C’mere

Невыносимая жара испаряет из меня последние остатки сил. После вчерашней вечеринки мне невероятно плохо, и я не понимаю что хуже, похмелье или почти физическая тошнота от осознания моего ужасающего провала. Симпатичная визажистка кокетливо крутится передо мной, поправляя волосы и пытаясь избавиться от синяков под глазами от бессонной ночи. Практически до утра я провалялся, раздумывая над собственной ошибкой, периодически проваливаясь в обрывки полусна, в которых мне таки удалось урвать едва уловимый поцелуй этих роскошных губ. Мы собираемся на площадке под осветителями. Парни Отряда Самоубийц сегодня снимаются для обложки того самого клятого GQ. Естественно её здесь не будет, исполнительные директора не шастают по съемочным площадкам. Они сидят в своих просторных офисах на пятидесятом этаже небоскрёба в центре города и, наверняка, придирчиво поморщат носик при виде моего лица на фото. Нас втиснули в дорогущие костюмы от Валентино, что только усугубляет 30тиградусную жару, от которой не спастись никакими кондиционерами. Я чувствую, как на лбу проступает испарина, которую подбежавшая визажистка тщетно пытается спрятать. Джаред выглядит не лучше, видимо его вечер тоже удался. Уилл необычайно свеж, но этот парень всегда выглядит на миллион. Джай развязно приобнимает всё ту же визажистку за талию, на что, нахмурившись, смотрит совсем ещё молодой парень фотограф. Жарко. Боже, слишком жарко. Нас расставляют в кадре, окружая дорогой мебелью, стульями с резными высокими спинками, часами, сигарами и прочими атрибутами роскоши. Я не люблю такую дешевую роскошь, но меня, конечно же, никто не спрашивал. Фотограф делает пару пробных снимков и хмурится. Меняет нас местами - снова не то. Меняем свет, снова мимо, выставляем мебель другого цвета - и чёрт побери, снова не то. Парни заметно устали, фотограф манерно закатывает глаза глядя в видоискатель фотоаппарата. И тут я слышу её. Этот глубокий грудной голос, она не сказала мне и десяти слов, но я узнал бы его из тысячи. Судорожно ищу её глазами в толпе. Она идёт мимо, звонко вышагивая каблучками мимо площадки, куда-то в офисную часть здания. На ней песочного цвета брюки и свободная белая рубашка, под которой, руку даю на отсечение, совершенно нет белья. Семенящий следом помощник едва поспевает за ней, попутно подкладывая ей в руку какие-то документы и тараторя тонны информации в секунду. - Кэтрин, - вскидывает руки парень с фотоаппаратом. Она замедляет шаг, но не останавливается и не поворачивается, продолжая слушать помощника. Эта женщина - настоящая акула, её статус настолько высок, что она не подходит к подозвавшему её человеку, а лишь чуть сбавляет скорость, давая понять, что к ней можно подбежать и скромно задать свой вопрос. - На твоём месте я бы поторопился, - тихо бросает Уилл фотографу. Тот срывается с места и бежит к девушке. - Тоже знаешь её? - поворачиваюсь к Смиту. Тот показушно закусывает губу, и хмыкает: - Не так близко, как хотелось бы.. Джаред испускает смешок, все вопросительно смотрят на него. - Юэль вчера... - начинает он и снова давится смешком. - Ну спасибо, - цежу я сквозь зубы. - О нет, ты же не пытался подкатить к ней? - ухмыляется Уилл. Я шумно выдыхаю сквозь зубы, парни смеются. Сквозь всеобщее хихиканье, я слышу, как приближается стук её каблуков. Джаред делает три шага вперёд и сжимает её ладонь обеими руками: - Кэтрин, милая. - Джаред, - сдержанно улыбается она, обводит всех нас взглядом и легко кивает, здороваясь. Ничто на её лице не выдаёт вчерашних событий. Я благодарен ей за это. Она быстро просматривает фотографии на экране и качает головой. - ПОшло, - её заключение заставляет фотографа поморщиться. - И дёшево. Как, скажи мне, Джозеф, можно сделать Валентино дешёво? Фотограф захлёбывается воздухом и начинает бессвязно лепетать что-то про концепцию, но она останавливает его коротким жестом руки. Оглядывается вокруг. Чуть прищуривает глаза. Кладёт сумку и документы на стул фотографа и подходит чуть ближе к нам. Все молчат, боясь проронить даже звук. Её влияние и власть ощущается где-то в центре солнечного сплетения. Но это не страх, это благоговение. - Дилан, воды, пожалуйста, - её помощник пулей несется к зоне фуршета, а она поворачивается в сторону осветителей. - Вынести всё из кадра, - съемочная команда послушно кидается растаскивать мебель. - И принесите те деревянные табуреты, что стоят снаружи, двух достаточно. Чуть помедлив, она обращается к нам: - Снимите обувь, пиджаки тоже, ослабьте две верхние пуговицы. Уилл и Мистер Кортни, перекиньте их просто через плечо и закатайте штанины, Джаред расстегни рубашку полностью и манжеты тоже. Мистер Киннаман, три пуговицы, пожалуйста, и засучите рукава. Она подчеркнуто называет по фамилиям тех, с кем не знакома лично. Это одновременно учтиво и холодно. Выставив нас в кадре, она делает шаг ближе. Помощник ловко просовывает ей в руку стеклянный стакан воды. Чуть приподнимая бровь, Кэтрин рассматривает каждого из нас, остановившись в итоге на мне. - И ещё кое-что, - четко проговаривает она и выплёскивает мне в лицо стакан воды. Я слышу как сзади взвизгивает визажистка. Джаред еле заметно дёрнулся, но все остальные молчат и не двигаются. Она, не отводя взгляда от меня, протягивает стакан помощнику: - Дилан, ещё, пожалуйста. Помощник дрожащими руками наполняет бокал и снова просовывает его в её ладонь. Я открываю рот для вопроса «это тоже мне?», но не успев издать и звука получаю второй бокал воды, снова прямо в лицо. Я понимаю, что заслужил это, поэтому молчу, пока она знакомо покачивая бедрами, возвращается к фотографу. Кэтрин осматривает площадку. - Мистер Киннаман, поправьте волосы, пожалуйста. Я откидываю волосы пальцами назад и она чуть приподнимает один уголок губ. - Идеально, - растерянно шепчет фотограф. - Я умная девочка, - бросает она, прожигая меня взглядом на абсолютно безэмоциональном лице. Меня словно выворачивает изнутри при этих словах. Если эти её трюки с водой можно было принять за месть и прощение, то теперь я знаю точно - она мне этого никогда не забудет. - Сделайте то же с остальными, тебе нужна жара и притяжение, а не роскошь и глянец. Джозеф, соберись, - тихо, но отчетливо говорит она фотографу. Она решительно удаляется, бросив нам элегантное «Джентльмены..» на прощание, оставив меня под градом насмешек парней и стекающим по волосам чувством собственной глупости и ничтожности.