что это он. Это была случайность. К тому же, он не должен думать о нём в таком ключе. Они в лучшем случае напарники, их даже друзьями не назовёшь. И эти чувства… они выходили далеко за рамки дружеских. Он не… не нравится ему, так ведь? Ну, в этом плане? О нет. Нравится. Фактически, он влюблён по уши. И понятия не имеет, что с этим делать. Но сейчас… сейчас он должен успокоиться и идти. Солнце уже село.***
Шарф снимается, он открывает глаза. Он ухмыляется в ту же секунду, как видит Ацуши. — Я снова выиграл, Тигр. — Выиграл. — Подтверждает Ацуши. Что-то в нём не так. Он нервничает и старается избегать зрительного контакта. — Это испытание… эм… научило тебя чему-то новому? Рюноске вздрагивает. Не может же он сказать, что «Я нашёл человека, о котором я не могу перестать думать, и, возможно, влюбился в того, кого ни разу не видел». — Обнимашки не так уж и плохи. — Говорит он и уходит. Ему хочется поскорее добраться домой и выяснить, кто же его таинственный любовный интерес. Дома он прячется в своей комнате и достаёт полученный трофей, после чего садится на кровать. Он вздрагивает. Вот и всё. Сейчас я узнаю, кто этот таинственный человек, в котором я так заинтересован. Он открывает кошелёк в поисках ID карточки, после чего замирает. Невозможно. Он достаёт ID карточку. На него словно в издёвке смотрит подпись 'Накаджима Ацуши' и знакомое лицо. Она выпадает из рук прямо на пол. Ему хочется забыть об этом. Правда хочется. Но он чувствует, как сердцебиение набирает скорость, а к лицу приливает кровь. Предательский разум не помогает, вместо этого подкидывая мысли о красивом лице Ацуши, его прекрасных глазах, милой улыбке и, как он сегодня выяснил, несомненно привлекательном теле. О мой бог. Он правда трогал его. Его руки побывали в его мягких волосах, на его спине и… блять. Он облапал его задницу, разве нет? Он закрывает лицо ладонями и падает на кровать с полным боли и стыда стоном. Удар вызывает у него кашель, что на секунду отвлекает его от страданий. — Рю, ты в порядке? — Врывается в его комнату Гин. Он пытается спрятаться под одеялом, которое та благополучно забирает. — Дай мне спокойно пострадать, — ворчит он, пытаясь отобрать одеяло. — У тебя всё лицо красное, — замечает она, а затем ахает от пришедшего осознания и улыбается. Рюноске краснеет пуще прежнего. — Ты влюбился! — Возможно. — Он смотрит куда-то в сторону. — Говори, или я тебя заставлю. — Угрожает она и садится на кровать. Он сдаётся.***
— Это объясняет, откуда кошелёк. Но он первым обнял тебя, разве нет? И, кажется, он был не против всей этой истории с облапыванием задниц. Думаю, ты нравишься Ацуши так же сильно, как и он тебе. — Не… говори об этом так. — мямлит он, стыдливо и подавлено. — Что мне делать? — Поцелуй его. — Что?! — Или скажи ему, но мне кажется, что с действиями тебе было бы проще. — Я-… Я думаю, ты права.
