Тебе нравится Мянь-Мянь?

Отец их провожать не поехал, поскольку за завтраком они разругались с матерью. Повод уже никто бы не вспомнил, но закончилось всё как обычно: госпожа Юй обвинила мужа в том, что ему плевать на родного сына, тогда как о приёмном он печётся больше, чем тот заслуживает. Во время этого «душевного» семейного завтрака, Цзян Чэн в который раз пообещал сам себе, что никогда не свяжет свою жизнь ни с кем, кроме истинного. Его родители не были родственными душами — и вот результат. Цзян Чэн не то чтобы много общался с отцом, но полагал, что тот где-то в глубине души довольно романтичный человек, которому, действительно, сложно примириться с договорным браком даже спустя столько лет. Казалось, Цзян Фэнмянь до сих пор тоскует по соулмейту, которого так и не встретил. Хотя по слухам встретил, но тех самых слов они друг другу сказать не успели. Поговаривали, будто родной душой отца была мать Вэй Ина, вот только, забеременев, она вышла замуж за лучшего друга Цзян Фэнмяня, разбив последнему сердце. Насколько всё это было правдой, Цзян Чэн не знал, а спрашивать опасался, впрочем, госпожа Юй верила именно в это, чего было достаточно, чтобы считать слухи, как минимум, не сильно далёкими от истины. После завтрака Цзян Чэн с Вэй Ином судорожно дособирали вещи, за что получили от госпожи Юй гневную тираду, впрочем, это не сильно их расстроило, поскольку у обоих уже давно был иммунитет к её резким, вспыльчивым высказываниям. В машине Вэй Ин вдруг вспомнил, что забыл на столе пенал с письменными принадлежностями, где, между прочим, была счастливая ручка Цзян Чэна, которой он обычно писал все самые важные контрольные. Мама, естественно, возвращаться не собиралась, поскольку они и так рисковали опоздать, поэтому пришлось хорошенько отпинать этого идиота с дырявой головой. Они так и выпрыгнули из машины, всё ещё пребывая в процессе полушуточной потасовки. А потом случилось непредвиденное. Всё, что когда-то было Цзян Чэном и прожило под этим именем целых шестнадцать лет, в одно мгновение застыло, окоченело, сжалось, умерло и превратилось в пепел, чтобы возродиться заново и увидеть мир совершенно в ином свете. Свете, исходившем от невозможно красивого человека, стоявшего у ворот Академии Лань. — Чего вы зависли? — буркнула госпожа Юй недовольно. — Доставайте свои вещи. Или я, по-вашему, должна тащить чемоданы? Цзян Чэн поспешно отвернулся, поджав губы, и побрёл на ватных ногах к багажнику, на самом деле желая лишь одного — забиться в угол где-то между запаской и сумками с вещами и уехать домой, потому что прямо сейчас он рисковал перепачкать белоснежные кроссовки встречающего их парня своим недопереваренным завтраком. Весь путь от ворот до самой Академии Усянь без умолку трещал о чём-то, вертя головой по сторонам и тыкая пальцем то туда, то сюда, но едва ли Цзян Чэн сумел понять хоть слово. Голова нестерпимо болела, и его всё ещё ощутимо подташнивало. — … и выдадут ленты, — донеслось до Цзян Чэна вдруг, и он обнаружил себя шагающим по белому мраморному полу вслед за мамой, чему-то усердно кивающей. — Ленты? — спросил он, стараясь смотреть в никуда. Всё лучше, чем в это слепящее благородством лицо их провожатого. — Да, — отозвался тот. Краем глаза Цзян Чэн заметил едва уловимую улыбку, отчего его замутило ещё сильнее, и он насупился, силясь побороть тошноту. — Понимаю, вам, должно быть, кажется это пережитком прошлого, — между тем мягким, обволакивающим голосом, как лекарство от ангины, продолжил… кто? Он же, вроде, называл имя. Или нет? — Однако здесь, в Облачных глубинах, не принято показывать метки. Во время обучения, вам придётся прятать их под лентами. Таковы правила. Зато вы сможете выбрать ленту любого цвета. Какой вам нравится? — Всё равно, — буркнул Цзян Чэн. — Это всего лишь лента. — Эй, повежливее, — одёрнула его мама. — Простите, господин Лань. — Всё в порядке, — улыбнулся тот. — Я понимаю, что для большинства современных людей всё так и есть — всего лишь лента. И меня можно не звать «господином». Я только помогаю дяде с вновь прибывшими учениками. — Но я слышала, что даже будучи студентом, вы уже преподаёте, — произнесла госпожа Юй, и Цзян Чэн уловил в её голосе нотки одобрения. Очень негромкие нотки. Будто сыгранные на электрогитаре, не подключенной к комбику, но всё же. — О, не совсем так. Я веду дополнительные курсы по каллиграфии и мировой художественной культуре. Их необязательно посещать, это скорее дополнительные занятия. — Каллиграфия?! — ужаснулся Вэй Ин. А Цзян Чэн внезапно почувствовал жуткую тягу к прекрасному. Ему стало жизненно необходимо научиться красиво писать и выучить мировую художественную культуру. Как только тошнить перестанет, так сразу начнёт. — Вот мы и пришли, — объявил «не господин» Лань, указывая на дверь с табличкой «директор». — Дядя вас ждёт, проходите, пожалуйста. *** Потерев фиолетовую ленту на запястье, Цзян Чэн завалился на кровать и зажмурился, пытаясь разобраться со всеми событиями, произошедшими за это долгое мучительное утро. Правда, щебет неугомонного братца и их нового соседа по комнате, который оказался не менее общительным, совсем не располагал к размышлениям. Да и в самой голове, по-прежнему, было липко, вязко и мерзко. Полежав с закрытыми глазами секунд тридцать и не добившись значительного успеха, Цзян Чэн сел на кровати и взял с тумбочки бланк, оставленный «можете звать меня просто Сичэнем». Это был список дополнительных занятий, которые они могли выбрать по желанию. Лань Сичэнь попросил определиться в течение часа, после чего обещал вернуться вместе со вторым куратором группы, и они уже вдвоём проведут им экскурсию и проводят в столовую. Список возможных занятий оказался внушительным. Первым делом Цзян Чэн, конечно же, нацарапал крестики напротив «Каллиграфии» и «МХК», а потом уже принялся изучать и другие варианты. Глаза разбегались. Было бы прикольно ходить на плавание и на ушу. А ещё дополнительный английский совсем бы не повредил. И математику бы подтянуть. О, тут есть «основы менеджмента и управления персоналом» — пригодится в будущем, и мама будет довольна. Наставив крестиков от души, Цзян Чэн поморщился, догадываясь, что всё это вряд ли впихнётся в расписание. Впервые в жизни он осознал отчаянье Гермионы и пожалел, что маховик времени, который у него был — всего лишь бутафорский сувенир. — Фигасе, — присвистнул Не Хуайсан, заглянув ему в листочек. — Ты же в курсе, что у нас и так по шесть-семь уроков каждый день? — Ты выбрал каллиграфию? — Вэй Ин мгновенно оказался по другую сторону, и попытка прикрыть бланк, естественно, провалилась. — Зачем тебе каллиграфия, А-Чэн? — Нравится, — буркнул тот, спихивая руку брата с плеча. — Очень интересный… предмет. — Каллиграфия? — скептически фыркнул Вэй Ин, почесав нос. — Интересный предмет? Ты чего-то не договариваешь, братишка. Если только ты не… — Заткнись. — … запал на Лань Сичэня. — Я сказал: заткнись! Не Хуайсан захихикал, переглянувшись с Вэй Ином. Цзян Чэн почувствовал, как щёки предательски запылали. — Ничего я не запал, — попытался оправдаться он, но прозвучало жалко. — Тогда зачем тебе каллиграфия? — Просто так!!! А сам-то что выбрал? — Музыку и экспериментальную химию. А-Сан, а ты? — Каллиграфию, МХК и основы дизайна, — отозвался тот. — Вот видишь, ничего такого нет в каллиграфии, — ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку, Цзян Чэн. — Ага, когда собираешься стать дизайнером, — хмыкнул Вэй Ин. — Но не бизнесменом. — Просто отвянь, а? И свалите уже с моей кровати! Они не свалили, но тему, к счастью, сменили. Не Хуайсан немного рассказал о себе и своём старшем брате, который, оказался лучшим другом Лань Сичэня и Мэн Яо — второго их куратора. Он до сих пор сам не знал, как сумел попасть в «Облачные глубины», ведь в учёбе был крайне плох, но подозревал, что Не Минцзюэ и Мэн Яо что-то нашаманили, а Лань Сичэнь сделал вид, что не заметил. — Кстати, — добавил он воодушевлённо, — в этом году мы будем учиться с самим Лань Ванцзи. Не Хуайсан замер с выжидающим выражением лица, но бури эмоций не последовало, что заставило того недовольно закатить глаза. — Ну, вы что?! Это же Лань Ванцзи, местный вундеркинд. Младший брат Лань Сичэня. О нём же пишут везде! — Если о нём не писали на форумах «Как сделать бомбу в домашних условиях», то А-Сянь не мог этого видеть, — съязвил Цзян Чэн. — Ага, или если его фото не мелькало в группе «Щеночки" как смысл жизни», — не остался в долгу брат. — Ведь ничего другого А-Чэн вообще не читает! — Пошёл ты! — Сам пошёл! Ты первый начал! — Что я начал? — Парни-парни! — попытался встрять Не Хуайсан, замахав руками. — Вот это всё! — не унимался Вэй Ин. — Блядь, просто завали хлеба… ой. Наконец, они заметили Лань Сичэня, стоящего в дверях, и, судя по всему, услышанное ему не понравилось. Однако ругаться он не стал, а даже извинился, что вошёл, не дождавшись, когда ему откроют. — Я стучал, но вы, видимо, не слышали, потому что… Наверное, он сказал, что потому что они орали, как одержимые бесами, или что-то другое, Цзян Чэн не расслышал, уплывая. Он лишь видел, как Лань Сичэнь откидывает назад длинные блестящие волосы, которые делали его похожим на сказочного эльфа, как белизна подбородка незаметно переходит в очаровательный румянец щёк, как шевелятся его чувственные губы и… — А-Чэн! — острый локоть Вэй Ина прилетел прямо в бок. — Отдай Лань Сичэню бланк! Господи, да что за хрень! Его снова адски начало тошнить. Нахмурившись, Цзян Чэн поспешно схватил листок с тумбочки, слегка помяв. Блядство! Почему-то отдавать мятый бланк показалось сродни оскорблению, но Лань Сичэнь лишь едва различимо улыбнулся, забирая листочек. — Оу, — проговорил он, пробегаясь глазами по бланку. — Похвальное рвение к знаниям, но, боюсь, что придётся что-то вычеркнуть. Дело в том, что «Управление персоналом», которое ведёт Мэн Яо, проходит параллельно с занятиями по каллиграфии. А ушу параллельно с плаваньем. Насколько я помню, ты собираешься заниматься в будущем компанией родителей? Думаю, тебе стоит выбрать занятия с Мэн Яо и … Цзян Чэн, не в силах выносить взгляд чайных глаз, уставился в белую стену. Внезапно к горлу подскочил комок, и захотелось хорошенько так разреветься. Повода не было, но внутри происходило что-то ненормальное, будто все внутренности скручивают морским узлом. Он впервые не был рад тому, что ему повезло оказаться в Гусу. Лучше бы он сидел дома, лучше бы… — С другой стороны, — снова сказал Лань Сичэнь, ободряюще улыбнувшись, — если тебе очень хочется, я могу поговорить с Мэн Яо, и мы слегка сдвинем занятия, чтобы ты успевал. Только ты уверен, что справишься? Не стоит так себя перегружать. — Я… я справлюсь. Пустяки, да. Обожаю учиться! Благодаря живописному лицу брата приступ паники отступил перед желанием хорошенько двинуть в ухмыляющуюся рожу кулаком. Блядство. Вэй Ин не отстанет. Он больше никогда не оставит его в покое! — Что ж, прекрасно, — сказал Лань Сичэнь своим обволакивающим голосом и вновь улыбнулся. — Тогда сейчас идём в актовый зал. Там мы все познакомимся, вам раздадут правила «Облачных глубин», карты, расписание и экстренные номера телефонов. А потом в столовую. — Скорее бы уже в столовую, — бросил Вэй Ин, покидая комнату первым. — Умираю с голоду!