Подлокотник

      Ближайшее здание тира находилось в районе Брентвуд, ну или не ближайшее. Сара, сидя на пассажирском сиденье, глядела в окно. Пальмы проносились мимо, как и люди спешащие куда-то. Нет, это мало было похоже на Нью-Йорк, но люди все куда-то спешили, как и они с Кэтрин сегодня. Они проехали знаменитый район Беверли-хиллз, заехали на заправку. Пока Кэтрин оплачивала топливо, Сара же накупила снэков в дорогу, хоть и было ехать недолго. Кэтрин, ведя машину, часто поглядывала на жующую подругу. Как она могла забыть, что помешанных на еде у неё две подруги — одна ела в связи со своей беременностью, вторая просто ела, отбирая у первой. Повезло, так повезло. Но Кэтрин благодарила их, что они держали всё-таки себя в форме.       Машина остановилась резко, издавая неприятные звуки под колёсами и пыль после себя. Сара недовольно посмотрела на подругу прежде, чем закинуть в рот арахис в глазури, Кэтрин развела руками. Она водила, как могла.       Выйдя с машины, они оглядели территорию и задали про себя себе же вопрос — почему их подруга выбирает странные места для времяпрепровождения? Щебенка под ногами, песок, холмы небольших размеров с зелёными верхушками, морской воздух витающий рядом, ослепляющее солнце, ни души вокруге — прекрасное место для стрельбы и кого-то застрелить, чтобы создать холмик и припрятать там трупик. Они зашли в единственное здание на этой территории, представляющий им оружейный магазин, за прилавком которого стоял серьёзный, по мнению девушек, дядька. По нему было понятно, что он прошёл войну и знает во всём толк в оружии, таких видно сразу. Здесь было много разных посетителей, что мужчина не удивился появлению девушек в его тире.       Кэтрин поприветствовала мужчину и хотела бы задать вопрос по поводу её подруги, но Сара, косячная Сара, решила потрогать оружие, которое лежало на столе возле входа на полигон, и упало с её рук. Хозяин тира закатил глаза — это тоже было не впервые, у всех были шаловливые ручки. Сара тут же подняла его и извинилась, беря обратно свой пакетик с арахисом. Кэтрин спросила про девушку шатенку, но не успела она сказать до конца, мужчина повёл их на полигон. Сегодня здесь была одна такая дама.       Мэдди выстреливала очередную мишень, когда за спиной послышались знакомые голоса. Она не стала оборачиваться, неуместно, оружие снято с предохранителя. Прицелившись, она выстрелила, попадая в десятку, сегодня её день.       — А когда она начала этим заниматься, просто я что-то не помню? — закинув арахис в рот, сказала Сара, жуя. Выстрел, выстрел и ещё раз выстрел.       — Хрен её знает, — ответила Кэтрин, жмурясь от звуков выстрела. Она не любила их, не любила оружие, ей с отцом этого хватало в детстве.       — Она не, — жуя всё ещё арахис, промолвила Сара, — нормальная. Звуки выстрелов прошлись снова по их ушам.       — Я всё слышу.       — Ну и ещё всеслыщащая, — добавила Сара, — Я уже давно оглохла.       — Для таких как ты придумали наушники, — подошедшая Мэдди закинула руку в пакетик с арахисом, жадно забирая остатки и пихая их в рот. Кэтрин хмыкнула, обжоры.       — Привет девочки, что вы тут забыли?       — Тебя, — Кэтрин сейчас выпустит пар, — Ты снова не берёшь трубку? Ладно, Дэнни сказал где ты.       — Предатель, — закинув арахис в рот, сказала Мэдди, — Вкусно, спасибо, — Сара кивнула в ответ, дожевывая последний арахис.       — Смотрю, ты хорошо тут пар снимаешь? — отряхивая руки от остатков арахиса, произнесла Сара. Ей здесь уже нравилось. Кэтрин смотрела на реакцию Мэдди на вопрос Сары, все они понимали о чем идёт разговор.       — Убирает мой гнев, знаешь ли, — оглядываясь назад, ответила Монтгомери, — Не хотите тоже?       — Я за, — подбегая к столу с ружьём ответила Сара. Кэтрин лишь отрицательно повела рукой, усаживаясь на жёсткие кресла, стоящие для таких зрителей как она.       Вчера, после «тупого» звонка, так считала Мэдди, она решила для себя, что не будет реветь, сколько можно страдать и она теперь будет справляться одна. А гнев и обида внутри как обычно её гложет, выедая в душе приличную дырку. И чтобы эту дырку зацементировать, пришлось найти себе занятие, где можно было бы повесить за место мишени лицо «отстойного» романтика, но Мэдди это не сделала, а зря.       После тридцати звонков от Кэтрин, мобильный Мэдди сел, что оповестил Кэтрин — «абонент вне зоны действия сети». Тогда Кэтрин пришлось набрать Дэнни, который точно знал, где находится беременный близнец. И он знал.       Они встречались как обычно в кафе, как обычно в это воскресенье, выбрав сегодня японскую кухню. Она молча ела суши, получая удовольствие от еды. Дэнни рассказывал про работу, жестикулируя и смотря куда-то в сторону, что не сразу заметил задумчивого взгляда сестры.       — Мэдди, — обратился Дэнни к ней. Она не отреагировала, — Мэдди, — он положил свою руку на её, она подняла взгляд.       — Прости, я задумалась, — часто моргая, сестра перевела взгляд на Дэнни, — Не высыпаюсь, немного торможу. Я слушаю о чём ты говоришь.       В голове всё не уходил этот женский голос, с которой ей так коротко успелось поговорить.       — И о чём я говорил? — прищурившись, спросил Дэнни, убирая свою ладонь от руки сестры.       — Что ты купил новый объектив и в сентябре у тебя был Том Брэди, — прижав губы, в итоге ответила Мэдди.       — Ладно, твоя взяла, — вздохнув, Дэнни продолжил, улыбаясь, — И он расписался футбольном мяче, заедешь ко мне я тебе покажу.       — Вот, если у тебя Дэвид Ли, — указывая пальцем в брата, начала Мэдди, — расписался на волейбольном мяче, я б тебя расцеловала.       — Но Эвансам нравятся Том Брэди, — это был жирный намёк от Дэнни, — а.       — А Монтгомери наплевать на Тома Брэди.       — Ты говорила с ним? — осторожно начал Дэнни. Он знал про интрижку Мэдди и видел как она страдает. В ответ Мэдди лишь отрицательно покачала головой. Как ей это надоело. Все, все стремятся подтолкнуть к нему. Что она должна сделать первый шаг. А что сделал Эванс для этого? Присылал цветы. И её бесило, что все задают один и тот же вопрос. — Извини, не хотел расстраивать.       — Не беспокойся, всё хорошо, — то ли с грустью, то ли с облегчением, сказала Мэдди, — я не реву в подушку, это уже плюс, но немного коробит. Я пойду.       — Куда ты? — спросил Дэнни у уходящей сестры.       — В тир, Дэнни. Том Брэди меня бесит.       Сара стреляла без разбору. Сперва всё было прилично, даже пару раз она попала в мишень. Потом она начала отвлекаться на разговор и поворачивалась к подругам с ружьём. Кэтрин и Мэдди несколько раз приседали от прицела подруги. От таких приседаний Мэдди свело ноги. На помощь пришёл хозяин тира, намекая прямо, что на сегодня женщин хватит на стрельбище, отбирая ружьё у Сары. Кэтрин взяв Мэдди под руку, помогла ей встать. Ноги отекли, болели, на что Мэдди пришлось отказаться от управления арендованным автомобилем и села к Кэтрин. Кэтрин вызвала услугу трезвого водителя, чтобы забрали машину.       В дороге они молчали, Саре же не терпелось расспросить всё у Мэдди и она уже открыла бы рот, но рука, коснувшаяся её плеча, призвала остановиться, показывая, чтобы Сара посмотрела назад. Мэдди спокойно спала на заднем сиденье автомобиля, что из приоткрытого рта стекала слюна. Она не спала всю ночь, представляя даму, которая вчера ей ответила. Возможно это было мама, но Монтгомери сразу откинула эту мысль, слишком молодой голос.       Она представляла её пышногрудой блондинкой с хорошими мозгами, не глупой, уверенной в том, что она говорит. Монтгомери стоит возле Эванса на расстояние вытянутой руки, а рядом с ней блондинка стоит и шепчет ей на ухо «это не твоё, Мэдди». Мэдди повернулась и посмотрела на неё удивлённо, с вопросом в глазах. Мэдди хотелось дотронуться до Криса. Но в ухо снова шепчет слова блондинка «не твоё это, Мэдди». И Мэдди смотрит с сожалением на Криса, что она не может его забрать, и снова этот шёпот её имени.       — Мэдди, — кто-то трясёт её за плечо, от чего девушка приходит в реальность, — Мэдди, проснись.       — Да, я, — вытирая рукой рот от слюны, промямлила Монтгомери, — не сплю.       — Оно и видно, — произнесла Кэтрин, забирая пакет с продуктами с заднего сиденья, — пошли в дом, а то там Сара угробит твою квартиру.       — Надеюсь, это не произойдёт, — вылезая с машины, пробубнила сама себе Мэдди, — а зачем продукты?       — Я заезжала к тебе, у тебя продуктов ноль, — ответила Кэтрин, поставив машину на сигнализацию, направилась в дом.       — Напомни мне потом, забрать у тебя ключи.       Вы умирали когда-нибудь от похмелья? Жуткое чувство, правда же. Голова раскалывается от любого малейшего шороха, а чуть её повернув и наклонив, сигнал поступает в желудок, создавая приступ тошноты, но ещё очень хочется есть и происходит сумбур, тело болит, будто тебя били всю ночь, ноги и руки затекшие, со следами комкающейся простыни. Такой сейчас ад творится с Эвансом. Но есть и рай — запах чего-то приятного тянул из кухни. Он проснулся ближе к обеду, взглянув на телефон лежащий на тумбочке, определив время, привстал на руки, осматривая свою же территорию и ничего не понимая как тут оказался. Да и как понять, если был в хлам, подвёл он итог мысленно про себя. Было больно даже думать, что он предпочёл расслабиться и упал обратно на постель. Запах всё же манил и что происходило на кухне, он решил выяснить. Подняв одеяло, он оглядел себя и понял, что находится только в боксерах и это уже не нравится. Тяжело вздохнув, он встал с постели, говоря уже себе, что сейчас будет нелёгкий разговор с кем-то находящимся на кухне. Минуя спальни, он так и не оделся, свернув за гостиную, попал на кухню и увидел Тару. Кого угодно, но её, он точно хотел видеть в последнюю очередь. Особенно, когда на девушке сейчас одета его футболка, заканчивающаяся где-то на середине бедра.       — О, ты проснулся, — заметив его, Тара бросила мытье посуды, вытерла руки о полотенце и с улыбкой подошла к нему. Тара была привлекательной, бесспорно, но не для Криса. Проведённой всё время детство дало совсем иные плоды, где он её не рассматривал как сексуальный объект или свою девушку, она уже была как их третья сестра, девушка же так не считала, — я тут тебе панкейки приготовила. Сиропом хотела полить, но не могла достать из верхней полки, высоко для меня, а я.       — Что? — зажмурившись, прошептал Крис. Поток информации разрывал его мозг.       — Что? Я говорю, что сиропом хотела полить на панкейки       — Извини, Тара. Стоп, — отойдя немного назад, начал Эванс, — что ты тут делаешь?       — Как, что? После проведённой ночи принято кофе пить по утрам вместе.       — Какой ещё ночи, Тара? — он немного шокирован от её слов, но не подал виду. Сейчас главное не подать виду, а то он потеряет нить её вранья.       — Мы, я и ты, — подойдя ближе к нему, коснулась Тара его рук, переведя их на его плечи. Её глаза бегали по телу Криса и они не задерживались на конкретном участке. Вот и эта реакция, какую ожидал Крис. Он убрал её руки с плеч, держа их крепче, потому что после его слов она начнёт его лупить ладошкой.       — Эх, Тара, так не научилась врать. У меня сейчас утренний стояк, которого не должно быть и после меня должны остаться синяки, Тара, на твоей заднице, — приподнимая футболку выше ягодиц, чтобы убедиться, что синяков точно нет. И их не было. Внутренний груз упал окончательно. Она на его выходку, вырвала руки и ударила его по рукам, а потом от злости пихнула его в грудь. Он знал её от и до, так знают только друг друга друзья, которые с самого детства вместе. Крис отшатнулся от её действий и только посмотрел как она скрывается в спальне. Вернулась она уже во вчерашнем платье.       — Тебе нужна она, да? Она и никто, — злость её в глазах могла прожечь дыру в Эвансе. Крис вскинул брови от её слов, уже доложили и он подозревал кто это, — Чем же так она тебя зацепила то, а, друг мой?       — Мы уже, наверное, не друзья, Тара, — он облокатился об кухонный стол, жалостливо глядя на неё. А в душе было совсем по другому. Он теперь не хотел делиться о Мэдди. Он сам ещё не разобрался, но да, она нужна ему, а зачем, он ещё не понял.       — Не уходи Крис от ответа, ты всегда так делаешь, прикрываясь своей «радостью», — она изобразила кавычки пальцами и в чем-то она была права.       — Тебе пора Тара, — смотря в пол, сказал Крис. Тяжёлый вздох, удаляющиеся шаги, хлопнувшая дверь — минус ещё один друг.       Сегодня было правильное питание от Кэтрин и Мэдди хотела увильнуть от всего этого, но как она сделает, если они у неё в квартире. Сара бы тоже свалила, но засмотрелась в очередное шоу по телевизору и ей не оставили выбора, ставя тарелку с брокколи, гавайской смесью и варёной курицей на стол перед ней. Она поинтересовалась, нет ли чего-то повкуснее, но гневный взгляд Кэтрин призвал заткнуться. И кофе в сегодняшнем меню тоже не состояло.       — Ты точно уверена, что это была не его мама? — погружая в себя гавайскую смесь, спросила Кэтрин. Сара же ковыряла брокколи вилкой.       — Для мамы слишком стервозный голос, — отпивая травяной чай, благоприятный для беременных, ответила Мэдди. — «Извините, но почему вы звоните в столь поздний час», — передразнила слова Тары Мэдди. Сара, всё ещё тыкая в брокколи, хохотнула, потом ещё больше. Мэдди подхватила смех. Кэтрин лишь цокнула. Идиотки. — А если серьёзно, то я в норме девочки, не стоит беспокоиться, я спустила сегодня пар, мне легче, лучше и всё забыто. Хорошо?       Мэдди положила руки на плечи своих подруг, сидевших по обе стороны от неё. Подруги кивнули в ответ. Мэдди говорила уверенно, не доверять было маловероятно. Но Мэдди Монтгомери не доверяла даже себе, своим словам, в которых не было правды. Об этом сказала ей блондинка, появившаяся снова во сне, шепча на ухо Мэдди, пока Крис стоял неподалёку грустно и с какой-то с надеждой смотря на свою Мэри Сью.       «Это не твоё»       «Это не твоё»       Он не понимал, что происходит.       «Это не твоё»       Крис вскочил на кресле и пробил бы верх самолёта, уносящего его в Мексику на съёмки, но ремень безопасности его спас. Дурной сон или что. Чужая рука коснулась его руки. Знакомый голос рядом сидящей женщины привлёк его и он повернул голову. Кари-зеленые глаза, милая шатенка с приветливой улыбкой глядела на него. Нет, это не могло быть. Мэдди. Губы девушки зашевелились и снова этот шёпот.       «Это не твоё»       — Что?       — Мужчина, уберите, пожалуйста, руку с подлокотника, — облик до боли знакомый девушки рассеялся, Крис потер глаза, стирая пелену сна. Наяву, предстала женщина средних лет, с голубыми глазами и светлыми волосами, — Вы заняли мой подлокотник.       — Оу, простите, — Крис убрал руку с чужого подлокотника, — я просто уснул.       — Тяжёлая ночь?       — Тяжёлая жизнь.