Абсолютный покой

Искупление – всего лишь жалкая попытка добиться прощения вместо того, чтобы продолжать честно исполнять свой долг.

Громада корабля Инквизиции закрывала весь обзор на мостике. Гололиты на инженерных кафедрах исправно показывали характеристики и общий вид объекта. Вдалеке, на самой границе действия ауспексов, виднелась старая звезда. Она давно поглотила собственные планеты. В этой системе, носившей название Альфа-Тэта-пять-Бэ, не было ничего, стоящего внимания. Торговые маршруты пролегали в стороне от неё, в пустоте не болталось даже подходящих для разработки астероидов. Корабли не заходили в систему, капитаны и навигаторы считали местную умирающую звезду дурным знаком. Альфа-Тэта-пять-Бэ была идеальным местом для тайной встречи. Вокс-оператор набирал код подтверждения для отправки шифрованного сообщения, нервно вытирая пот, скапливающийся у разъёмов на его лысой голове. В узле связи царила напряжённая тишина, разбиваемая лишь стуком клавиш, стрёкотом машин и редкими запросами подтверждений и статуса. Три часа назад вокс-оператор принял сообщение, в котором говорилось, что их нахождение здесь нежелательно. От «Последовательности» требовали немедленно изменить курс, проследовать к точке перехода и покинуть систему. Оператор уведомил капитана и милорда Фар'рэна, после чего последний приказал передать зашифрованное сообщение и обменяться опознавательными сигналами. Инквизитор также предупредил, что любая ошибка может стоить им всем жизни. И все эти три часа вокс-оператор принимал и передавал сообщения, интервал между которыми разнился от минуты до получаса. Составлением, шифровкой и дешифровкой занимался лично Фар'рэн. На мостике царила напряжённая атмосфера, даже Айвас Киа соизволил покинуть свою каюту и занять полагающийся ему капитанский трон. Вигрис тоже была тут, она не сводила глаз с гололитов и, казалось, что-то вычисляла в уме. «Последовательность» относился к классу лёгких крейсеров, а перед ними в пустоте висел модифицированный гранд-крейсер, над которым явно поработали весьма умелые и опытные Механикус. На гололите внизу отображалось название – «Очищение». И оно совсем не нравилось Вигрис – слишком походило по звучанию на слово «неприятность». Заместитель капитана умело маскировала свою тревогу. Здравый смысл подсказывал, что бояться нечего, они лояльны, с «Очищением» уже встречались, но всё равно ей было неспокойно, как и всякий раз, когда она сталкивалась с кораблями Ордо Маллеус. – Капитан, последнее сообщение отослано, – доложил вокс-оператор, вытерев пот со лба. – Жди ответа, – велел Айвас Киа. Ответ пришёл через три с половиной минуты. Вокс-оператор перенаправил его в каюту инквизитора и замер, ожидая следующих приказаний или сообщений. Айвас расслабился на своём троне. Это сообщение было последним в обмене, корабли уже достаточно сблизились, чтобы малый пассажирский челнок с одного мог перелететь на второй. Капитан Киа был уже стар, почти всю свою жизнь он провёл на службе у Инквизиции и прекрасно знал, что в её дела лучше не лезть. Он научился не задавать лишних вопросов, быстро и чётко выполнять любые приказы, какими бы странными и нелепыми те ни казались, и закрывать глаза на многие вещи. Айвас гордился тем, что прожил так долго и, как он надеялся, принёс некоторую пользу человечеству. Иллиан скормил сообщение сервочерепу-дешифратору и вставил ключ-инсигнию в паз на его лбу. Послание было коротким и содержало лишь подтверждение – его ждали на борту «Очищения». Инквизитор покинул свою каюту и направился к ангару. Термий уже должен был подготовить челнок к отлёту. По дороге Иллиан передал обвешанный печатями чистоты, тяжёлый, бронированный инфопланшет с результатами допросов еретиков сервочерепу, летевшему за ним. Последний «счастливчик» умер под пытками всего сутки назад, большинство не протянуло и нескольких часов. Искренне верящие в свою невиновность, они не упорствовали. Хотя несколько человек повредилось рассудком ещё до того, как попало на борт «Последовательности». Клавдию удалось спасти на удивление многих. Бывший полицейский даже не удивился, когда Иллиан велел ему собрать вещи и явиться на посадочную площадку рядом с отелем. Он с поразительной покорностью принял свою новую роль аколита и бойца из свиты инквизитора. Иллиан подошёл к ждавшему его челноку. Термий приветственно сложил пальцы в знак шестерни. В этот раз инквизитору предстояло лететь одному. Технопровидец умилостивил машинный дух, обновил священные масла и прочитал все подобающие молитвы. Когда Иллиан занял место пилота, он почувствовал, как легко и охотно челнок отозвался на его прикосновения. Путь до «Очищения» был удручающе коротким. Не успела пустота принять серебристый кораблик в свои объятья, как ей снова пришлось отдавать его – на этот раз жадному зеву гранд-крейсера. В ангаре «Очищения» Иллиана ждал сервитор, одетый в белый балахон и с ног до головы покрытый вытатуированными священными текстами. Беспрестанно кланяясь и бормоча литании, лоботомированный раб засеменил к небольшой машинке, бока которой были украшены инсигниями. Заняв водительское место, сервитор подключился к системам управления, терпеливо дождался, пока пассажир усядется, и только тогда нажал на активационную руну. Машинка быстро набрала скорость и понеслась по транспортному тоннелю, соединявшему ангар с жилыми палубами. Сервитор двигался с уверенностью хорошо отлаженного автомата. Стены тоннеля мелькали за обзорным окошком с такой скоростью, что Иллиан предпочёл закрыть глаза. На коленях у него лежал инфопланшет, который он забрал у сервочерепа перед самым отлётом. Холод его бронированной поверхности должен был успокаивать, но он только усиливал тревогу. Машинка остановилась также плавно, как и стартовала. Сервитор остался сидеть на месте, лишь громче забубнил литании, записанные в его изувеченный мозг. Иллиан вышёл наружу и огляделся. Он находился в просторной часовне, освещаемой лишь свечами и механическими глазами трёх сервочерепов, зависших под потолком. В стенных нишах по обе стороны от Фар'рэна стояли статуи, разглядеть которые как следует он не мог. Колонны между ними были плотно обвиты шёлковыми лентами, покрытыми священными текстами. Впереди располагался большой алтарь, выполненный в строгом готическом стиле. Он терялся в тенях, невозможно было понять, что за свитки лежат на нём и чья статуя, укрытая белоснежным полотном, высится в центре. По краям едва различимо проглядывали стойки с дарохранительницами. Иллиан сложил руки в знаке аквилы, чтобы почтить святость этого места. – Вижу, ты всё так же медлителен в проявлении своей веры. – Из густой тени сбоку от алтаря на свет шагнул гигант в силовом доспехе. Он был крайне высок для обычного, немодифицированного человека и имел могучее телосложение. Бело-серебряная, украшенная инсигниями броня делала его фигуру ещё внушительнее. – Скорее, осторожен и последователен, – в том же тоне ответил Иллиан. Гигант усмехнулся и сложил руки в знак аквилы. Защитные святые татуировки на его висках вспыхнули в неверном свете свечей, отозвавшись на священный символ, но не на гостя, иначе Иллиан был бы уже мёртв. – Я удивился, получив от тебя сообщение с просьбой о личной встрече. – Стефаний, инквизитор из Ордо Маллеус посмотрел на коллегу и давнего друга почти сочувственно. – Какое же дело привело тебя ко мне? – Расследование и его последствия, как всегда. Я взялся изучить череду самоубийств в мире удовольствий под названием Отиум. – Иллиан протянул своему коллеге инфопланшет с отчётами и протоколами допросов. – В итоге вышел на клуб по интересам, оказавшийся еретической сектой. Даже их лидер не подозревал, что служит Губительным силам, пока у него из головы не вылез демон. Этот человек аккумулировал в себе надежды, чаянья и мысли всех своих последователей, ненавязчиво подталкивал их к смерти, отвращал их души от служения Ему-на-Терре. И сам же стал той дверью, через которую попытался прорваться демон, всё это время стоявший за его спиной. Тварь варпа питалась собранной внутри лидера секты энергией, жаждой получать удовольствие от жизни и довести её до совершенства. Абсолютный покой самоубийства был формой жертвоприношения, а безмятежные счастливые души, окунаясь в варп, доставались поджидавшей их сущности. В последние мгновения своего бытия они, думаю, испытывали ни с чем не сравнимый ужас от того, как сильно ошибались. Благо агония длилась недолго, демон пожирал их, чтобы приблизить час своего проникновения в реальность. – И ты хочешь сказать, что этот демон прорвался в материум сам, без ритуала призыва? Без подобающего количества жертв? – Гигант нахмурился и взял планшет. – Иллиан, так не бывает. – Призыв был, но очень нетривиальный. Он сожрал души восьмерых самоубийц и эмоции нескольких десятков человек. Кроме того, лидер секты носил кольцо с подозрительным фиолетовым камнем и амулет с нечестивой руной, вероятно, обозначавшей одно из имён демона. – Иллиан достал из кармана завёрнутый в расшитый святыми символами платок тяжёлый многослойный, покрытый защитными и подавляющими знаками пенал, сверху обвитый цепочкой из освящённого серебра. В нём лежали найденные на месте открытия разлома артефакты. – Их я отдаю тебе. Не рискну хранить их на «Последовательности». – Иллиан на секунду замолчал, собираясь с мыслями. Они ему определённо не нравились, но высказать их было необходимо. – У меня есть одно предположение, Стефаний. – Говори. – Стефаний убрал планшет и пенал в поясную сумку и скрестил руки на груди. – Когда порождение варпа разорвало ткань реальности, мой мистик отключился. Мне пришлось отвлекать внимание демона, пока Изекия не пришёл в себя и не разрушил его защиту, – медленно проговорил Иллиан. Он старался не углубляться в воспоминания, слишком опасные для его души. – Я уверен, что этот демон не был нерождённым. – Ты хочешь сказать, что столкнулся с кем-то, получившим демоничество? – Вены на бритой голове Стефания вздулись от напряжения. Инквизитор-демоноборец подался вперёд. – Верно. После очищения места, где он вылез, я нашёл в стене шкатулку с мощами. – Иллиан достал из второго кармана герметичный, покрытый сильными рунами подавления и защиты контейнер и передал его Стефанию. – Пальцы и зубы. Я почти уверен, что они принадлежали человеку, который потом стал тем демоном. – Это можно попробовать проверить. – Стефаний взял контейнер и спрятал в один из подсумков. – Что-нибудь ещё можешь про него сказать? Что-то, что могло бы облегчить поиски? – Да. Он слишком умело ставил защиту на комнату, не позволив своим манифестациям привлечь внимание раньше времени, слишком тонко и мастерски манипулировал людьми, обращаясь к более сложным мотивациям, не только инстинктам. И слишком хорошо знал, как себя вести в этом мире. – Иллиан перевёл взгляд на алтарь. Он всё ещё не мог разглядеть, что за святой на нём стоит, но само это место успокаивало его. – Это был не просто еретик, получивший демоничество за свои богомерзкие деяния. Он знал, что предложить мне и на что давить. Мне кажется, это был бывший инквизитор. – Опасное заявление, – серьёзно сказал Стефаний. Признание подобного факта неизбежно вызовет в Святых Ордосах настоящую бурю. Все отчёты по этому расследованию придётся засекретить, возможно, даже от большинства коллег. И, само собой, вычислить и уничтожить отступника, павшего столь низко. – Я всё разузнаю. Это уже моя работа. Благодарю за бдительность и доверие, Иллиан. – Тогда я попросил бы тебя аккуратно проверить место, где он появился. Я велел поставить оцепление, как смог, закрыл разрыв. Оказавшиеся на планете навигаторы и астропаты до твоего прибытия будут следить, чтобы он вновь не открылся. – Иллиан кивнул самому себе и продолжил: – Мир важен для Империума, экстерминировать его нельзя. Кроме того, прорыв был почти спонтанным и небольшим. Но его надо закрыть как следует. У меня для такого нет нужных ресурсов. – Я займусь этим. Это как раз моя работа, не твоя, Иллиан. – Стефаний положил свою огромную руку в бронеперчатке на плечо коллеги и друга. – Можешь больше не переживать. Твой отчёт я дополню и сам отошлю нашим специалистам. Возможно, мой Ордос затребует его себе и закроет для остальных. Так что, вот тебе мой совет, не упоминай об этом деле. На всякий случай. – Благодарю. У меня к тебе будет ещё одна просьба, Стефаний. – Иллиан поднял голову и посмотрел в голубые глаза своего коллеги, глаза, в которых никогда не отображалось сомнение, лишь праведный гнев и истовая вера, искренняя и лишённая фанатического безумия. – Я слушаю тебя, – ответил инквизитор Маллеус. – Я хочу быть уверен, что этой твари не удалось меня зацепить, – твёрдо сказал Иллиан. Несколько раз он подходил слишком близко к краю, да и видение того зрачка не отпускало его во снах. Если он подвергся скверне, то больше не сможет исполнять обязанности инквизитора, не очистившись. – Хорошо. – Хмуро кивнул Стефаний. Когда-то давно Стефаний сам научил Иллиана защищать свой разум стеной воли и веры. Фар'рэн тогда был ещё совсем юн, но уже понимал, как важно иметь оружие против Извечного врага. Или хоты бы щит. За прошедшие годы полученные навыки не раз спасали Иллиану жизнь. Теперь же Стефанию предстояло выяснить, достаточно ли хорошо он обучил своего друга, и хватило ли тому знаний и опыта выдержать столь суровое испытание. У охотников на демонов было много особых техник, призванных уберечь их от губительного воздействия варпа, но большая их часть не выходила за пределы Ордо Маллеус. Стефаний обучил Иллиана этому способу защиты только тогда, когда убедился в надёжности своего друга и в том, что тот сможет перенять и применить эти знания. Языки пламени у свечей удлинились, выпустив тонкие струйки дыма, и отбросив резкие острые тени. Неизвестно откуда налетевший сквозняк качнул пергаменты, свисавшие с печатей чистоты на алтаре. В воздухе замелькали крошечные голубые искры. Из агументированных глоток прячущихся в темноте под самым потолком херувимов полились звуки литаний покаяния и боли. Стефаний закрыл глаза, прислушиваясь к священным песнопениям и концентрируясь для удара. Он знал, что Иллиан не станет от него закрываться, но должен был проверить крепость его духа и решимость. Разум Фар'рэна ответил инстинктивно: сопротивление, отпор, узнавание, неохотная уступка. Стефаний удовлетворённо кивнул, не открывая глаз. Его внутренний взор видел лишь огромное белое поле и высокую белую стену. Совет построить некий мысленный образ защиты Иллиан понял буквально. Каждый кирпичик этой стены был принятым решением, отвергнутым искушением, уничтоженным еретиком. И сверкающая белая броня веры в качестве облицовки, невыносимая для демонов и гораздо более искренняя, чем Фар'рэн когда-либо показывал. Стефаний некоторое время бездействовал, он изучал стену. В ней отражался её создатель. Грани камней стали резче с тех пор, как инквизитор Маллеус видел их в последний раз, сами камни – прочнее. Раствор горчил – Стефаний не смог подобрать иного слова. Твёрдость духа, когда хочется отступить. Решимость, когда хочется простить. И гордость, когда уже не осталось сил. Слишком много гордости, впрочем, её всегда хватало. У мальчишки со слабым здоровьем, которым когда-то был Иллиан, ничего другого просто не было. И длинные тонкие шрамы – пока ещё безопасные – прожилки в камнях, следы запретных техник. Фар'рэн тщательно скрывал их, замаливал, контролировал. Именно поэтому они были всего лишь прожилками, а не трещинами. Пока, только пока. Стена – защита и броня для души – отражала всё, что Иллиан бросал в лицо врагам Империума – самого себя. Именно эту стену Стефанию предстояло попытаться разрушить. Но для начала он решил проверить, не осталось ли что-то перед стеной, смог ли его коллега полностью спрятать все мысли и чувства, защитить их от чужого опасного внимания. Литании стали громче, языки свечей вытянулись в тонкую линию, в воздухе появился едва различимый запах роз – цветов, некогда росших на Святой Терре. Стефаний знал, как сделать для себя зримым всё, что спрятано за стеной. И он обязан был заглянуть в то, что Иллиан пытался от него скрыть. Слишком велик был шанс скверны, слишком страшен противник. И всё же Фар'рэн был здесь, значит, он победил, пусть и с большим трудом. Из всего, что рассказал ему Иллиан, и из тех следов, что остались в его разуме, Стефаний сделал вывод, что нерождённый тратил все силы на то, чтобы проникнуть в реальность и почти не уделял внимание инквизитору и его аколитам. Он недооценил их, не счёл достойными противниками. Но даже лёгкое соприкосновение со столь могущественной сущностью могло отравить душу. Стефаний прислушался к звучавшим в его голове литаниям, позволил им проявиться в виде светящихся нитей с серебряными бубенчиками его собственной нерушимой веры, собрал их в узел, связал – ещё один мыслеобраз, который Иллиан осилить не смог – и направил к стене. От прикосновения чистого и незамутнённого пороками проявления души инквизитора Маллеус та начала истекать чёрной густой жидкостью. От места соприкосновения трещинами разошлись чёрные линии. Облицовка из веры всё ещё могла их сдержать, она искрила и прогибалась, но не ломалась. Камни тоже пока ещё держались, хоть по ним и сбегали тонкие струйки песка. Сомнения. Слабость. Усталость. Скверна. Ещё исцелимо. Ещё можно успеть, если не запускать. Оставишь, как есть, и станет хуже. Мерзость разрастётся, сомнения отравят разум. Внешне ничего не изменится, но достаточно будет лишь одного слабого удара. Этого допускать было нельзя. Необходимо было вычистить, выжечь скверну сейчас, пока она не отравила разум Иллиана. И сделать это должен был он сам, через боль, через страдания. Инквизитор Маллеус мог лишь указать ему на опасность, направить, но не более. Лишь ритуал очищения и покаяния, лишь многочасовые священные истязания могли уничтожить скверну, исцелить душу. Но даже тогда на ней останется шрам, уязвимость, которая со временем может истощить разум Фар'рэна. С этим поделать уже ничего было нельзя, лишь уповать на милость Императора и выносливость Иллиана. Стефаний позволил вспыхнувшей в нём ненависти к сотворившему это с его другом демону принять форму копья и обрушил его на белоснежную стену как раз в том месте, где на ней растекалось чернильное пятно. Он бил аккуратно, тщательно соизмеряя свою силу, чтобы не навредить и без того измученному разуму Иллиана. Первый удар растёкся по облицовке, отражённый упрямством и сосредоточенностью, принявшим форму острых шипов. Но этот удар был далеко не последним. Испытание прочности защиты Фар'рэна заняло больше времени, чем Стефаний рассчитывал. Стена его веры и воли была крепка, инквизитор Ордо Маллеус счёл приемлемым то, как она была выстроена и как держалась под его ударами, критически опасных трещин он тоже не обнаружил. Иллиан оказался весьма талантливым в деле защиты разума, хотя сам и не являлся псайкером. – Я ощутил следы присутствия, но они не враждебны. – Стефаний задумчиво почесал переносицу. Он не любил работать с разумом, не важно, чей он был. Но инквизитор Маллеус и сам хотел убедиться в том, что кроме усталости и вполне исцелимого заражения, неизбежного при столь близком контакте, с Иллианом не случилось ничего непоправимого. – Это следы моего мистика. Я впустил его разум, скрыл за своей стеной. Потом мы ударили вместе. – Иллиан чувствовал себя выпотрошенным, голова раскалывалось, перед глазами мелькали цветные круги. – Ты настолько ему доверяешь? – удивлённо спросил Стефаний, аккуратно поддерживая Иллиана за плечи. – Не пустил бы, если бы не доверял. – В голосе Иллиана прозвучало больше злобы, чем он хотел. – Один бы он не справился. Я – тоже. У нас не было выбора. – А что с ним сейчас? И с твоими людьми? – Стефаний не слишком доверял санкционированным псайкерам, служащим инквизиторам, считал, что их воля слишком слаба, а вера – поверхностна. Иначе они заняли бы место дознавателей. – Сейчас Изекия находится в медикаметозной коме в карцере Экстремис под наблюдением сервиторов. Насколько я могу судить, его разум и воля выдержали испытание. Что же касается бойцов… четырнадцать погибло, ещё троих пришлось казнить после возвращения на «Последовательность». Остальные усердно молятся в своих каютах. Некоторые исполняют епитимьи. Они справятся, – ответил Иллиан. У него уже челюсть сводило от святых слов, многократно повторяемых перед сном, и кружилась голова от воскуряемых перед вечерней молитвой благовоний. Но иначе у него не было ни малейшего шанса уснуть. – Иллиан, ещё раз предлагаю тебе сменить Ордос. Я мог бы взять тебя на обучение, рассказал бы о Губительных силах такое, о чём ты и помыслить боялся. – Стефаний старался быть убедительным. Обычно вместо красноречия он использовал силовой молот. – Для тебя не останется запретных тем и заданий. – Ещё раз откажусь. Меня вполне устраивают еретики и мутанты. – Слабо улыбнулся Иллиан. Стефаний уже пытался заманить его в Ордо Маллеус. Но они оба прекрасно понимали, что это означает. Пришлось бы оборвать все привязанности и связи и выстроить новые. К такому Иллиан пока не был готов. Да и к знаниям об изнанке мира не стремился – ему хватало вполне материальной грязи, чтобы тянуться ещё и к инфернальной. – Я пока что предлагаю. Ещё одно подобное столкновение, и выбора у тебя не останется, Иллиан. Тебе придётся вступить в Ордо Маллеус. Или трагически погибнуть на службе Императору. – Стефанию не хотелось произносить этих слов, но и лгать другу он не мог. – В следующий раз будет видно. – Что ж, это твоё решение. – Стефаний сочувственно посмотрел на своего друга. – А теперь позволь мне помочь тебе избавиться от следов скверны. Иллиан устало кивнул и смиренно сложил руки в знак аквилы. Очищение души и тела должно было пройти через боль. Только кровь могла смыть прикосновения нечестивых щупалец, только агонистический катарсис был способен очистить душу от отголосков демонической воли. Стефаний открыл небольшую дверь, спрятанную за гобеленом в углу молельни. За ней, в конце длинного и узкого коридора, находилась комната очищения – всегда готовая, отдраенная до блеска. Факела никогда не прекращали гореть, жаровни пылали, хитроумные инструменты с тонкими щупами и свёрлами были разложены на деревянных полках, потемневших от времени. Здесь звучали совсем другие литании, мрачные, порицающие, обвиняющие. Они заставляли сжиматься от ощущения собственной нечистоты, заполняли голову мыслями о совершённых грехах и необходимости покаяния. Иллиан зябко поёжился, переводя взгляд с одного пыточного инструмента на другой. Предназначения некоторых он не знал: Иканари предпочитал более простые и эффективные методы, лишь изредка добавляя наркотические препараты или прося об услуге Изекию. Фар'рэн медленно расстегнул брошь-инсигнию и положил на столик у двери. Его руки не дрожали, хотя всё в нём восставало против новой боли, новых мучений. Но Иллиан усилием воли заставил замолчать слабый голос малодушия. Сейчас у него не было права отступить. Лёгкие сжал спазм, прокатившийся волной по всему телу. Всего лишь естественный человеческий страх перед болью. Фар'рэн очень на это надеялся. Он был обязан пройти испытание, потому что знал, если не справится, «Очищение» уничтожит «Последовательность», а его собственная душа будет обречена на агонию и распад в когтях нерождённых. Стефаний вёл своего друга через испытания плоти и духа, поддерживая и наставляя. Он не мог помочь ему там, где Иллиан должен был справляться сам. Но инквизитор Маллеус не позволял состраданию коснуться своего сердца. Очищение было необходимо, и с каждым новым инструментом, с каждым новым проколом и надрезом, с каждой скобой, установленной на обнажённых костях, с каждой раскалённой иглой, загнанной под нервный узел, с каждой каплей крови и каждым судорожным вздохом Стефаний всё отчётливей понимал, как сильно оно было нужно Иллиану. И потому продолжал свою работу с усердием, достойным носимых им регалий. – Ты справился. – Стефаний вернул в футляр тонкий щуп с тремя острейшими лезвиями на конце и положил покрытую свежей кровью бронированную перчатку на макушку Иллиана. Тот был без сознания и не слышал слов своего друга. Стефаний активировал вмонтированный в горжет доспеха вокс-передатчик и вызвал свой лазарет. На «Очищении» были лучшие хирургеоны и мастера аугментики, каких только можно было сыскать в сегментуме. Кроме того, святые мощи, хранившиеся в лазарете и привезённые с самой Святой Терры, многократно ускоряли процесс заживления любых ран. – Лазарус, я закончил. – Стефаний больше ничего не добавил. Его лучший хирургеон хорошо знал своё дело. Но даже исцеляющим эликсирам и умелым рукам Лазаруса потребовался не один десяток часов, чтобы поставить Иллиана на ноги. Испытание далось ему тяжело. Всё тело инквизитора под одеждой покрывали бинты и свежие швы, а в его венах обезболивающих и стимуляторов плескалось больше, чем крови. Стефаний решил проводить своего друга до челнока. В машинке, что везла инквизиторов до ангара, они оба молчали. Иллиан перебинтованными пальцами стискивал серебряную инсигнию и бессмысленно смотрел в пустоту. Стефаний не мог даже предположить, что за мысли бродили в голове его друга. – Я дам тебе своего пилота. Полетишь в сопровождении моего челнока, а на нём пилот вернётся назад. – Инквизитор Ордо Маллеус помог Иллиану выбраться из машинки и подвёл его к транспорту. – Иллиан, я сделал всё, что было в моих силах, остальное в руках Императора, но ты должен пообещать мне, что покажешься хорошему медику-биологис, и чем быстрее, тем лучше. То, что в тебе осталось, запускать нельзя. И в ближайшее время, пока твоя защита ослаблена и уязвима, а душа утомлена, ты не должен испытывать её на прочность больше необходимого. – Я обещаю, – произнёс Иллиан одними губами. Верений вполне мог справиться с обязанностями биологис, а ввязываться во что-то серьёзное Фар'рэн пока и сам не собирался. Слишком мало у него осталось для этого штурмовиков. – Ещё я хочу попросить тебя об одной услуге. – Слушаю. – Иллиан едва расслышал собственный голос. – На втором челноке я передам груз. И сообщение. Их очень важно доставить на один корабль. – Стефаний остановился у самой аппарели и внимательно посмотрел в лицо Иллиана. – Я никому не могу доверить этот груз. Но долг призывает меня в места, далёкие от пункта его назначения. И потому я прошу тебя. Позволь себе небольшую заслуженную передышку. Я не стал бы просить тебя о мелочи. – Кому я должен доставить груз? – Иллиан изо всех сил старался говорить громче. Сорванное криками горло всё ещё саднило, слова давались ему с трудом. – Астартес. Тебе знакомо название «Окровавленный»? – Знакомо. Я пару раз пересекался с их апотекарием. – Иллиан на миг зажмурился, потом снова открыл глаза и посмотрел на Стефания. – Я обязан тебе за помощь. Кроме того, если груз действительно так важен и так опасен, как я могу отказать? – Ты ничем мне не обязан. – Стефаний осторожно положил руки на плечи Иллиана. – Я тебе благодарен. Этот груз бесценен, береги его. И послание тоже передай. Отправляйся в путь, и пусть Император благословит тебя. Я буду молить Трон, чтобы нам больше не пришлось встречаться для исполнения столь тяжких обязанностей. – Я тоже буду молить Императора, чтобы мне больше не пришлось рисковать душой и членством в Ордо Еретикус. По крайней мере, в ближайшие несколько лет. – Иллиан растянул искусанные губы в улыбке. Обратный путь на «Последовательность» занял куда больше времени, чем на «Очищение». Два челнока лавировали, стараясь не терять друг друга из вида. Разделились они только перед стыковкой. Один челнок, вёзший инквизитора, повернул к пассажирскому ангару, второй – к грузовому. Иллиан успел задремать, его разбудил только стук шасси о металл. С трудом он поднялся на ноги и, прихрамывая, пошёл к выходу. В голове было мутно из-за лекарств, но это было лучше, чем невыносимая боль во всём теле. Марику, хирургеону «Последовательности», потребуется немало времени и сил, чтобы окончательно привести Фар'рэна в порядок. Иллиан медленно спустился по аппарели челнока. Его встречала не только Сефара, как это обычно бывало. Рядом с командиром штурмовиков выстроились все, кто участвовал в финальном штурме логова «счастливчиков». Тринадцать штурмовиков, некоторые едва держатся на ногах, их командир Сефара Элман, технопровидец Термий, дознаватель Джедедия и бывший полицейский, ныне аколит Клавдий. Фар'рэн остановился и окинул взглядом свою свиту. Он всматривался в лицо каждого, но видел в них лишь тщательно скрываемое беспокойство и напряжение. Его возвращения они ждали как приговора. – Выслушайте меня внимательно. – Иллиан говорил тихо, чётко выговаривая каждое слово. – О том, что вы видели, что делали и с кем сражались на последней миссии никому ни при каких обстоятельствах не рассказывать, не обсуждать и не вспоминать. Эта информация строго засекречена. Сефара, доведи это до сведения аколитов и особенно Варага. – Будет сделано! – щёлкнула каблуками Сефара. – Наставник, у вас были какие-то проблемы? – обеспокоенно спросил Джедедия. – Нет, но могут быть, если кто-то из вас будет несдержан в словах. – Иллиан скептически посмотрел на свою свиту. – Эта тема закрыта. Никаких обсуждений. Джедедия, передай Анджесу, чтобы уничтожил копии протоколов и избавился от трупов, если он ещё этого не сделал. И чтобы тоже молчал. Иллиан подумал, что его свита выглядит потрёпанной. Демон был врагом не их уровня, определённо. Им просто повезло – тварь не была готова к их атаке, недооценила его Ордос. Когда этот демон явится вновь, он будет осторожнее и гораздо опаснее. Если бы не любопытство Фар'рэна и то, что он выбрал именно Отиум, на десятом или двадцатом самоубийстве реальность бы треснула. Если, конечно, «счастливчикам» удалось бы собрать наиболее подходящие души, а их лидеру – усилить ритуал, увеличив количество последователей и доведя их жажду абсолютного покоя до максимума. И тогда планету пришлось бы экстерминировать. – А госпожа Шивани Кисмет? – обеспокоенно спросил Джедедия. Возвращаться, чтобы предупредить её, они точно не будут. Финнвард беспокоился, что госпожа Кисмет, активно помогавшая в расследовании, могла похвастаться кому-нибудь не тому. Дознаватель был уверен, что её следовало либо сделать агентом Инквизиции, либо ликвидировать. – Она не первый раз оказывает содействие и знает правила игры, – спокойно ответил Иллиан. За Шивани он не переживал, она способна была оценить риски. Почему-то Иллиан подумал, что сейчас госпожа Кисмет, скорее всего, уже всходила на борт какого-нибудь вольного торговца, чтобы немного попутешествовать. – Она никогда не скажет ничего лишнего. Если станет известно, что госпожа Кисмет оказывает активное содействие Инквизиции, это может отпугнуть её гостей. Иллиан сдержал улыбку. Кто знает, встретятся ли они вновь? Их жизненные пути пересекались каждый раз случайно. Они не планировали и не ждали встреч, но Галактика, кажется, была слишком маленькой для того, чтобы эти встречи не происходили. Или, быть может, кто-то из них двоих лгал о том, что не пытался найти второго. А может, лгали они оба. До ближайшей точки Мандевилля было ещё почти пять часов лёта, это время Иллиан планировал потратить на сон. Потом, в варпе, ему лучше было бодрствовать. Раны и переломы, искусно зашитые и срощенные хирургеоном Стефания, всё ещё ныли, а воспоминания о сражении с демоном были слишком свежи, чтобы не стать причиной кошмаров. По опыту Фар'рэн знал, что фантомные боли будут преследовать его ещё долго, как знак того, что он опять влез туда, куда не следовало, и привлёк нежелательное внимание Ордо Маллеус. После всего пережитого для Иллиана Имматериум представлял сейчас большую опасность, чем обычно. Но пока что «Последовательность» находилась в самой обычной пустоте, и можно было позволить себе расслабиться. По крайней мере, Иллиан очень на это рассчитывал. До того самого момента, как не увидел стоявшего у дверей его каюты сервитора. Бледный, с серо-стальными кабелями, проглядывающими через тонкую кожу, и отвалившейся челюстью, с торчащим из глотки фасеточным серво-глазом и выгнутыми под неестественным углом конечностями, большая часть которых была заменена различными инструментами, он казался воплощённым технокошмаром. Создать подобное на этом корабле мог только логис Верений. Все остальные сервиторы были максимально функциональны и не вызывали такого подсознательного ужаса. Иллиан подошёл к ожидавшему его посланнику. Тот блокировал своим скрученным телом вход в каюту и никак не реагировал на приближение инквизитора. Фар'рэн недовольно нахмурился и остановился всего в шаге от чудовищно изуродованного раба. Электротатуировка на его ладони давала приоритетный доступ к почти что любому имперскому оборудованию, но она вряд ли сработала бы с творением Верения. Когда Иллиан остановился, сервитор пришёл в движение. Он издал какой-то нечленораздельный звук, похожий то ли на стон, то ли на вздох, развернул и заковылял по коридору, заваливаясь то в одну сторону, то в другую. Его ноги были более приспособлены для перемещения по конструкциям или внутренностям корабля, но никак не по ровной поверхности. Иллиан с тоской посмотрел на дверь своей каюты, за которой его ждал отдых, и обречённо пошёл за сервитором. Если Верений прислал за ним один из своих живых инструментов, значит, хотел поговорить о чём-то серьёзном. Логово логиса располагалось в изолированной секции корабля, которую кроме него никто не использовал. Экипаж старался не появляться здесь, опасаясь попасться жуткому техножрецу под механодендрит и превратиться в очередного сервитора. Не было никаких свидетельств, что такое на самом деле происходило, но слухи циркулировали по кораблю не первый год. Чем ближе Иллиан подходил к той части логова Верения, которую тот называл Архивом, тем толще становились кабеля, холоднее воздух и надоедливее – гул многочисленных машин. Вскоре начали попадаться спешащие куда-то сервиторы. Иллиану теперь приходилось прилагать усилия, чтобы не потерять из вида своего провожатого. Верения он нашёл возле одного из огромных когитаторов, сконструированных лично логисом. Техножрец стоял, подсоединив разъёмы на своих пальцах и животе к машине, в его механодедрите была зажата печать чистоты с молитвой Омниссии, которую он явно намеревался приделать к когитатору после того, как закончит обмен данными. Сервитор-провожатый замер возле своего хозяина, издал несколько звуков на машинном коде, дёрнулся, выворачивая конечности назад, и на огромной скорости унёсся прочь, ловко уклоняясь от свисающих кабелей и других лоботомированных рабов. – Многоуважаемый логис, – вежливо обратился инквизитор, когда Верений закончил ритуал. Тот не ответил, даже не взглянул на гостя, просто развернулся и пошёл куда-то вглубь своих владений, отодвигая свисающие с потолка кабели механодендритами. Иллиан с трудом проглотил нахлынувшее возмущение и последовал за ним, стараясь не подвернуть себе ногу и не удариться о какой-нибудь священный механизм. Поведение логиса могло показаться неподобающим лишь тем, кто не знал его так долго, как Фар'рэн. Верений всегда был до крайности эксцентричен. Когитаторов стало больше, некоторые из них выглядели невероятно древними, но все, определённо, находились в рабочем состоянии. Так далеко Иллиан никогда ещё не заходил, предпочитая общаться с логисом на своей территории. Спёртый воздух пропах благовониями и священными маслами, дышать с каждым шагом становилось всё тяжелее, но здешним обитателям это было и не нужно. Наконец Верений остановился, резко развернулся, едва не сбив с ног шедшего за ним инквизитора. Серая роба логиса явственно шевелилась, в разрывах ткани можно было разглядеть пульсирующие трубки и витые, покрытые блестящим маслом кабели. Иллиану они напомнили подгнившие кишки. Логис некоторое время молчал и не двигался, потом резко приблизил своё черепообразное вытянутое лицо к самому лицу Иллиана. Для этого ему пришлось наклониться, согнув свой аугментический позвоночник под неестественным для человеческого существа углом. – Запрос информации, – прошелестел механический голос Верения. Иллиан с трудом сдержал порыв отшатнуться. – Запрос степени осведомлённости. Ты знаешь, почему столкнулся с этим демоном? – Это было случайностью, – решительно ответил Иллиан. – Ответ неверный. Ты был отправлен к нему Брентом, – Верений выдал ещё одну фразу на бинарике. – Я просматривал его записи с подозрительными случаями, решая, куда отправиться. – Иллиан всё ещё не понимал, что пытается сказать ему логис, но происходящее ему определённо не нравилось. – То, что я выбрал именно этот, было случайным. – Неверный ответ. Не случайным, предопределённым. Логичным. Брент исходил из предположения о твоей связи с куртизанкой Кисмет. Он определил твой выбор. – Верений опять сбился на двоичный код, с ним подобное случалось редко, так он выражал своё волнение или негодование. Иллиан едва не возразил, что не имеет никаких связей с Шивани, но вовремя понял, как по-детски это прозвучит. Да и связь всё же была – деловая. – Брент вычислил, что скрывается за этими случаями. Это было легко. Зная твой метод работы, он понял, что ты придёшь к тем же выводам достаточно быстро. Брент вычислил не только то, что это культ, а не просто ересь или глупость, но и то, кто именно ими управляет. Он знал, с каким демоном тебе придётся столкнуться. Брент отправил тебя ему в пасть. – Погоди, откуда ему было знать, что там за демон? – Иллиан отбросил в сторону обвинения Верения. Остальные его слова звучали до омерзения логично. – Справка. Инквизиторы-отступники стираются из регистров, данные о них удаляются из архивов, доступных всем членам святых Ордосов. Но Брент всегда интересовался падшими коллегами. И изучал их биографии, когда получалось добыть. Я сам достал для него много закрытых досье. Нелегально, – признался Верений. Казалось, ему неприятно было говорить об этом. Механикус не ведают стыда, так что дело тут было в чём-то другом. – Некоторых он знал лично до падения. Он мог узнать стиль. – Это предположение, Верений. Мы с наставником не враги, – постарался успокоить логиса Иллиан. Ему вдруг пришло в голову, что Верений пытается его защитить. – Я знаю Конрада дольше, чем ты, гораздо дольше! – прошипел техножрец, – ты не первый, Иллиан Фар'рэн, и не последний. – Конрад Брент официально мёртв! Он не может взять себе нового ученика! – Иллиан понял, что никогда не спрашивал наставника о других дознавателях, не знал, были ли они, и что с ними стало. – Ты помнишь день, когда умер Брент? У тебя была эмоциональная реакция, – Верений тоже хорошо всё помнил, он помогал организовать обман и следил, чтобы никто ничего не заподозрил. Техножрец не стал даже архивировать это воспоминание, время от времени он возвращался к нему и анализировал. Иллиан тоже помнил тот день очень чётко. Искалеченный наставник попросил его прилететь. Шёл дождь, настоящий ливень, на той планете они не были редкостью. Дом, снятый старым инквизитором, казался мрачным и унылым, как и всё вокруг. И двое мрачных арбитраторов у дверей. Никто сначала не поверил, что это было самоубийство. Двое инквизиторов, откликнувшихся на призыв Арбитрес, провели тщательное расследование. Иллиан молча ждал их вердикта. Он всё понял с самого начала, хотя поверить не мог. Брент предал его, оставил одного сражаться против всех ужасов этой Галактики. Принять его смерть в бою было бы проще. Но наставник много раз говорил ему, что инквизитор не имеет права на слабость, он не может сдаться. Инквизиторы уехали, как только закончили расследование. Иллиан слышал, как один из них сказал старшему арбитратору, что это было самоубийство, и им здесь делать больше нечего. Они просто вычеркнули Брента из списка живых и забыли о нём. Похороны Иллиан организовал сам, в тот день дождь наконец-то кончился, а небо очистилось. Это больше походило на насмешку, чем на благословение. Тогда он не чувствовал ни боли, ни горя, только опустошение и обиду. – Разумеется. Я не знал, что всё это – инсценировка, – несколько смутившись, ответил Иллиан. Для него самоубийство Брента было настоящим шоком. Он слишком уважал наставника, чтобы допустить мысль о столь постыдном поступке даже после того ранения – умереть из слабости и не за Императора. – Что ты сделал с телом? – продолжил Верений. – Похоронил с почестями. – Иллиан вспомнил тот яркий солнечный день и глухую боль в груди. Он чувствовал себя преданным. – А куда ты дел кольцо Брента? То, что даёт вам статус. С инсигнией? – В шипящем голосе логиса появились ядовитые нотки. – Похоронил вместе с телом. Имя Брента вычеркнули из списков живых и действующих инквизиторов. Оно потеряло силу. – Иллиан вспомнил, что просто положил кольцо на тело, которое не было телом. – И где кольцо сейчас? – Верений не ждал ответ, он был уверен в своей правоте. – Оно у Брента, это весьма вероятно. Так что у него может быть ученик. Никто не усомнится, не будет проверять полномочия, если им показать настоящее кольцо. – Кроме других инквизиторов, – продолжил Иллиан, – или самых подозрительных планетарных губернаторов. Или Механикус. Оно не откроет ни одну дверь. – Брент, ещё будучи действующим инквизитором, создал огромную сеть информаторов и агентов по всему сектору. Многие из них даже не догадывались, кому служат на самом деле. И не догадываются до сих пор. Конрад аккумулирует слухи и доступную информацию, старательно анализирует всё, что хотя бы косвенно касается деятельности Инквизиции и еретических культов. Он знает больше, чем должен был при его положении. Брент лишён прямого доступа к закрытым базам данных Инквизиции, но это не означает, что он слеп. Есть ненулевая вероятность того, что он использует одного из своих агентов для оперативной работы и натаскивает, как ученика. Этот агент вполне может действовать там, где достаточно лишь знака инсигнии, чтобы добиться подчинения, – закончил Верений. Он выпрямился, расправил механодендриты, положил тяжёлые тонкопалые руки на плечи Иллиана. Речь логиса сейчас была лишена машинных терминов, это говорило о том, что древний техножрец хотел, чтобы Иллиан понял его, осознал каждое произнесённое слово. – Ты – фигура в его игре. Он пожертвует тобой, когда потребуется. Как жертвовал многими до тебя. И на этот случай у него должна быть готова следующая фигура. Ты стал слишком самостоятельным, Бренту неудобно тобой играть. – Это предупреждение? – тихо спросил Иллиан. Верений уважал Брента, а теперь оказалось, что ещё и не доверял ему. – Ладислав Аранка подозревает, что ты – всего лишь фигура, Иллиан. Он не оставит тебя в покое, пока по капле не вытащит правду. Или пока не уничтожит. – Верений сильнее сжал плечи Иллиана и снова наклонился к нему. – Ты должен решить, кто ты – фигура или игрок. Смести с доски тебя могут в любом случае. – Я подумаю над твоими словами, Верений. – Иллиан серьёзно кивнул, поморщившись от боли в плечах. То, что говорил логис, не было лишено здравого смысла и на удивление удачно дополняло его собственные наблюдения и сомнения. – И благодарю за заботу. Иллиан вышел из душного логова Механикус в сопровождении ещё одного сервитора. Без него он вполне мог заблудиться. Лоботомированный раб проводил его до самой каюты, потом поклонился и удалился, цокая когтистыми лапами по полу. В голове Фар'рэна роились десятки мыслей, но он отбросил их, пообещав себе, что обдумает всё позже. И решение примет позже. Сейчас же ему просто необходимо было отдохнуть перед перелётом через Имматериум. Вигрис Киа задумчиво постучала пальцами по подлокотнику капитанского трона. Вскоре им предстояла ещё одна встреча в пустоте, но на этот раз более приятная. По крайней мере, она на это надеялась. Координаты места назначения ей передал Иллиан, когда вернулся с «Очищения», что уже настораживало. С другой стороны, у Ордо Маллеус были лучшие авгуры, самые свежие сводки, самые надёжные астропатические передачи и самые лучшие варповидцы. Чего ещё желать? Разумеется, корабль, который они искали, находился там, где и ожидалось – огромный, искусно украшенный красавец цвета свежепролитой крови. Это был корабль быстрого реагирования Астартес «Окровавленный». Ни один метр на его поверхности не оставался без украшения, искусной резьбы или статуи. Даже дула лэнсов были обрамлены гигантскими перьями и крыльями. Хотя сейчас всё это великолепие не было таким уж безупречным. Было видно, что корабль недавно побывал в бою. Окрашенную алым броню покрывали шрамы от касательных попаданий, часть надстроек и скульптур отсутствовала или требовала замены. По обшивке «Окровавленного» сновали ремонтные сервиторы, тянущие за собой кабеля или ящики с запасными деталями. Корабль висел в пустоте и залечивал свои раны перед следующим сражением. – Мы принимаем вокс-передачу. Для нас открыт нижний малый ангар для стандартных судов. – Вокс-оператор привычно отправил копию передачи в каюту инквизитора. – Канал передачи частный. Нас приглашает кто-то из пассажиров. – Отлично, челнок уже готов, полагаю. – Вигрис дождалась кивка ответственного офицера и расслабленно откинулась на спинку трона. Дальнейшее её не заботило – это было личное дело инквизитора. Приглашение относилось к нему, насколько она знала, даже Джедедия оставался на корабле. А в том, что касалось интереса к делам Инквизиции, Вигрис следовала примеру отца. Когда пришло приглашение, Иллиан был уже на полпути к ангару с челноком. Летевший у его плеча сервочереп выдал длинную ленту с тестом, которую он сорвал и прочитал на ходу. Иллиан не хотел надолго задерживать «Окровавленного». У Астартес всегда хватало работы, ему тоже было, чем заняться. Конечно, варп сводил на нет всю спешку и планы материального мира, но инквизитор всё равно торопился. Челнок уже ждал его, подготовленный, загруженный и освящённый самым лучшим образом. Термий не хотел опозориться перед технопровидцами и технодесантниками прославленного Ордена Кровавых Ангелов. В этот раз Иллиан позволил ему пилотировать челнок, но предупредил, что визит, скорее всего, будет кратким. Термий вёл предельно аккуратно и чётко, не отклоняясь ни на метр от проложенного маршрута. Покинув «Последовательность», он позволил челноку упасть в пустоту, потом повёл вперёд и вверх, к алой громаде «Окровавленного». Прекрасные статуи ангелов с воздетыми мечами словно светились в бесконечной черноте, что окружала их. Толстые цепи свешивались в пустоту с их постаментов. Корабль был настоящим произведением искусства. Челнок вошёл в ангар с ювелирной точностью. Термий сбросил скорость в нужный момент и приземлил машину ровно на отметку. Иллиан предупредил его о ценном грузе, и потому Механикус был особенно осторожен. К челноку тут же заспешили сервиторы и палубный технопровидец, ответственный за ангар и приём кораблей обычных людей, не Астартес. Судя по тому, с каким энтузиазмом он принялся осматривать машину, работа у него появлялась нечасто. Иллиан спустился по аппарели, за ним робко семенил его спутник, единственный пассажир, которого он взял с собой – Сета Ал'Кай. Корабль почти не изменился с тех пор, когда инквизитор последний раз поднимался на борт. Новые отметины от пустотных боёв, новые скульптуры взамен отколовшихся – вот и все новшества. Астартес всегда были консервативны, особенно те из них, кто относился к древним Орденам Первого основания. – Добро пожаловать, Иллиан, – пророкотал сверху приятный баритон. Как и все космодесантники, говоривший был высок и массивен и голос имел соответствующий. На левом предплечье Астартес носил нартециум, не снимая его даже между боями в относительной безопасности корабля. – Рад видеть тебя целым, – Иллиан улыбнулся гиганту в алой броне. – Много времени прошло с нашей последней встречи. Она была короткой и не слишком приятной, – неспешно продолжил космодесантник. Лицо Астартес, отмеченное божественной красотой его святого предка, светилось затаённой улыбкой. – В первую очередь, для врагов Империума, – поддержал беседу Иллиан. Он знал, что сангвинарный жрец не любит спешки. – Но сегодня я попросил о встрече совсем по иной причине, Таграэль. – Ты проделал долгий путь, нашёл меня в пустоте, что же это за причина? – Таграэль вопросительно посмотрел на инквизитора. – Я здесь для того, чтобы выполнить поручение моего друга Стефания из Ордо Маллеус. Он просил передать этот груз. Сказал, что он бесценен. – Иллиан указал на массивные контейнеры, которые сервиторы выгружали из челнока под строгим надзором Термия. – Возможно ли, что ему удалось достать то, что он обещал? – Таграэль впился в контейнеры взглядом. – Этот груз воистину бесценен. – Рад это слышать. Стефаний просил передать ещё и это. – Иллиан кивнул Сете. Мальчик испуганно сжался, но всё-таки нашёл в себе силы протянуть космодесантнику тяжёлый планшет. В ладони Таграэля тот казался небольшим, но для Сеты был почти неподъёмным. – Я не знаю, что передал тебе Стефаний, и знать не хочу. Он сказал, что сожалеет о том, что не смог доставить груз лично. Неотложные дела. – Пожал плечами Иллиан. Он и сам подкинул ему одно из этих неотложных дел. – Я понимаю. И благодарен тебе за то, что ты согласился доставить груз на «Окровавленный». – Таграэль прижал свободную ладонь к груди. – Ты оказал нам неоценимую услугу. – Мне было по пути, – уважительно склонив голову, сказал Иллиан. – Кстати, если уж на то пошло, можешь сделать кое-что для меня? – Если это будет в моих силах. ¬– Осмотри этого мальчика, – с лёгкой улыбкой ответил Иллиан. – Хочу, чтобы он стал космодесантником. Даже Астартес не ждали ничего хорошего от просьб, исходящих из уст представителя одного из святых Ордосов. Но конкретно эта оказалась для сангвинарного жреца полной неожиданностью. – Весьма странная просьба. Ты же знаешь, Иллиан, мы набираем рекрутов с Ваала. Каждый желающий вступить в Орден юноша должен пройти череду испытаний прежде, чем будет допущен к последним таинствам и сможет претендовать на то, чтобы стать неофитом, – осторожно ответил Таграэль, с ещё большим любопытством глядя на Сету. – Но у твоего Ордена множество дочерних, которые не откажутся принять кандидата, если его порекомендуешь ты. Кроме того, у меня в друзьях нет других апотекариев. – Я осмотрю мальчика. Но это может занять несколько дней. – Сдался Таргаэль. Сета заинтересовал его, как и упорство, с каким инквизитор пытался его пристроить к Астартес. – Если не подойдёт, оставь слугой Ордена. – Я справлюсь со всеми испытаниями и стану космодесантником, – тихо сказал Сета, потом поднял голову и упрямо посмотрел сначала на инквизитора, потому на апотекария. – Обязательно! – Я понимаю, почему ты привёл его, – рассмеялся Таграэль. Но во взгляде его голубых глаз, направленном на мальчика, Иллиан разглядел печаль и тревогу. – Тогда, думаю, пора прощаться. Я выполнил просьбу Стефания, и тебе не терпится распаковать его подарок. – Иллиан кивнул на контейнеры, высящиеся на полу ангара за его спиной. Разгрузку только что закончили. – Надеюсь, что мы ещё встретимся. – Ты оказал мне и моему Ордену большую услугу. – Таграэль прижал руку к груди в знак благодарности. ¬– Я этого не забуду. А про себя Астартес подумал, что Стефаний поступил как всегда мудро, доверив груз надёжному человеку и не посвятив его в детали, ведь Фар'рэн, скорее всего, даже не знал, каким ценным и каким опасным было содержимое этих контейнеров. Иллиан кивнул и направился обратно к челноку. Он спиной чувствовал растерянный и благодарный взгляд Сеты. Это почему-то раздражало инквизитора. Наверное, всё дело было в том, что теперь он был обречён на рекаф, приготовленный Сефарой. Иллиан и сам не до конца понимал, почему отдал смышленого мальчика Таграэлю, это было просто его прихотью, как и спасение жизни Сеты на Омеге-Три. Термий, едва увидев вернувшегося инквизитора, с немалым сожалением оторвался от весьма продуктивной беседы с коллегой-посвящённым и поспешил к нему. Иллиан благосклонно кивнул в ответ на чрезмерно эмоциональный рассказ технопровидца о новых литаниях и технических приёмах при работе с приборами, которыми с ним поделился местный Механикус. Из его слов Фар'рэн заключил, что встреча вышла весьма плодотворной для обеих сторон. – Возвращаемся, – коротко велел инквизитор. Здесь его дела были закончены. Впереди ждала новая работа и скверно приготовленный рекаф. Едва аппарель челнока коснулась пола ангара «Последовательности», к ней подошёл Джедедия. Дознаватель казался взволнованным, его пальцы то и дело сжимались на эфесе кортика. Иллиан неторопливо спустился и вопросительно посмотрел на своего ученика. Тот протянул ему длинную бумажную ленту с зашифрованным текстом. – Это пришло пять минут назад на ваше имя, наставник. Я осмелился принять, но не расшифровывал. Коды Инквизиции, – отчитался Джедедия, нетерпеливо поглядывая на бумажную ленту. За плечом дознавателя маячил личный сервочереп–дешифратор Иллиана. Конечно, он был не так хорош, как стационарный когитатор, но основные коды знал. – Хорошо, – сказал Иллиан, скармливая послание сервочерепу. У входа в ангар он заметил Вигрис, заместительница капитана явно нервничала. – От кого пришло послание? – Источник был скрыт, но Верений вычислил его. Без спроса, – немного обиженно сказал Джедедия. Его древний логис обычно игнорировал. – Отправитель – флагман Аранки. – Прекрасно, – саркастически прокомментировал эту новость Иллиан. В голове всплыл недавний разговор с Верением. Мог ли старый логис предвидеть, что такое послание скоро придёт? Скорее всего, именно поэтому он и решил вычислить отправителя. Обычно Верению не было дела до забот корабля и всех, кто был на борту. Сервочереп качнулся, издал тихий свист и начал выдавать бумажную ленту с расшифрованным текстом. Иллиан подхватил её, внимательно прочитал, скомкал и сунул в карман. Теперь он почти не сомневался в правоте логиса. – Будут указания, милорд? – первой осмелилась спросить Вигрис. Джедедия смиренно ждал, решит ли Иллиан удовлетворить его любопытство. – Да, будут. – Иллиан мрачно посмотрел на дознавателя и заместителя капитана. – Но милорд Аранка не может приказывать вам, наставник. – Дознаватель сжал кулаки. – И не может требовать повиновения! – Джедедия, Аранка – лорд-инквизитор, он может настоятельно просить. – Иллиан раздражённо отмахнулся от своего ученика. Сейчас ему меньше всего нужны были возражения и комментарии Джедедии. – А когда тебя просит лорд-инквзитор, ты не отказываешь. Особенно, если ты действительно оказался рядом с проблемой, которую тебя просят решить. – Что нас ждёт, наставник? – посерьёзнел Джедедия. Ему не нравилась вся эта ситуация и то, как резко изменилось настроение Фар'рэна. – Грязная работа, – ответил Иллиан. И чуть было не добавил: «в не самой приятной компании». Он не мог не откликнуться на призыв лорд-инквзитора сектора, особенно, когда тот просил так настойчиво. Иллиан назвал Вигрис следующий пункт назначения и отправился в свою каюту. Ему надо было подготовиться к грядущему сражению. И ещё раз обдумать слова, сказанные Верением. В конце концов, возможно, логис был прав, и ему пора было выбрать, фигура он или игрок. Пока ещё у него была такая возможность. Если была.